И Ён так и не смогла понять, кто он ей сейчас — друг или враг. Сердце тревожно заколотилось, когда гневный взгляд Чэ У безошибочно нашёл место, где она пряталась. Он шёл прямо к дереву — быстро, не сводя глаз с кроны. Губы И Ён пересохли: так же Чэ У смотрел на неё в день их новой встречи.

«Да. Он опять пришёл меня поймать».

Как только она убедила себя в этом, страх вспыхнул с новой силой. И Ён крепче обхватила ствол и задрожала, а сердце гулко застучало в ушах; в висках болезненно пульсировало.

Она моргнула — и Чэ У исчез. И Ён растерянно всмотрелась во тьму. Ещё секунду назад он шёл прямо сюда, а теперь будто растворился между деревьями. Она лихорадочно огляделась. И тут за спиной зашелестела листва, а дерево ощутимо содрогнулось. И Ён резко обернулась.

Квон Чэ У стремительно взбирался по стволу — без предупреждения и единого слова.

— Ах!..

Ещё мгновение — и он оказался совсем близко. Казалось, Чэ У почти не пользовался ногами — будто вопреки силе тяжести взлетал наверх, цепляясь за ветви и ствол с пугающей лёгкостью. Двигался он с почти звериной силой и ловкостью. И Ён даже не смогла закричать. Внутри всё требовало бежать, но на этот раз отступать было попросту некуда.

Наконец Чэ У добрался до неё и намертво схватил за руку. И Ён инстинктивно открыла рот, однако он тут же наклонился ближе и предупредил низким, угрожающим голосом:

— Ни звука. Я же сказал не болтать.

Костяшки его пальцев побелели от напряжения. И Ён невольно перевела взгляд на вздувшиеся на лбу вены, затем на раздувающиеся ноздри — от ярости на его лице становилось не по себе.

— Иди сюда. Тихо обхвати меня ногами за талию.

— Что?..

Она растерянно моргнула.

— Обхвати меня ногами.

— Зачем? Что ты собираешься делать, когда утащишь меня отсюда?

В голосе отчётливо звучало недоверие. Чэ У даже не попытался объясниться — просто подхватил её сбоку.

— Отпусти!.. Ты...

Договорить И Ён не успела: в следующую секунду он резко притянул её к себе. Пытаясь не потерять равновесие, она машинально схватилась за его шею и почувствовала влажную, холодную от пота кожу. Чэ У уткнулся лицом ей в изгиб шеи и глубоко вдохнул. Тяжёлый, протяжный выдох звучал то ли как облегчение, то ли как боль, и от него И Ён напряглась ещё сильнее.

Она тихо предупредила:

— Если ты хоть пальцем меня тронешь...

— Я их все отрежу.

— Что?

И Ён оторопела.

— Все пальцы тех, кто коснётся твоей одежды. Они ещё пожалеют, что вообще к тебе полезли.

Несколько секунд она просто смотрела на него, и чем яснее становился смысл сказанного, тем сильнее холодело внутри. Слова Чэ У пугали куда больше извращённых развлечений гостей.

— Но ты ведь тоже пришёл меня ловить?

Когда-то он уже стоял в стороне, пока другие нападали на неё. Да и если рассуждать трезво, доверять ему не было ни одной причины: Чэ У принадлежал к семье, устроившей эту вечеринку.

— Сколько ещё ты собираешься делать мне больно? Ты уничтожил моё священное дерево, сорвал суд и разгромил мой дом. А когда я пострадала, просто сделал вид, что ничего не замечаешь.

Тёплое дыхание у её шеи внезапно оборвалось. Чэ У замер.

— Чем сейчас всё отличается от того раза?

Он заговорил быстрее. И Ён упёрлась ладонями ему в плечи и, к своему удивлению, почувствовала, что мужчина не сопротивляется и позволяет ей немного отстраниться.

— Думаешь, я тебя продам, И Ён?

— Нет. Я не это имею в виду.

Она встретила его взгляд с упрямым недоверием.

— Ты не на моей стороне и никогда не был.

Чэ У ничего не ответил.

— Я тебя ненавидела. Может, мне даже следовало бы радоваться, глядя, как тебе больно и как ты плачешь, — так же, как когда-то радовался ты.

Её взгляд дрогнул, а настороженность на лице стала ещё заметнее. Чэ У видел это и, похоже, всё понимал.

— Ладно... Я не на твоей стороне, — наконец произнёс он с усталой покорностью.

Она и не ждала от него ничего другого — вообще ничего не ждала с самого начала. И всё же от этого холодного признания сердце болезненно сжалось.

— Но всё равно иди сюда.

— Не хочу. Не трогай меня.

И Ён отвернулась, недовольно поморщившись.

— Ты вообще понимаешь, в какой ситуации находишься?

— Прекрасно понимаю. Я сейчас внимательнее, чем когда-либо. Поэтому спускайся один. Я тебе не доверяю и не хочу привлекать внимание. Здесь мне безопаснее всего, рядом с деревом. Оно хотя бы не предаст.

Она прижалась щекой к шершавой коре, словно действительно могла найти защиту у дерева. Чэ У несколько секунд смотрел на неё, а затем без колебаний потянул к себе.

— Эй!..

Несмотря на сопротивление, он усадил её к себе на бедро и заставил обхватить его талию ногами. И Ён извивалась и пыталась освободиться, но выбраться из крепкой хватки не получалось.

Чэ У приготовился спускаться.

Паника вспыхнула мгновенно, и И Ён наклонилась, укусив его за ключицу.

— Ух!..

Чэ У коротко застонал. Под её губами кожа мужчины мгновенно покрылась мурашками, а сердце грохотало в груди так сильно, что И Ён испуганно отстранилась.

— Ты меня слышал? Не втягивай меня во всё это и спускайся один!

— По-твоему, моё предупреждение звучало как шутка?

Он говорил сквозь зубы, будто из последних сил удерживал внутри что-то куда более страшное.

— Я сказал тебе не приходить сюда и не показываться этим идиотам.

Тон напоминал выговор старшего родственника, отчитывающего младшего после очередной глупости, и от этого И Ён разозлилась ещё сильнее.

— Раз уж нарушила обещание, хотя бы не упрямься. Тебе совсем не страшно, что эти ублюдки тебя поймают?

Она промолчала. Чэ У нахмурился.

— И Ён, эти люди безбашенные, но в них всё-таки осталось что-то человеческое. А я с самого начала был ублюдком. Ты даже не представляешь, что я могу с ними сделать...

Сейчас он выглядел куда страшнее, чем тогда, когда издевался над ней и уходил, кипя от злости. И Ён несколько секунд ошеломлённо разглядывала его, а потом всё-таки не выдержала:

— Почему ты вообще злишься? Если я сержусь — это моя злость. Если мне страшно — это мой страх. Тебе-то какое дело?

Чэ У ненадолго замолчал.

— Вот это я и пытаюсь понять.

Он снова притянул её за бёдра, ещё плотнее прижав к себе. И Ён тут же отвела глаза: между ног слишком отчётливо ощущалась твёрдость его тела.

Когда Чэ У чуть приподнял её, по телу пробежала дрожь, а внизу живота вспыхнул жар — откровенный, неуместный, почти пугающий. Она сразу напряглась, но избавиться от этого ощущения уже не могла. С Чэ У, похоже, творилось то же самое: лицо исказилось то ли от ярости, то ли от желания, которому даже он сам не мог подобрать названия.

— Почему каждый раз, когда я тебя вижу, мне хочется убить любого, кто к тебе приблизится?

И Ён замерла. Это было самое страшное признание в мире — или, скорее, угроза.

На губах Чэ У появилась холодная улыбка.

— Я всегда хотел быть добрым и спокойным человеком. Ирония в том, что именно ты раз за разом всё портишь. Стоит мне увидеть твои лодыжки — и в голову лезут мысли о насилии. Хочется сбросить всех здоровых мужчин в яму. Почему ты меня так бесишь?

Он недовольно цокнул языком.

— Ты всё время попадаешь в неприятности, которые даже не имеют ко мне отношения.

Чэ У ещё крепче прижал И Ён к себе. Та застыла, лишь часто моргая. В этот момент в гарнитуре раздался ровный голос:

— Перекрыто.

Один из охотничьих псов, следивших за территорией, докладывал об обстановке. Чэ У на мгновение замешкался и нажал кнопку приёмника.

— Коттеджи?

— Ещё нет.

— Сколько времени?

— Минимум тридцать минут.

Между бровями Чэ У залегла глубокая складка. В одном из коттеджей шла сделка с партией филопона весом около двухсот сорока восьми граммов [1]. Если одна доза составляла примерно три сотых грамма, этого количества хватило бы более чем на восемь тысяч человек. Всё это относилось к личным делам Квон Ги Сока. Чэ У расставил охотничьих псов именно затем, чтобы зафиксировать происходящее и собрать доказательства. Странная ночная игра в салочки неожиданно оказалась идеальным способом выиграть время. Проблема была лишь в одном: именно тогда здесь появилась Со И Ён.

Чэ У долго смотрел на неё, будто сам не верил в собственное невезение, а затем снова нажал кнопку связи.

— Двадцать минут. Зафиксируйте всё и уходите.

Голос собеседника исчез, сменившись фоновым шумом. И Ён с недоумением наблюдала, как он разговаривает с кем-то через миниатюрную гарнитуру. Чэ У снова посмотрел на неё.

— Всего двадцать минут.

— Что вообще происходит?..

— Просто потерпи со мной двадцать минут.

Не успела И Ён потребовать объяснений, как он резко распустил галстук и рванул ворот рубашки. Пуговица отлетела в сторону. Она вздрогнула и тревожно посмотрела вниз, под дерево. К счастью, поблизости никого не было.

Чэ У быстро снял рубашку и надел её на И Ён. Тёплая ткань скрыла верх рабочей одежды.

— Обувь тоже снимай. По ней могут узнать.

Но теперь возникла другая проблема — сам Квон Чэ У. Широкие плечи, подтянутая талия, чётко очерченные косые мышцы живота — такое тело сложно было не заметить даже в темноте.

И Ён нахмурилась.

— Ты правда собираешься мне помочь? Как?

Подозрение по-прежнему никуда не делось. Чэ У ничего не ответил: снова крепко прижал её к себе, уверенно перехватил ветку и начал спускаться. И Ён инстинктивно обхватила его обнажённое тело крепче. Двигался он удивительно легко, будто высота вообще не имела значения.

— Думаешь, спрятаться можно только наверху?

— Что?..

— Дерево лучше всего прятать в лесу.

Когда ноги Чэ У наконец коснулись земли, его взгляд сразу опустился на два окровавленных пальца И Ён.

* * *

[1] Филопон — наркотический стимулятор, вызывающий резкое повышение бодрствования.