Глава 91

— Вы и вправду собираетесь на это пойти, хоть и понимаете, что это безрассудство? Вы серьёзны?

— Да, если только не появится тот, кто сумеет меня отговорить.

Перинюль снова вздохнула и почти ворчливо сказала:

— В самом деле, я вам не соперница, барышня. Хорошо. Идите лёгкою походкой, пряча жемчужины на туфлях настолько, насколько возможно. И тогда он явится, словно по волшебству.

Она указала рукой в центр зала. Но как ни вглядывалась я, человека, имя которого значилось в приглашении, там не было. Я колебалась, не решаясь сделать шаг, и Перинюль легонько подтолкнула меня в спину.

— Ну же.

В центре, откуда лилась музыка, пары — кавалер и дама — танцевали с изяществом.

Значит, мне велено стоять среди них одной-одинёшенькой? Не очередная ли это шутка? Я оглянулась на Перинюль, но та лишь кивнула, плотно сжав губы.

Так, нехотя, я двинулась шаг за шагом, и незаметно достигла места, куда она указывала.

Стоять столбом, когда все вокруг танцуют в парах, — удовольствие сомнительное. Тело моё понемногу коченело.

И тут чья-то рука мягко обхватила мою талию и развернула. Соответствуя фигуре танца — когда даму приподнимают и вращают, — я, сама того не понимая, описала в воздухе круг и мягко опустилась, удержанная рукой незнакомца.

Края юбки расплывались лёгкой волной; меж складок раз за разом вспыхивала и скрывалась туфелька, усыпанная стеклянными бусинами. Затем предо мной появились, пристально меня разглядывая, сапфирово-синие глаза и синевато-русые волосы.

Наследный принц? Нет, волосы у него уложены аккуратнее, а взгляд, хотя так же холоден, лишён той подавляющей силы. И всё же… ледяная глубина в нём таилась.

Да. Теперь я вижу различие. Как я могла путать их?

— Это вы желали меня видеть?

Молодой господин Теодор Битрайс — о нём идёт речь.

Если вспомнить, наши встречи всегда были лишь приближением. Мы обменивались резкими репликами, будто испытывая друг друга; разговоры заканчивались на ноте неловкости и оставляли тревожный осадок.

Улыбаться я могла только в начале. Потом неизменно победа была за ним.

Учтивый красавец; подвыпивший повеса; мужчина с оттенком опасности. Он всякий раз являлся иным.

Потому-то мне, неизменно остающейся прежней, и не удавалось отразить его наступление, приходившее каждый раз в новой форме.

Сегодня то же самое. Он вёл молча, точно в первый раз видит меня; это был новый облик его неизменной маски.

Из всех собравшихся именно он более всего соответствовал духу маскарада.

Нынешний Битрайс был подобен властителю. Если наследный принц — хищник, от которого веет дикой беспощадной силой, то он плотоядный зверь, скрывающий свою дикость: опасное существо, которое неведомо когда оскалит зубы.

Пока не тронешь того, что на востоке зовут «обратной чешуёй дракона»º, он, несомненно, не снимет этой маски.

º Термин «역린» берёт своё начало из древнекитайской философии, в частности из произведения «Хань Фэй-цзы» (韩非子). Согласно этой концепции, у дракона есть одна особенная чешуйка, которая растёт в обратном направлении (против обычной чешуи), обычно расположенная на шее или под подбородком. Если кто-либо коснётся этой чешуйки, дракон придёт в неистовую ярость и убьёт того, кто осмелился это сделать. Некоторые говорят, что это единственная часть дракона, к которой нельзя прикасаться.

Господин Битрайс танцевал молча, будто пришёл, чтобы просто насладиться балом. Мне оставалось лишь следовать его ведению и хранить молчание.

Наши взгляды изредка встречались в каждой фигуре, но разговаривать он, казалось, не желал. Наоборот, ему было скучно.

От его невежливости у меня вспыхнули щёки. Обещал необычайное предложение и, встретившись, не произносит ни слова! Как тут не рассердиться?

Что он замыслил? Зачем держится так? Я не могла угадать. Голова кружилась от подозрений и догадок.

Казалось, вот-вот разболится. Если это игра за право диктовать условия — из-за его предложения, — он ведёт себя вовсе не по-джентльменски.

Смешно. Право решать за мной, а тревожусь я.

Крошечное любопытство, одна искорка сомнения, и я уже сама себя подзадориваю, готовая выложить всё, не выдержав одного лишь молчания. Я усмехнулась: этот человек до того раздражал, что сил не было терпеть.

Почему вы всякий раз так меня раскачиваете?

Я бы спросила, если б могла: чего вы добиваетесь, вынуждая меня раскрывать душу?

Теперь это борьба на выдержку. Я выпрямила шею и не отпускала его взгляда. Кто первым заговорит, тот проиграет: так началось странное противостояние.

Маска у него была похожа на маску Перинюль, но сидела точнее; рот в ней был более открыт, губы виднее. Волосы и глаза были куда явственнее, чем у неё.

Потому я отчётливо увидела, как он коснулся пальцами уха; и тотчас поняла, чего он хочет: велел мне слушать, что говорят вокруг.

И верно: с тех пор как мы начали танцевать, я забыла держать ухо востро. Сосредоточившись на нём, я будто оглохла. Он же, зная это, мягко направлял моё внимание в стороны.

Что он замышляет? Но, последовав его намёку и распылив взгляд, я невольно стала ловить обрывки разговоров.

Из-за масок слышалось то, чего на обычном балу не услышишь: тайные, но не запретные известия, такие, о которых все знают, но вслух болтать не следует, — мы плыли по залу в такт музыке.

Баронесса Фландр. Шатору. Восточные товары. И волчья маска.

…Волчья маска?

Я широко раскрыла глаза и посмотрела на Битрайса. Он еле заметно улыбнулся, словно подтверждая: слышала верно.

То была тончайшая улыбка, будто для тайного предложения. Пока мы делали очередной пируэт, слова «волчья маска» прозвучали ещё несколько раз; каждый раз я взглядывала на него, и он всё так же улыбался, как дневная луна.

Ха. Значит, ради этой просьбы звал меня? Нет, это уж слишком.

Я покачала головой. Человек в волчьей маске мне не по силам. Впрочем, кому он под силу?

Куда разумнее поручить это делом не слишком умной распутнице: только если она будет невежественна, не сможет осознать, насколько он страшен.

А главное, о чём речь? Подойти к тому, кого я видела всего пару раз и кто, к тому же, наследный принц? Разве это не нелепо?

Тем более я понятия не имею, зачем Битрайс интересуется им. Подобные поручения предполагают, по меньшей мере, доверие к посреднику.

У нас с ним нет и заметной связующей нити. Что же мы вдвоём можем сделать?

Я отдернула руку и отступила на шаг. Снова покачала головой решительно.

И тут наконец заговорил Битрайс. Голос у него был до естественности повелительный, словно он признавал своё положение выше моего.

— Это поможет вам войти в высшее общество. Дом Вишвальц вам не помощник. Впрочем, дело сущая малость. Немного поиграете, и выгода будет велика. Чего вы медлите?

Нет. Я дошла до этого места не с опорой рода.

Меня даже смех разбирал. Он глубоко заблуждался, думая, будто я нуждаюсь в их помощи.

Она мне ни к чему. Всё, чего я достигла, — плод моего труда; и у меня достаточно уверенности, чтобы идти дальше.

Того, чего я могла бы добиться, взяв имя Вишвальц, — того, что некогда потеряла из-за горячности и беспечности, — я теперь мало-помалу возвращаю собственными силами.

Следовательно, и выбор мой. И отчаяние, и надежда, и восторг тоже мой выбор. Похоже, он решил, будто, раз я появляюсь рядом с Шатору, значит, желаю дворца. Ныне же он впервые ошибся.

Теперь молчала я. Отступая от его протянутой руки, я ясно давала понять: право решать за мной.

Чего бы он ни хотел, сталкивая меня с наследным принцем, своим появлением только усилил мою настороженность к нему.

Вместе с тем стало ясно: по крайней мере, союзниками Теодор Битрайс с наследным принцем не является. Добыча немалая.

— Если дело в сэре Айресе, слухи я пресеку. Если это вас тревожит. В свете нет слова бесполезнее «доверия», вы лишь узнаете это чуть раньше прочих.

Обычно, получив отказ, отступаются быстро. Но он принялся уговаривать настойчивей, будто я — единственно возможность.

И это меня поразило. Ведь мы с наследным принцем едва встречались. Да, дело чуть было не зашло до плотской близости, но не по моей воле, и оборвалось чисто: он сам отступил.

Какой бы охотник ни был самоуверенный, после двух неудачных охот скорее пойдёт за добычей попроще. Сколько красавиц сохнут по нему!

— Ты первая, кто виделся с ним всего пару раз, а уже удостоился прозвища, ты его позабавила. Разве это не манит? Ты можешь стать самой благородной женщиной на свете. Сможешь перешагнуть ограничения рода.

— …Как баронесса Фландр, верно?

Да. Любая другая дама просияла бы и кивнула доверчиво. «Подойти к Волку» значило заручиться их полной поддержкой. Эти, что отодвинули даже Шатору, не сумеют ли подсунуть принцу женщину?

Но я не Перинюль. Я не настолько глупа, чтобы, услышав слова «высшее общество», удешевить себя и продать за бесценок.

И главное, я же видела, в том прошлом, кто стоит рядом с Волком. Да, до тошноты прекрасная Роэна де Вишвальц.

Он дёрнулся. Я ухватила его за лацкан и притянула ближе. Сквозь зубы, почти рыча, прошептала ему в лицо:

— Чёртова сутенёрская морда. Я не проститутка.

Он будто и не ожидал моих слов, замер на миг, а затем улыбнулся непонятной улыбкой.

— О? Простите, быть может, я был бестактен. Но он, похоже, думает иначе. Когда понадобится помощь, ищите баронессу Фландр.

И, вырвавшись из моей руки, плавно отступил. Я не успела и опомниться, как уже теряла равновесие.

Но, вопреки ожиданию, меня не опрокинуло: крепкие руки и грудь подхватили за талию и плечи.

Битрайс поднёс палец к губам, словно говоря моему спасителю: «Не выдай меня». И, как будто все его прежние речи были обманом, растворился в толпе.

Я ещё не успела прийти в себя от резкой перемены, как меня окликнул до озноба привычный голос:

— Вот как, Керулла. Похоже, ты стала куда лихее чувствовать себя на маскараде.

В тоне его слышалась насмешка; я вскинула взгляд, увы, в этом положении мне был виден только его подбородок.

Он и не думал скрываться: та же волчья маска, что и в наши первую и вторую встречи.

— Иначе и выйти сюда бы не посмела. Олень — тоже зверь, знаете ли.

И я подумала: неужто у нас были встречи настолько приятные, чтобы приветствовать друг друга так радушно? И как он явился так вовремя?

Я попыталась отойти; Волк — продолжить танец. Увы, силы неравны, и я была вынуждена следовать за его руками.

Зазвучала бойкая мелодия; тело, словно дожидаясь, легко подхватило шаг. Танец, который я когда-то в отчаянии отрабатывала ради выхода в свет, наконец пригодился.

Мы танцевали так, будто делали это с самого начала бала. Появление Волка раззадорило перешёптывания вокруг.

Любопытство к его партнёрше росло, и мне приходилось изо всех сил прятать туфли.