— Не может быть, чтобы здесь совсем не было насекомых! Здесь точно что-то не так! — воскликнул Гю Бэк.

В месте, где люди гибли один за другим, случиться могло что угодно. Во-первых, Гю Бэк прекрасно понимал, что его похитили, и всё равно выглядел довольным — будто семья Квон не увезла его против воли, а взяла под опеку. Во-вторых, рядом с ним находилась И Ён.

С какой стороны Чэ У ни смотрел на происходящее, всё казалось абсурдом. Как они вообще могли оказаться здесь вместе?

Пальцы сами собой сжались в кулак. Хотелось ли ему снова взять И Ён за руку или просто не выпускать добычу — он и сам не понимал. Чэ У уже всё разрушил и зашёл слишком далеко, а теперь память хлынула обратно. Импульсы всё чаще брали верх над разумом, и даже он не представлял, что сделает в следующий момент.

— И Ён.

Она сжала губы и посуровела.

— Не называй меня так.

— А как мне тебя называть?

— Как раньше — просто «эй, ты». Без имени и церемоний. Продолжай в том же духе, мне так спокойнее.

Чэ У застыл, будто не мог поверить, насколько холодно она с ним разговаривает.

В этот момент водитель выбрался из машины и дрожащими руками протянул И Ён чемодан. Забрав его, она взяла Гю Бэка за руку. На Чэ У она старательно не смотрела, но вдруг знакомый запах стал сильнее. В следующее мгновение он уже силой разъединил их ладони.

— Я ждал, потому что ты сказала, что сначала увидишься с Гю Бэком. Теперь моя очередь, разве нет?

И Ён промолчала.

— Не понимаю, зачем ты держишь ребёнка за руку.

И без того низкий голос стал ещё холоднее.

— Кажется, ты перепутала очередь.

Это прозвучало не как предположение, а как единственное объяснение, которое Чэ У соглашался принять.

И Ён раздражённо обернулась.

Он изменился, а запах остался прежним — и почему-то именно это беспокоило её сильнее всего.

— Ты никогда раньше не расставался с женщинами?

Лицо Чэ У застыло.

— Ты вообще понимаешь, что значит расстаться? Ты разбил виолончель, погубил священное дерево, а меня выбросил за ненадобностью. Даже если однажды мы случайно встретимся, можно хотя бы сделать вид, что мы не знакомы. Это элементарная вежливость. Больше между нами ничего не осталось.

Чэ У молчал.

— Поэтому можешь хотя бы вести себя прилично?

Он едва заметно нахмурился. И Ён была непривычно жёсткой: напряжённая поза, холодный взгляд, сама манера держаться — всё в ней отталкивало его.

— Когда мы расставались, ты и тогда со мной не считался. Сейчас — тем более. Я только приехала после долгой дороги. Дай мне отдохнуть.

На скулах Чэ У заходили желваки. Неприязнь в её глазах будто сдавила ему горло. По выражению лица можно было подумать, что он вот-вот силой утащит её отсюда, однако Чэ У лишь стоял на месте, не в силах даже пошевелиться.

Та И Ён, которую он помнил, была другой — доброй к нему. Теперь же перед ним стояла женщина, с которой он ещё никогда не сталкивался, и от этого даже голос застрял в горле.

— Это главный дом. Ты вообще знаешь, куда идёшь?

— С чего ты делаешь из этого такую проблему? Мы же даже жить в одной комнате не будем.

В главном доме жил Квон Ги Сок.

Стоило И Ён так беспечно отмахнуться, как на губах Чэ У появилась улыбка — холодная, без тени веселья.

— И Ён, даже в шутку...

Она резко вздрогнула. Чэ У ухватил её за ворот и будто между делом провёл окровавленной рукой по ткани. Пальцы скользнули по коже под ухом, оставив на шее свежий алый след.

— Я такими вещами не шучу.

Голос дрожал, но звучал почти мягко. И Ён невольно сжала пальцами ткань у груди и задержала дыхание.

— Хочешь проверить, где мой предел? Насколько далеко я могу зайти?

От резкого запаха крови её замутило. Чэ У неотрывно смотрел на неё, будто пытался увидеть насквозь. Лишь заметив дрогнувшие ресницы, он немного расслабился. Похоже, накопившееся напряжение отпускало только тогда, когда ему удавалось добиться от неё хоть какой-то реакции.

— И Ён, дыши.

Он несколько раз похлопал её по спине, заставляя вдохнуть. Она резко повернула голову, их лица оказались совсем близко, и Чэ У невольно дёрнул бровью. В его светло-карих глазах напряжение смешивалось с неприкрытой тоской.

И Ён растерянно моргнула и тут же разозлилась ещё сильнее.

— П-почему ты так себя ведёшь?

Он не ответил.

— Ты ведь опять ничего не з-забыл? Это я. Я! Та самая, которая, по твоим словам, дрожит от одного твоего вида.

— Я помню.

— Тогда игнорируй меня! Делай вид, что меня нет, даже если я стою прямо перед тобой!

Чэ У молча опустил взгляд и прижал тыльную сторону кисти к её дрожащей щеке. На коже остался кровавый след, похожий на мазок краски.

Пока И Ён не было в резиденции, он жил так, будто она постоянно находилась рядом. Теперь же, когда ей предстояло действительно поселиться с ним под одной крышей, она требовала обратного — делать вид, словно её вовсе не существует.

Чэ У снова поднял глаза. Взгляд стал тяжёлым.

— Я ведь сказал тебе уехать.

Он помолчал.

— Возвращайтесь, госпожа И Ён.

Чэ У выхватил у неё чемодан и поставил подальше.

— Остальное я улажу сам. Тебе нужно только уехать отсюда. Сколько раз ещё повторять?!

Он потёр лоб, хмурясь. С того момента, как выяснилось, что гостем во флигеле оказался Гю Бэк, сомнений не осталось: это ловушка.

Дыхание Чэ У сбилось, сквозь зубы то и дело вырывались резкие выдохи. Лицо болезненно исказилось. Чем сильнее он распалялся, тем спокойнее становилась И Ён.

— Назови хотя бы одну вескую причину, почему я должна тебя слушать.

Чэ У застыл. Между ними повисла тишина, ответа у него не было.

И Ён нахмурилась, словно именно этого и ожидала.

— Теперь понял? Вот что между нами.

Он молчал.

— Ничего.

И Ён забрала чемодан.

— Не думай, будто одного твоего слова достаточно, чтобы перечеркнуть контракт, который я подписала с Квон Ги Соком.

Колёсики зашуршали по дорожке.

— Здесь опасно, И Ён, — запоздало пробормотал Чэ У, опустив голову.

В ответ лишь постепенно затихал шорох колёс.

— И Ён... И Ён...

Он бессмысленно повторял её имя вслед. Квон Чэ У словно застрял между двумя крайностями — чёрным и белым. Ни одна не поглощала его целиком, но и освободиться от обеих он не мог. Между ними оставалась серая зона.

Память путалась, однако в этом странном состоянии всё же сохранялось какое-то внутреннее равновесие. Одного появления И Ён хватило, чтобы оно рухнуло.

Его задевало всё: её дыхание, холод в голосе, даже то, куда она смотрела. Чэ У пока не мог назвать это вязкое чувство, но одно знал наверняка.

Он в несколько шагов догнал И Ён и поднял её чемодан над головой.

— Ч-что?!

Она широко раскрыла глаза.

Чэ У швырнул чемодан в сторону машины. Тот с грохотом врезался в тёмное стекло, и по нему мгновенно разбежалась паутина трещин. Водитель, всё это время напряжённо ожидавший неподалёку, побледнел и едва не осел на месте.

Взвыла сигнализация. Красный свет аварийных огней осветил бледное лицо Чэ У.

— Ч-что ты делаешь?!

И Ён потрясённо уставилась на него. Мужчина стиснул зубы.

— И Ён, чего ты вообще ждёшь от такого ублюдка, как я? Я погнался за тобой, потому что хотел впиться в тебя клыками.

Она застыла. Чэ У подошёл ближе и одним движением откинул её волосы с плеча.

— Ну что, поговорим ещё раз?

— Ч-что?..

И Ён окончательно растерялась.

— Это главный дом. Ты хоть знаешь, куда собираешься?

Она поморщилась, будто проглотила что-то горькое.

— Чего ты так смотришь? Я сейчас, между прочим, стараюсь вести себя прилично.

И Ён застыла, лишь растерянно моргая. Тем временем Чэ У сам не заметил, как поднял руку и осторожно коснулся её лба. От знакомого прикосновения она напряглась.

— Меня никто никогда не учил манерам. Ты сама видела, в какой семье я вырос. Денег полно, вокруг одни люди, готовые угождать. Меня баловали. Поэтому мне никогда не приходилось просить или унижаться, возвращаясь за тем, что сам однажды разрушил.

Он наклонился к ней и пристально всмотрелся в лицо.

— Я ведь сам бросил тебя и вернулся сюда, И Ён. Тогда почему...

Чэ У нахмурился, пытаясь уловить в её застывшем взгляде хоть какую-нибудь перемену. Но сколько ни всматривался, ничего не находил — будто всё знакомое уже рассыпалось в сухую пыль.

Он глухо выдохнул.

— Ты меня совсем бросила.

И Ён резко втянула воздух, услышав тихий безрадостный смешок.

— Ты меня бросила.

Чэ У смотрел на неё опустошённо.

— Я понимаю, что мы расстались. Но для меня расстаться — это...

Голос стал холоднее.

— Оставить на коже шрам, который уже никогда не исчезнет.

И Ён замерла.

— Так почему, встретив меня снова... ты даже не дрогнула?