— У-у-угх!..

В подвал не проникал ни один луч света. К ржавому стулу был привязан мужчина. Его запястья и лодыжки стягивали верёвки, а голову закрывала чёрная ткань. Он тихо стонал и беспокойно вертел головой, не понимая, что происходит вокруг.

— П-простите... П-пощадите меня!..

— Это он?

Квон Чэ У сидел на старом диване и рассеянно щёлкал зажигалкой. Вспышки огня то и дело выхватывали из темноты его бесстрастное лицо, словно высеченное из камня.

— Да. Некоторое время он встречался с дочерью нашего влиятельного клиента, когда та училась за границей, — доложил один из охотничьих псов. — Её семья оказала ему финансовую поддержку примерно на семьсот тысяч долларов, но потом он передумал и порвал с девушкой. Меньше чем за месяц до её свадьбы снова объявился: начал присылать видео и шантажировать. Потребовал три миллиона долларов, приложив фрагмент записи. Клиент попросил разобраться без лишнего шума.

Мужчина в ужасе замотал головой.

— П-пожалуйста, отпустите меня! Я ошибся, ничего такого...

— Людей не шантажируют случайно. На такое способен только зверь.

Чэ У встал с дивана, взметнув в воздух тонкую пыль. Под ногами захрустело стекло, а из-под чёрных волос тускло блеснули каштановые глаза.

— Слышал, ты неплохо снимаешь.

— Я-я больше не буду!

— Дело не только в ней.

— Что?

— Записи, которые нашли у тебя в сумке.

Плечи пленника дёрнулись.

— Столько людей держал на поводке, а теперь из-за такой мелочи умоляешь о пощаде?

— Ух...

Похоже, он наконец понял, что его ждёт, и судорожно сжал кулаки.

Квон Чэ У взял топор. Стоявшие вокруг охотничьи псы с любопытством переглянулись: почему-то на этот раз он даже не стал искать верёвку.

Пленник вдруг закричал:

— В-вы хоть знаете, каково это — не получать того, чего хочешь?!

От частого дыхания чёрная ткань прилипла к его лицу.

— Вы вообще когда-нибудь любили?!

Под ладонью Чэ У ощущалось шершавое дерево. Его лицо на секунду изменилось. Перехватив топор поудобнее, он снял лезвие с рукояти.

— Я просто хотел сохранить память о своей любви! Кто вы такие, чтобы...

— Ты мне отвратителен.

— С-сволочи! Если вы такие смелые, сначала снимите с меня эту тряпку! Хватит прятаться...

Ткань тут же сорвали с его головы.

— Откуда ты знаешь, что мы сволочи?

Губы Чэ У дрогнули, но улыбки в них не было. Стоило пленнику встретиться с ним взглядом, как мужчина разом забыл обо всём вокруг.

— Не смей лгать мне в лицо.

Чэ У наклонился и заглянул ему прямо в глаза. Тот сглотнул.

— Для тебя это был бизнес, а не любовь.

В ответ — молчание.

— Хотел схватить её за горло и заставить делать всё, что тебе вздумается?

Квон Чэ У резко вывернул ему руку в плечевом суставе.

— А-а-а!

Пленник заорал от боли, но Чэ У остался равнодушен. Раньше чужие крики приносили удовольствие, теперь — нет. Его вновь охватила та самая апатия, как после известия о смерти Юн Чжу Ха, когда из жизни исчезла музыка.

Он снова ударил по повреждённому плечу, но внутри ничего не отозвалось. Даже это наскучило; казалось, будто перед ним уже мёртвое тело.

— П-перестаньте... Простите меня... А-а-а! Г-господин, пощадите! Это несправедливо! Я правда их любил! Мне было больно, потому что я не мог с ними видеться... Угх!

Чэ У схватил пленника за голову и заставил посмотреть себе в глаза.

— Тогда я позволю тебе их увидеть.

— Что...

Чэ У принялся бить его по лицу топорищем. Брызгала кровь, но Чэ У оставался совершенно спокоен; только растрёпанные волосы падали на глаза.

— Стоит однажды стать калекой — и начнёшь видеть всякое.

Он покосился на стол. На нём, свернувшись калачиком, спала женщина. Увидев её лицо, Чэ У невольно ослабил хватку. Охотничьи псы проследили за его взглядом, но перед ними был лишь старый пустой стол.

— Ты не защитил женщину, которую любил, а вместо этого...

Голос прозвучал глухо.

— заставлял других склонять головы от стыда.

Чэ У пнул пленника. Пока тот корчился, он достал из кармана нож и быстрыми, точными движениями перерезал ахилловы сухожилия, связки в коленях и сухожилия на запястьях.

— А-а-а!

— До конца жизни помни, чего лишился.

«Ты, наверное, всё ещё спасаешь деревья. А я всё так же убиваю людей».

К горлу подступила тошнота. Чэ У взглянул на окровавленный нож и отбросил его.

— Сфотографируйте и отправьте клиенту. С остальным разберитесь сами.

— Да, молодой господин.

Не оборачиваясь, Чэ У подошёл к сломанному стеллажу и дрожащими пальцами достал сигарету. Зажигалка никак не срабатывала. Он нахмурился и щёлкнул ещё несколько раз. Наконец вспыхнул огонёк. Чэ У глубоко затянулся; дым наполнил лёгкие, и напряжение понемногу отпустило.

Вернувшись домой, он быстро вошёл в прежний ритм: восстановил форму, снова взял под контроль охотничьих псов и вернулся к привычным поручениям.

После потери виолончели ему не осталось ничего, кроме этой жизни. И всё же...

— Блять…

Он стиснул сигарету пальцами. Время тянулось мучительно медленно. Запах крови вызывал отвращение, временами раздражала даже тишина. От самой роскошной еды его мутило, а вода казалась странной на вкус.

В такие ночи Чэ У наблюдал за людьми, пристрастившимися к алкоголю, азартным играм или наркотикам. Глядя на их восторг от бессмысленных вещей, он почему-то чувствовал себя немного лучше.

Иногда он задумывался, что было бы, останься у него лишь одна половина памяти. Воспоминания словно разделились на две несовместимые половины — как ночь и день. Чэ У ненавидел И Ён и одновременно мучительно скучал по ней. Хотел верить каждому её слову, но так и не мог избавиться от ненависти. День за днём эти противоречивые чувства изматывали его.

— Если будешь так спать, шея заболит.

Когда обе части памяти наконец объединились, ему начала мерещиться Со И Ён. В первый раз Чэ У растерялся настолько, что несколько секунд не мог понять, что происходит. А потом внутри будто что-то надломилось.

— Хм... Галлюцинации нередко возникают у людей после амнезии. Представьте, что вы бросили камень в озеро. По воде расходятся круги, верно? Здесь происходит нечто похожее. Возвращаются забытые воспоминания или, наоборот, снова ускользает то, что уже начало возвращаться. Такой сбой может вызывать зрительные образы — словно круги расходятся уже в сознании. Это признак того, что состояние нормализуется, так что беспокоиться не нужно. Когда психика успокоится, видения станут возникать реже.

Чэ У ни в коем случае не мог позволить Квон Ги Соку узнать о галлюцинациях, тем более о том, кто ему мерещился. Поэтому он тайком обратился к врачу, которого когда-то лишили лицензии.

— Я могу её потрогать?

— Простите?

— Галлюцинацию.

— Эм... Ну...

— Я и так сумасшедший. Если стану ещё немного безумнее, большой разницы не будет.

Врач не сумел скрыть замешательства.

— Это всего лишь временное явление... Хотя у людей с бессонницей...

— У меня бессонница.

Чэ У ответил без раздумий. Кто бы мог подумать, что однажды эта проблема пригодится.

— Эм... Тогда галлюцинации могут стать сильнее.

— Отлично.

Если врач был прав, недосып должен был усиливать видения, и Чэ У это вполне устраивало: каждый раз перед ним появлялась Со И Ён.

— Не засыпай здесь.

И отказываться от этой иллюзии он не собирался.