Розали, быстро выйдя из казармы магического корпуса, тяжело дыша, прислонилась к стене и медленно сползла по ней.

Больно.

Прижимая здоровой рукой ноющее, горящее от боли плечо, Розали крепко зажмурила глаза. Она снова и снова прокручивала в голове голос единственного человека, которого ей удалось вспомнить… грубоватый голос её первой любви.

— Розали.

Этот человек был нелюдим со всеми. Грубоватый, немногословный, резкий, но всё это лишь для того, чтобы скрыть свой северный акцент. В Минерве учились в основном дети аристократов, и он, выходец из простолюдинов, стипендиат, постоянно подвергался насмешкам. Но, несмотря на это, он преодолевал все трудности и всегда был первым по успеваемости. Он был полной противоположностью Розали, дочери одного из Семи Мудрецов, лишённой каких-либо талантов… Так она насмехалась над собой, но он сказал ей:

— Ты потрясающая.

Его слова вдохновляли Розали, у которой не было никаких дарований.

Я хочу тебя увидеть.

Розали закрыла лицо руками и опустила голову.

Даже после того, как она отказалась от пути мага и начала учиться на врача, она всё время хотела встретить его.

Ей нравилась его грубоватая манера речи с северным акцентом, его растрёпанные волосы, которые колыхались на ветру, его открытая улыбка, обнажающая белые зубы, его привычка слегка небрежно трепать её по голове — всё-всё в нём она любила. [Прим. пер. откуда у нищего алкаша сладкоежки будут белые зубы...]

Туманные воспоминания постепенно становились яснее, но в памяти всплывал только он.

Особенно когда она пыталась вспомнить недавние события, голова начинала раскалываться от боли.

Почему я согласилась на помолвку с Луисом Миллером?

Ведь у неё есть тот, кого она так сильно любит. Кого она так отчаянно хочет увидеть.

Но почему, когда она объявила Луису о расторжении помолвки, её сердце так сильно болело?

Луис Миллер меня не любит. И я его не люблю. Тогда в чём проблема?

Розали вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз, и поднялась.

Солнце давно село, на улице было совсем темно. Она не могла вспомнить, где жила, и не хотела возвращаться в дом Луиса. Тогда, пожалуй, лучше всего попроситься переночевать в лазарете рыцарского ордена. Там всегда должен быть кто-то из дежурных, и, возможно, её пустят отдохнуть на одну ночь.

Поправив накинутый на плечи шаль, Розали направилась к выходу, но остановилась у ворот. В темноте кто-то стоял и смотрел на неё.

Это был темноволосый мужчина примерно её возраста. На нём был плащ, а в руке — посох, значит, он, вероятно, маг. Но его одежда отличалась от униформы магического корпуса.

— Йо, Розали. Давно не виделись, — сказал он, небрежно подняв руку.

Но Розали не могла вспомнить, кто он. Пока она колебалась, не зная, что ответить, мужчина подошёл ближе и заглянул ей в лицо.

— Эй, что, забыла меня? Это же я, Адольф Фаллон. Мы учились вместе в Минерве…

Услышав про Минерву, Розали резко подняла голову и посмотрела на Адольфа. Его слегка небрежная манера держаться чем-то напоминала образ того юноши из её воспоминаний. Сердце заколотилось. Прижав шаль к груди, Розали осторожно подбирала слова:

— Я… из-за удара по голове у меня амнезия, и я не могу тебя вспомнить. Прости.

— Амнезия? Это, из-за того падения с крыши?

Розали кивнула, и Адольф удивлённо уставился на неё.

Розали, в свою очередь, незаметно разглядывала его. Поношенные, запылённые сапоги, потрёпанный плащ, не похоже на аристократа. Тот юноша из её памяти тоже был таким.

Может, это он.

— Ты, неужели ты тот самый "хулиган Минервы"? — Но, прежде чем Розали успела задать этот вопрос, Адольф кашлянул.

— Холодно стоять на месте, давай пройдёмся.

— Хорошо.

По его настоянию она медленно пошла вперёд.

Адольф, бесцеремонно разглядывая её лицо, спросил:

— Ты, значит, и недавние события не помнишь?

— Да. Ничего, что было до падения.

— Хм, — протянул он.

Розали внимательно прислушивалась к его словам. Пока что знакомого северного акцента она не уловила, хотя акцент можно легко скрыть.

— Значит, и Луиса Миллера ты не помнишь?

Услышав имя Луиса, Розали вздрогнула. Этот человек, который её совсем не любит, пытался удержать её сладкими речами, чтобы стать одним из Семи Мудрецов. Его манера речи, типичная для высшего света, его утончённая внешность — всё в нём раздражало Розали. От одного воспоминания о нём она злилась и с горечью выпалила:

— Кажется, он был моим женихом… Но я только что объявила о расторжении помолвки.

— Расторжении? Хм, — хмыкнул Адольф.

Он схватил Розали за запястье, останавливая её, и усмехнулся.

Я знаю эту улыбку.

Но принадлежала ли она тому юноше, в которого она была влюблена?

Неуверенная, растерянная, она замерла, а Адольф приблизил своё лицо к её.

— Тогда будь моей, — сказал он.

Розали была не настолько наивна, чтобы не понять, что означают эти слова. Адольф обнял её, притянув к себе её холодное тело.

— Я всегда…

В уголке её зрения мелькнули его чёрные волосы, сливающиеся с ночной тьмой.

Нет, его волосы были гораздо светлее. Его сухие, повреждённые волосы блестели на свету, и это так нравилось Розали.

— Подожди, — сказала она.

Розали попыталась оттолкнуть Адольфа левой рукой, которая едва двигалась. Но он лишь сильнее прижал её к себе. Плечо заныло от боли, и Розали застонала. Но Адольфу, кажется, было всё равно, он продолжал говорить:

— Розали, стань моей невестой. Тогда…

— "Тогда место среди Семи Мудрецов будет моим"… так?

Холодный, словно зимний воздух, голос раздался сверху. Розали, всё ещё в объятиях Адольфа, подняла глаза и увидела Луиса, смотрящего на них на фоне ночного неба. Луис легко взмахнул посохом и приземлился в нескольких шагах от них. Затем, поправив монокль, он холодно улыбнулся.

— Интересно, что подумает ваш отец, Адольф Фаллон, узнав, что вы отпрыск барона пристаёте к чужой невесте?

Адольф раздражённо цокнул языком. Розали, округлив глаза, уставилась на него.

— Ты аристократ?

Он не выглядел богатым, да и говорил грубо, поэтому она приняла его за простолюдина.

— Адольф Фаллон — младший сын обнищавшего баронского рода Фаллонов. В студенческие годы он был довольно богат и вёл себя соответственно. Но теперь его семья совсем разорилась.

Луис говорил с явной насмешкой, а Адольф, скрипя зубами, гневно смотрел на него.

— Заткнись, Луис Миллер. Ты всегда мне мешал.

— Не могли бы вы выражаться точнее? Это вы постоянно цеплялись ко мне, хотя сами были гораздо слабее.

Адольф оттолкнул Розали и направил посох на Луиса. Не обращая внимания на стонущую от боли Розали, он, искажённый гневом, закричал:

— Не зазнавайся, Луис Миллер! У тебя почти не осталось маны! Ты ведь истратил её в дневной битве! А на заклинание полёта ушло всё, что осталось, верно?

— И что с того? — спросил Луис.

С красивой улыбкой он наклонил голову, и Адольф наставил на него посох.

— Без магии ты мне не противник!

Адольф быстро пробормотал заклинание, его посох засветился, и вокруг закружился ветер.

— Умри, Луис!

С криком он выпустил лезвие ветра, словно гильотину. Но Луис, не изменившись в лице, снял плащ и развернул его перед собой. Плащ закрыл обзор Адольфу, а из тени плаща прямо на него полетел посох Луиса.

— Ха, бросил посох в жалкой попытке сопротивляться?

Он сбил посох Луиса ветряным лезвием и разорвал плащ в клочья или думал, что разорвал. Но за обрывками плаща Луиса не оказалось.

— Что-за?!

Адольф замер, широко раскрыв глаза, и в этот момент белая перчатка хлопнула его по плечу.

— Медленно.

Луис, обойдя Адольфа под прикрытием плаща, с красивой, но зловещей улыбкой ударил его кулаком в лицо.

Адольф, разбрызгивая кровь из носа, рухнул на землю, а Луис безжалостно опустил каблук ему на живот.

— Гхх! Ух… кхе… — захрипел Адольф.

Луис, втаптывая каблук в его живот, улыбнулся, изогнув губы в форме полумесяца.

— Магические бои — это такая морока. Проще ослепить, подойти и врезать.

Сказав нечто, совсем не подходящее магу, Луис хрустнул пальцами в белых перчатках.

— А теперь поговорим, Адольф Фаллон. О твоих преступлениях.

— О чём… ты… кхе… — прохрипел Адольф.

Луис, с силой вдавив каблук в его живот, тихо произнёс:

— Это ты столкнул Розали, верно? Маг Ветряных Рук Адольф Фаллон, верно?