Рин, стоя у плиты, разложила вымытые овощи на разделочной доске и подняла правую руку на уровень глаз.

Розали, наблюдавшая за ней, сидя на стуле, окликнула её со спины:

— Нож не нужен?

— Не требуется, — ответила Рин прохладным голосом и резким движением провела поднятой рукой в сторону.

Её изумрудные глаза сверкнули, словно драгоценные камни, отражая свет. Красивые губы шевельнулись, произнося слова:

— Приступаю.

В тот же миг, как Рин объявила это, овощи на доске взлетели в воздух и начали стремительно вращаться. Но они не просто крутились. Казалось, будто к ним приложили острый нож: кожура тонко срезалась. Когда все овощи были очищены, Рин подняла вытянутую руку над головой и резко опустила её вниз.

— Ха! — с боевым выкриком невидимые лезвия ветра разрезали овощи на равные части.

Нарезанные кусочки, словно наделённые собственной волей, плавно скользнули в кастрюлю.

Невероятно...

Розали, наблюдавшая за работой Рин, была тихо поражена.

Невероятно расточительная трата маны...

Разумеется, такое не под силу каждому. Это была сверхтонкая техника управления магией, требующая филигранной точности, словно продевание нитки в игольное ушко.

Но всё это — ради чистки овощей.

— А идея использовать нож не приходила в голову?

— Так быстрее и точнее.

Розали втайне задумалась: действительно ли этот высший дух хочет серьёзно изучать человеческие обычаи?

* * *

Прошло двенадцать дней с тех пор, как Розали потеряла память. Её воспоминания так и не вернулись, и даже намёка на них не появилось. С того дня, как Паула навестила её, Розали пыталась разными способами связаться с внешними знакомыми, но Луис, мягко говоря: "Тебе пока нельзя перенапрягаться", — забирал у неё письменные принадлежности. Естественно, прогулки за пределы особняка тоже были под запретом.

Рин тоже категорично заявляла: "Выходить нельзя". Похоже, она получила строгие указания от Луиса.

В итоге Розали, которой оставалось лишь читать книги в комнате, начала ходить по особняку, чтобы не дать своему телу совсем ослабеть.

Беспокойный Луис, заметив, что Розали бродит по дому, тут же бросался к ней, чтобы помочь, но сейчас он был на службе в королевском дворце, так что Розали могла свободно перемещаться.

Когда она заглянула в кухню, Рин не выказала раздражения. Обычно она не вмешивалась в действия Розали.

— Госпожа Розали, не могли бы вы заняться приправой? — спросила Рин, помешивая суп в кастрюле.

Учитывая, что у Рин нет чувства вкуса, было очевидно, что лучше самой заняться приправой. Розали кивнула: "Поручи это мне", — и взяла в руки банку с солью. В этот момент особняк сотряс громкий звук, и всё задрожало.

— А-а!

Шатаясь, Роза упала, но невидимая подушка из воздуха мягко смягчила падение. Похоже, Рин поймала её ветряной магией. Даже перед такой встряской, от которой взрослый человек мог бы потерять равновесие, Рин сохраняла идеальную стойку, не изменившись в лице, и посмотрела в сторону входной двери.

— Нападение разъярённого быка?

— В таком элитном районе?

— Господин Луис приказал: "Любого, кто посмеет навредить госпоже Розали, разорвать на куски и скормить собакам", — заявила Рин.

Если Луис действительно это сказал, то это слишком жестоко. Обычная горничная просто посмеялась бы над подобным, но Рин, похоже, была вполне способна воплотить это в жизнь, и это пугало. Вокруг неё уже вихрилась магическая энергия ветра, издавая свистящие звуки.

Розали напряглась, но Рин, словно успокаивая её, произнесла:

— Даже если особняк господина Луиса будет разнесён в щепки, я защищу вас, госпожа Розали, так что не волнуйтесь.

— Может, постараемся сохранить и особняк?

Надёжная, но в то же время вызывающая тревогу… Розали смотрела на спину Рин, когда с порога раздался бодрый голос:

— Госпожааа Розааали! Я пришёл в гости! — прокричал кто-то.

Рин повернула только голову и посмотрела на Розали.

— Пришёл кое-кто похуже разъярённого быка. Освежевать, нарезать и скормить собакам?

— Не надо, пожалуйста...

＊ ＊ ＊

Глен Дадли, ученик Луиса Миллера, был человеком, которого Розали видела всего раз после несчастного случая, но он оставил сильное впечатление, так что она хорошо его запомнила.

Высокий юноша с золотисто-каштановыми волосами, полный энергии, обаятельный и дружелюбный, словно щенок. Однако почему его лоб был ярко-красным? Розали внимательно посмотрела на его лоб, и Глен, смутившись, прикрыл его чёлкой.

— Ну, я немного облажался с магией полёта…

Понятно. Значит, тот грохот был вызван тем, что Глен врезался в стену особняка. Наверное, он летел, как пушечное ядро, и влетел головой в стену.

Розали подняла чёлку Глена, сидящего на диване, чтобы осмотреть травму. Лоб покраснел и слегка опух.

— К травмам головы нельзя относиться легкомысленно.

Ведь сама Розали сейчас страдала от потери памяти.

Она попросила Рин принести лёд и аптечку и приложила холод к покрасневшему лбу Глена.

— Если появятся головная боль, головокружение или звон в ушах, не перенапрягайся, ложись. Если начнётся тошнота, сразу скажи. Если рвота застрянет в горле, можно задохнуться, так что спи на боку, — чётко инструктировала Розали.

Глен, держа лёд на лбу, расслабленно улыбнулся, опустив брови.

— Как это ностальгично.

— Значит, до потери памяти я тоже так заботилась о тебе?

— Я во время тренировок по магии постоянно косячил и попадал в лазарет, — засмеялся Глен. — Так что, госпожа Розали, вы мой спаситель! А, вот, это подарок к визиту!

С этими словами он протянул свёрток из древесной коры, в котором оказалось птичье мясо. Почему мясо?

Розали молча уставилась на подарок, а Глен, широко улыбнувшись, продолжил:

— Когда травма, надо просто уплетать побольше мяса, и всё пройдёт! А, это, кстати, свежее, я утром сам его разделал!

— Спасибо.

Розали и передала мясо Рин, решив, что его можно приготовить на обед.

Кстати, сейчас был полдень. Неужели у Глена было время навещать её? И вообще, он ученик Луиса, но входит ли он в магический корпус?

— Ты член магического корпуса?

— Нет-нет. В корпус берут только с квалификацией высшего мага. А я даже на младшего не прошёл — я всего лишь ученик.

— И сколько тебе лет, если не секрет?

— Пятнадцать! — гордо заявил он.

Розали была втайне удивлена: он оказался младше, чем она думала. Глен вёл себя по-детски, но был выше Луиса и крепкого телосложения, так что она считала его старше, лет восемнадцати.

Когда она честно призналась в этом, Глен смущённо почесал щёку.

— Хех, правда, взрослым кажусь? Это, наверное, потому что я каждый день ем мясо! Хе-хе…

— Ты же ученик мага, верно? Тогда ты учишься в каком-нибудь магическом учреждении? Например… в Минерве?

При упоминании Минервы Глен тут же перестал улыбаться и сморщил нос. Похоже, у него были неприятные воспоминания.

— Не люблю я это место… Короче, меня оттуда выгнали через три месяца, — признался он.

Минерва — лучшее учреждение по подготовке магов в стране. Быть отчисленным оттуда через три месяца и затем стать учеником главы магического корпуса — это весьма необычный путь.

Розали задумалась, что же произошло, а Глен, надувшись, как обиженный ребёнок, начал рассказывать о себе.

— Вообще, я и не собирался магом становиться.

— Что? — удивилась Розали.

— Я сын мясника. Еще мой прадед был мясником, и я думал, что тоже буду продолжать семейное дело. Но однажды пришли очень важные люди из столицы и заявили…

"Одна из Семи Мудрецов, Ведьма Звездочет, сделала пророчество: если Глен Дадли унаследует мясную лавку Дадли, страна погибнет…"

— Ну, это же бред какой-то, правда? — возмутился Глен.

— Да уж, полный бред, — согласилась Розали, нервно улыбнувшись. Какая страна погибнет из-за того, что кто-то станет мясником? С этой страной точно всё в порядке?

— И вот, меня заставили измерить магическую силу! И там такие цифры вылезли, что все переполошились, мол, ты должен стать магом, и засунули меня в Минерву!

— А какие были цифры?

— 260! — гордо ответил он.

Розали потеряла дар речи. Магическая сила выше 150 считается показателем высшего мага. 200 — это уже гений, а 250 — монстр. Людей с магической силой выше 250 в стране не больше пяти. И это при том, что Глену всего пятнадцать. Максимальный объём магической силы растёт примерно до двадцати лет, так что у него ещё есть потенциал. Ранее Розали считала преувеличением истории о том, как Глен взорвал гору или вызвал торнадо из-за неудачных заклинаний, но с такой магической силой это вполне возможно.

— Меня засунули в Минерву, но там же сплошь аристократы! — продолжал Глен. — Простолюдина вроде меня там сразу невзлюбили, а уроки магии вообще были как китайская грамота! Я даже с арифметикой не особо дружу! Посчитать сдачу в мясной лавке — и то с трудом мог, а тут какие-то магические формулы! Совсем не моё!

— Тогда, может, и мясником тебе было бы сложно?

— Да женюсь на той, кто умеет считать, и всё будет в порядке! — отмахнулся Глен. — Главное мясо разделывать я умею!

Кстати, то птичье мясо, что он принёс, он сам разделал этим утром. Представив, как этот энергичный парень занимается разделкой мяса, Розали почувствовала странное смятение.

— В Минерве меня постоянно доставали. А потом я случайно устроил магический взрыв, разнёс одно школьное здание и вылетел оттуда.

Он понуро опустил голову, а сжатые на коленях кулаки слегка дрожали.

— Сказали, что с такой магической силой и без контроля я опасен, и лучше бы меня запереть на всю жизнь… Но тут меня подобрал мастер Луис! — Глен оживился. — Он взял меня под свою опеку и сказал, что будет учить магии, так что меня не заперли. Я правда очень благодарен мастеру Луису! Когда я ему это сказал, он ответил: "Благодарность не нужна. Теперь я смогу задолжать этим старым пердунам из Минервы. Ха-ха-ха!" — и расхохотался.

— Погоди, он что, грубиян? — спросила Розали.

— Ага, ещё какой, — кивнул Глен.

Перед Розали Луис Миллер всегда говорил красиво и сладко, но в разговорах с Рин или Гленом иногда проскальзывали грубые словечки.

Я и раньше подозревала, разница между фасадом и изнанкой огромная...

Но факт в том, что благодаря Луису Глен избежал пожизненного заточения. Магия изначально была привилегией аристократов. Сейчас любой талантливый человек, даже простолюдин, может стать магом, но таких всё равно гораздо меньше, чем аристократов. В Минерве, лучшем магическом учреждении страны, учились в основном аристократы, особенно младшие сыновья и дочери, которые не могли унаследовать титул. Поэтому травля простолюдинов в Минерве была жестокой: грязные ботинки, порванные учебники, вызовы за школьное здание для избиений…

Точно, поэтому его ботинки всегда были в грязи.

Перед глазами всё поплыло. Голова начала пульсировать болью, а за веками всплыла сцена за школьным зданием.

— "Какая ужасная рана! ××××! Это старшекурсники сделали?!"

— "Я им врезал в ответ. Какой-то аристократишка без мозгов полез драться со мной — ему сто лет учиться."

— "Хватит болтать глупости, давай я тебя перевяжу"

Розали взяла его потрескавшиеся руки и отвела в медпункт, где и вылечила. Он послушно сидел, а потом, глядя на Розали, пробормотал с северным акцентом:

— "Ты ловко это делаешь".

— "Благодаря тебе. Может, мне вообще стать врачом?"

Лицо Розали вспыхнуло жаром. Вот оно — начало, причина, по которой она решила стать врачом.

— Госожа Розажи, вы чего?! Всё в порядке?!

— Всё в порядке, — слабо улыбнулась Розали, выпрямляя спину.

Всё время вспоминаю только его.

Наверное, он был для неё особенным человеком. С надеждой в голосе Розали спросила Глена:

— Ты знаешь, кто такой "Хулиган Минервы"?

— Эм… что-то слышал, — задумался Глен. — Кажется, был такой студент. Говорят, он был крутым хулиганом, постоянно задирал старшекурсников.

Глен пробыл в Минерве всего три месяца, так что, вероятно, не знал подробностей. Но Розали отчаянно хотела узнать больше о нём о "хулигане Минервы".

— У меня к тебе просьба.

— Какая?! Если госпожа Розали просит, я сделаю всё, что угодно!

Глен подался вперёд и стукнул себя в грудь.

— Узнай, пожалуйста, кто такой "Хулиган Минервы" — умоляюще произнесла Розали.

— Он же выпускник Минервы, да? Может, мастер Луис знает больше?

— Он ничего мне не рассказывает.

Глен удивлённо округлил глаза. Розали горько улыбнулась и убрала волосы за ухо.

— Когда я спрашиваю о том, что было до потери памяти, он говорит только общие вещи, — призналась она.

Стоит ли говорить дальше? Розали заколебалась. Но одиночество и подавленные эмоции вырвались наружу.

— Наверное ему удобнее, чтобы я не вспоминала, — прошептала она.

Глен, услышав это, стиснул зубы и опустил голову.

Может, он обиделся, что я плохо отозвалась о его мастере.

Но Глен, сквозь стиснутые зубы, тихо пробормотал:

— Почему… он…

Его лицо выражало подавленный гнев и боль, но этот гнев, похоже, был направлен не на Розали, а на кого-то другого. На кого он злился?Розали внимательно посмотрела на Глена, а тот, словно спохватившись, поднял голову и натянуто улыбнулся, скрывая всплеск эмоций.

— Понял! Я тайком разузнаю про "Хулигана Минервы", не говоря мастеру! Тем более он сейчас занят отбором в Семь Мудрецов.

— Чем... — переспросила Розали.

Розали, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, осторожно спросила:

— Ты сказал, сейчас проходит отбор в Семь Мудрецов?

— Ага! Говорят, Маг Аквамантии уходит в отставку, и выбирают нового — Глен осёкся. — Погодите… Мастер не говорил вам об этом?

Конечно, это было для неё новостью. Розали знала, что Луис давно метил на место в Семи Мудрецах, но то, что отбор уже начался, стало для неё шоком.

Ну ты даёшь, Луис Миллер.

То, что Луис скрыл это от неё, явно было намеренным. Розали криво улыбнулась, медленно поднимаясь с места. Глен вздрогнул на диване.

— Э-э, госпожа Розали? — неуверенно произнёс он.

— Где проходит этот отбор? Не подскажешь? — спросила она с тёмной улыбкой.