После занятий.

— Пф... А-ха-ха.

Вдвоём мы находились в комнате литературного клуба.

И Сирамори-семпай всё ещё не отошла после подмигивания. Она держалась как могла, но не выдержала и засмеялась.

— А-ха-ха... Хи, хи-хи-хи. Ах, ну ты странный.

— ... Ты слишком много смеёшься.

— Хи-хи... Я ничего не могу с собой поделать... Вспомнила и опять засмеялась. Главное как резко... — весело говорила она. — Значит подмигивать ты не умеешь, Куроя-кун.

— Вроде же я подмигнул.

— Нет, ты не умеешь этого делать. Вообще не умеешь.

— ... Просто я обычно никому не подмигиваю, соглашусь, что не так уж умел в этом, но суть та такая.

— Нет, нет, даже не близко.

Я был в замешательстве, а Сирамори-семпай достала из сумки зеркальце.

— Вот. Сам убедись.

— ...

Я неохотно взял зеркальце. Она явно перегибает. Слишком уж смеётся над чужим лицом... Грубо это. Я понимаю, что получилось так себе, но не настолько же странно, чтобы смеяться.

Открыв зеркальце, я поставил его перед собой.

А потом как во время обеда... Стиснул зубы, открыл глаз шире и подмигнул.

И результат...

— ... У-ува.

Поразил меня самого.

А, а-а-а?

Погоди-ка.

Что это было?!

В зеркале раздавленная цикада была?..

Если объяснять... Лицо моё до забавного перекосило, глаз слегка закатился, рот открыт, хотя это скорее просто выглядит так, будто я губы не до конца сжал... Вот это да.

Скалюсь прямо как Мияги при броске в матче против Санно из «Slam dunk».

Так и вытягиваю «и».

— А-ха-ха-ха-ха... Не могу, правда не могу, ну и физиономия у тебя!..

Я испытал шок и отчаяние, а Сирамори-семпай расхохоталась.

— Чего ты вообще скалишься?

— Э-это... Для решительности.

— Н-ничего не поняла... А зачем глаза шире открываешь вначале?..

— ... Ч-чтобы стыд подавить.

— Всё ещё не понимаю... Хи-хи, а-ха-ха.

Она уже за живот от смеха хватается.

А меня стыд стал ещё сильнее переполнять. Подожди-ка. Я что... Настолько плохо подмигиваю?

— Эх, вот удивил. Я-то задумала это, чтобы поиздеваться, а в итоге смогла увидеть новую сторону Курои-куна.

Я думал, что она наконец прекратила смеяться, а девушка опять начала лыбиться.

Вечной своей издевательской улыбкой.

— Не думала, что ты такую смешную фишку прячешь.

— ... Фишку.

Жестоко.

Я ведь серьёзен был.

— Хм. Ну и ладно. От неумения подмигивать ещё никто не умирал.

— Ну не дуйся, блин. Прости, что смеялась, — теперь она извинялась. — Но почему у тебя не получается? — удивлённо спрашивая, Сирамори-семпай стала подмигивать.

Блин. Такая милая.

— Это ведь так просто.

— ... Обладающие талантом всегда так говорят. «Так просто». Знаешь, какую боль причиняют те, кто между делом произносят такое?..

— Ты преувеличиваешь.

Ну, вообще и правда преувеличиваю.

Никакой боли.

Как-то без разницы, умею я подмигивать или нет.

— Да подумаешь. Просто больше никогда не буду подмигивать.

Я решил мыслить позитивно.

Буду считать, что сегодня я узнал о собственном недостатке.

Если бы не сделал это сегодня, опозорился в другое время ещё сильнее.

— Ладно тебе, не говори так. Может лучше немного попрактиковаться.

— Попрактиковаться?..

— Да, чтобы ты нормально подмигивать смог.

— ... Я же сказал, что в жизни это не мешает.

— Хм, интересно, почему же у тебя не получается?

Меня не спрашивай.

Но похоже это то, через что приходится пройти, когда вы встречаешься с кем-то.

— Может дело в лицевых мышцах?

— Может. У меня они совсем затвердели, — высказал я своё мнение.

— Актёры, идолы, телеведущие... Все, кто на публику работают, говорят, что поднимали уголки губ, тренируя мышцы лица, перед тем, как выйти на люди. Так они и начинают всегда улыбаться, у них постоянно мягкая и располагающая улыбка.

Они со своими лицами родились... Но похоже «привлекательность» и стараниями получить можно.

Поднимать уголки губ и разрабатывать мышцы лица, стать привлекательным для остальных.

— Первое впечатление важно на девяносто процентов, и умение хорошо улыбаться очень важно в человеческих отношениях. Даже просто понимая это, тренироваться не обязательно, у жизнерадостных и улыбчивых людей лицевые мышцы и так натренированы.

— ...

— А... Ч-что?

— Да просто, — на лице девушки была озадаченность. — Просто подумала, что хоть ты и понимаешь это, но не делаешь.

— ... Понимать и делать — вещи разные. Хороший аналитик хорошим спортсменом не станет.

Я мрачный.

Теории общения у меня в голове хватает.

Но я не воплощаю её, нет желания.

Когда в классе слушаю чужие разговоры, то думаю: «а, тут бы я ответил так», «нет, тут лучше сразу этого не говорить», «дурак. Возьми темпуру и улыбнись», но при этом никогда ничего такого не делаю.

Если сделаю шаг вперёд, мир изменится... И никто так просто не сделает шаг, способный изменить твой мир.

— То есть... Жизнерадостные люди живут весёлой жизнью, постоянно улыбаются и производят хорошее впечатление на других, круг их общения увеличивается и так по кругу. А такой как я улыбаться не умеет, впечатление я не лучшее произвожу и в итоге почти ни с кем не общаюсь, а это уже порочный круг...

— Какой-то печальный вывод... — пожалела она. — Ну, если дело в мышцах лица, это вполне можно исправить, — жизнерадостно сказала девушка и стала растирать щёки руками. — Вот, попробуй сделать вот так.

Хмык.

Потянув за щёки, она оттянула уголки губ.

Выглядело это странно, но до раздражения понятно.

— Будешь так делать массаж, оживишь свои мёртвые лицевые мышцы.

— ... Да подумаешь. Пусть покоятся с миром.

— Блин. Сдаёшься, даже не попробовав.

— Отстань, тебя это не касается, семпай.

— Касается.

«Ведь», — продолжила она.

Поднялась со стула и подошла ко мне.

— Я хочу видеть разные выражения на лице Курои-куна.

Она хитро улыбнулась и села на стул рядом со мной.

Жамк.

Протянула руки и коснулась моих щёк.

— ... М.

Удивлённый, я хотел отодвинуться назад, но голова не двигалась.

Она не просто коснулась меня, а крепко взялась руками за моё лицо.

— Т-ты что делаешь?..

— М? Я же говорила.

Любовный массаж.

И.

Когда с её губ сорвались эти слова... Кончики пальцев на моих щеках начали двигаться.

Нежно они растирали мои щёки.

— Ва, у тебя такие мягкие щёки.

— ... М.

Эй, ну-ка постой.

Что вообще происходит?..

Трёт. Сирамори-семпай трёт мои щёки.

Э-это... Явный перебор.

Хоть мы и встречаемся, всего раз за руки держались... А теперь она моё лицо трогает.

Ощущение, что социальная дистанция пройдена.

Ничего плохого вроде, но явно что-то опасное происходит.

И это... Так стыдно!

— Трём, трём.

Игнорируя то, что меня переполняла неловкость, Сирамори-семпай продолжала забавляться с моими щеками.

— П-потохти... Пехати пахахуста.

— А-ха-ха. Не понимаю, что ты сказать пытаешься.

— Фм, м...

— Эй, попробуй сказать «школьная библиотека».

— Не фкафу.

— Хи-хи-хи, — хитро захихикала она. — А. Будет больно, ты скажи, я сразу остановлюсь, — но при этом оставалась доброй, так что возразить я не мог и просто терпел.

Мои щёки тянули и мяли, она обращалась с ними как с игрушками...

— ... Просто позволяешь, — пробормотала Сирамори-семпай.

— ... А?

— И даже не нанесёшь ответный удар? — в голосе было недовольство.

Я посмотрел на неё... И увидел, что она, слегка смутившись, чего-то ждала, смотря на меня.

— Ответный удар...

Она прекратила мять мои щёки, и я мог говорить нормально.

Теперь она просто прижимала руки к моему лицу.

И так мы смотрели друг на друга.

— И-и что мне делать?..

— Сам думай.

— ... М.

Что делать? Что мне делать?

Ответный удар... То есть то же самое сделать?

Начать массировать щёки Сирамори-семпай...

... Н-не смогу.

Я ни за что не смогу это.

Для меня это невозможно.

Потрогать чужие щёки... Это не то же самое, что и за руки держаться. Такое позволительно, если вы близки и тебе разрешили...

— ... Эх. Похоже и сегодня я не дождусь ответного удара от Курои-куна.

После такой провокации голова запылала.

Я испытывал обиду, а ещё считал себя жалким. Во мне росло раздражение от того, что даже после таких слов я ничего не мог.

Я вновь... Посмотрел в лицо Сирамори-семпай.

Большие обворожительные глаза. Длинные ресницы. Прямая переносица. Соблазнительные губы... Она красивая и милая, прямо величайшее произведение искусства.

И мне было боязно коснуться её.

И всё же... Внутри зарождалось желание потрогать.

Прекрасное создание, которого хотелось коснуться, а коснувшись, сделать своей...

— Х-хорошо, я нанесу ответный удар.

Мой голос дрожал.

— Но за себя не отвечаю.

— ... Ага, давай.

На миг от удивления её глаза округлились, но потом Сирамори-семпай спокойно улыбнулась.

— Что бы Куроя-кун ни сделал, я спокойна.

Она спокойна, потому что я неумеха, не способный ни на что серьёзное, или же...

Хотя эти её слова сорвали тормоза во мне.

Я вытянул руку.

Переполняемый решительностью и желанием, которые перебороли стыд, я заставил своё тело двигаться.

— ... М.

Сирамори-семпай слегка дрожала, но не сбежала.

Убрав руки от моего лица... Она прикрыла глаза.

И теперь была совершенно беззащитна.

Не выказывая, что будет сопротивляться, она ждала моего нападения.

Будто доверила мне своё тело.

Казалось, что можно всё что угодно...

Я сглотнул слюну.

Сердце стучало как отбойный молоток.

Я всё выше поднимал руку, вот уже почти коснулся щеки закрывшей глаза девушки... Но нет.

Рука прошла мимо щеки и остановилась над её головой.

И вот я погладил её по макушке.

— ... А? — прозвучал озадаченный голос.

Сирамори-семпай открыла глаза... А я мог лишь отвести взгляд.

— Это ответный удар?

— ...

— Погладил по голове...

— ... Блин, ну прости, — извинился я, оставаясь проигравшим в любви.

Не могу!

Всё же не могу!

Хоть она и такая беззащитная, я ничего не могу!

Не могу коснуться её лица... Как и чего-то похлеще.

Я думал, у меня тормоза сорвало, да только сразу же активировалась система для предотвращения аварий.

Чёрт...

Антикризисное управление слишком уж идеальное.

В итоге со всеми моими терзаниями... Я смог коснуться только той части, где кожа слабее всего ощущается, волос.

Эх, уже начинаю ненавидеть себя за то, какой я слабак.

И я не представлял, чего теперь ждать в ответ. Вот уже сглотнул слюну, но.

— ... Хм. Вот как.

Тут впору было удивляться.

Сирамори-семпай не собиралась издеваться. Она погладила то место, которого я коснулся, и довольно улыбнулась.

— Хи-хи. Ответный удар засчитан.

— ...

А?

Похоже она рада?

П-почему?..

Я ничего не понимал, пока Сирамори-семпай выглядела довольной.