После выхода из ресторана Viking, Рёма и Айри направились прямо к стоящему перед ними Айону. 

— Туда, - неожиданно сказала Айри и указала огромное здание перед ними. 

В выходной день внутри было многолюдно: семьи с детьми и влюбленные пары заполняли всю территорию. Плотность народа была такой, что не удивительно, если бы они заблудились или потеряли друг друга. 

Двигаясь нога в ногу с парой впереди них, Рёма и Айра прогуливались без четкой цели. 

— Я не съела десерт… 

— Я виноват? 

— Я собиралась съесть 2 порции мягкого мороженого, абрикосовый тофу, песочное печенье, сладкий картофель и... 

Айри вернулась из туалета, когда до конца их лимита оставалось меньше 10 минут. Ни она, ни он не зафиксировали время, что она пробыла в уборной, но за это время можно было 10 раз сходить по нужде. Как только она вернулась, то доела всю оставшуюся еду, но время посещения в 100 минут уже истекло. 

В результате Айри не смогла попробовать десерт, и с этих пор она молча ходит рядом с Ремой, не скрывая обиду. Но то, что она решила доесть за собой, а не переходить сразу к десерту – похвально. Она сказала, что следует принципу “без расточительства” и подтвердила это своим поведением. 

— Так в тебе еще есть место...? 

— Мог бы взять и ответственность за это, братец. 

— Хочешь, чтобы я купил тебе десерт? 

— Из-за тех слов, что ты сказал, мне пришлось идти в туалет… Из-за этого мы потеряли время. 

Рёма хотел бы уточнить, что за слова она имела в виду. Что именно расстроило Айри? Это уже останется загадкой. 

Но сейчас не время задавать подобные вопросы. 

Прежде они не обговаривали это, но за посещение ресторана Viking Рема заплатил из своего кармана. Не потому, что его заставила Айри. Он сделал это из своих побуждений. Как настоящий старший брат угостил свою сестру. 

По его кошельку был нанесен ощутимый урон, потому он не мог позволить себе крупные траты на всякие сладости. 

— Ты мог бы что-нибудь купить... 

— Я буду прощен? 

— Я подумаю над этим. 

— Ох... 

Рёма потерпел полное поражение. 

Он пытался осторожно вести разговор, чтобы не испортить ее настроение, потому ему не оставалось ничего, кроме как сдаться. 

— Хорошо, давай купим чего-нибудь и ты меня простишь. 

— Хм... Идет... 

Щёки Айри заметно краснеют, отчего она попыталась спрятать нижнюю часть лица под шарфом. 

Даже будучи прикрытым шарфом, её красивые черты были заметны. Она несколько раз ловила взгляды окружающих. 

— …Б-брат… 

— Что такое? 

— Я… прости за то, что было. 

— Тебе совсем не нужно извиняться... 

Рёма хотел продолжить свою мысль, но тут произошло нечто неожиданное. 

— З-знаешь… Это, как бы, в знак примирения… 

Айри подошла ближе и выставила свою руку. 

— Д-давай возьмемся... за руки. 

— Что? 

Поднимая шарф до носа и отворачивая взгляд, Айра ещё ближе поднесла свои руки. 

В голове Рёмы зазвенел тревожный сигнал. Если кто-то увидит его, держащего за руки Айри в Айоне… Особенно если это будут друзья Химено... Это будет кошмар. 

Но отказываться от «знака примирения» тоже было плохо. 

У Рёмы не было путей отступления.  

— Ты все это спланировала так? 

— Что за вопрос? 

Глядя на возмущенное лицо, со вздохом Рёма крепко сжал в ответ руку Айри. 

“Такая прохладная и мягкая... Кажется такой хрупкой, что сломается от малейшего усилия.” 

— У тебя слишком большая рука... 

— Для парней это нормально. 

— К тому же, слишком грубая. Немного противно. 

— Подобные слова могут сделать тебя врагом большинства парней. 

Это было впервые, когда они взялись за руки, и Айри заметно нервничала. 

— …Кстати, брат, ты ведь привык быть с девушками в таких ситуациях? 

— Ничего подобного. 

В этих словах не было лжи. Лишь единожды Реме удостаивалось побывать в подобной ситуации. Но даже это не способно заставить человека привыкнуть к таким контактам. 

Сейчас он действовал куда спокойнее Айри благодаря опыту с Химено, когда они притворялись парой. 

Но даже так ему необходимо показать, что он совсем зеленый в подобных отношениях. 

Рёма старше. Ему было бы стыдно как-то смущаться из-за того, что они просто держатся за руки. 

— Брат... этот шарф... Почему бы не подарить его мне? 

— Если тебе холодно, я могу тебе его и так одплживать, но дарить его я не намерен. 

— Ууу, вредина! Мог бы не быть таким занудой и молча согласиться. 

Их руки, связанные между собой, раскачивались из стороны в стороны после каждого шага, как маятник.  

— Сожалею, но этот шарф мне сильно дорог, чтобы делиться с ним на постоянке. И всякие твои уловки не сработают. 

— Это ложь. Мне достаточно предложить денег, и ты согласишься. Ты сам жадный человек, брат. 

— Вот тут-то ты и не права. Этот шарф - подарок от сестры. Это вещь, выбранная для меня, и я никогда не отдам её. Подарок, проделанный с такими намерениями, ценнее любой суммы. 

Это подобно детской благодарственной записки, написанная родителям. Хотя ее ценность равна нулю, она становится настоящим сокровищем, когда одна сторона вписывает туда свои чувства. 

— Даже если предложат миллиард, ты откажешься? 

— …Хм, если предложат миллиард, возможно, подумаю. 

— Ха!? Ты просто ужасен! 

— Ну так ведь речь идет о миллиарде йен. 

— …А, понятно. 

— Понятно? Что? 

— Ничего, ничего… 

Айра на мгновение отвернулась и про себя усмехнулась. 

“Шарф – это просто шарф, хоть они продолжали эту глупую тему о миллионах или миллиардах, его стоимость не может достигнуть такой суммы. Айра понимала, что Рема это хорошо знает. 

В конце концов, он не собирался его отдавать. 

— Так что, могу я оставить его, пока мы не дойдем до моего дома? 

— Но только верни его мне после. 

— Знаю-знаю. Спасибо, братик. 

Айри действительно хотелось получить этот шарф. Но раз для Ремы он значил так много, то она не имеет права настаивать на этом. 

— Слушай, ты ведь обещал, что ты угостишь меня десертом, не так ли? 

— Так и было. 

— Я передумала. Я хочу, чтобы ты купил что-то другое. 

— …Если это будет дороже десерта, то я тут же откажусь. 

— Не, все нормально. Оно составит лишь половину. 

— Раз так, чего же ты хочешь?  

Таким образом, Айра повернула шаг к месту назначения, продолжая держать ладонь Рёмы, мягко ощупывая, стараясь запомнить это ощущение. 

Так же, как и в ресторане, её уши и лицо мигом покраснели.