После занятий...

Я как обычно пришёл в класс, а находившаяся здесь семпай спала.

Улеглась на стол и уснула. Пиджак висел на спинке стула, в руке телефон.

Похоже что-то на нём делала, когда уснула.

— ... Точно, она же говорила, что не выспалась.

Мы переписывались днём.

Она писала, что допоздна читала, потому не выспалась.

Я вошёл в комнату и тихо закрыл дверь.

Тихо пошёл, поставил вещи и сел на привычное место.

Раз она не выспалась, не хотелось её будить. Она так мирно спит, пусть отдыхает.

— ...

Я смотрел на спящую Сирамори-семпай.

Она выглядела такой беззащитной.

Длинные ресницы, аккуратный носик, губы, через которые просачивается дыхание... Такая очаровательная, что я засмотрелся.

Обычно я бы смутился и отвёл взгляд, но сейчас мог смотреть на неё.

— ... Такая милая.

Из груди выпирало счастье, вот я и сказал это.

Милая.

Очень милая.

— И без того милая, и во сне милая. А, чёрт... Прямо ангел.

Я говорил то, чего бы обычно от смущения не сказал, а сейчас эти слова вырывались сами собой.

— ... До сих пор не верю. Этот ангелок — моя девушка. Я стал встречаться с моей любимой семпай. Я будто сплю...

Самый любимый мною человек... Я хотел, чтобы она была моей, но при этом понимал, что это не осуществится и отчасти сдался.

И вот мы встречаемся.

Это сон или иллюзия.

— ... Спасибо, Сирамори-семпай, — я обратился к спящей девушке. — Я рад, что могу встречаться с тобой. У меня такая милая и самая замечательная девушка, я наверное... Нет, я точно самый счастливый на свете парень.

Говорить это было бессмысленно, пока она спала... Но я ничего не мог поделать. Перед ней я слишком стеснялся и не мог прямо рассказать о своих чувствах.

Блин.

Назовёт цундере, я ведь даже возразить не смогу.

А, точно.

По поводу цунтере.

— ... Семпай, скорее всего ты не заметила. Настоящий смысл кандере...

Кандере.

Так я назвал её, когда мы вместе ехали на велосипеде.

Я придумал это и сказал.

Подумал, что Сирамори Касуми оно идеально подходит.

— То, что ты простая дере-дере, потому и кандере... Это ложь. На самом деле... Мне было неловко, вот я и не сказал.

Было так стыдно, что я обманул, и теперь мог сказать это спавшей девушке.

— Это на латыни. Смысл слова... «Сиять», — я проговорил это точно вычитку из словаря и протянул руку.

К лежавшей на столе руке девушки.

Но не тронул.

Не хотел разбудить... Хотел ещё посмотреть на спящее лицо ангела.

Хотя конечно хотелось взять её за руку.

Не только за руку, хотелось её крепко обнять...

— Для меня Сирамори-семпай... Сам свет. Я впал в отчаяние... Заперся в своём темном мире, а ты осветила его.

Благодаря тебе я снова смог подняться.

Благодаря тебе я двигаюсь вперёд.

Меня раздавила собственная мечта, но я снова хочу двигаться навстречу ей. И теперь в прошлом, ставшем символом сожалений, появился какой-то смысл.

Немного... Я начал верить в себя.

Для меня Сирамори-семпай стала светом, спасением.

Яркая точно солнце, нежная точно свет луны, иногда мягко, иногда ярко она освещает этот мир.

Мой лучик света в тёмном лесу...

Мне всегда казалось, что до него не достать.

Было достаточно просто смотреть. Я был счастлив просто находясь рядом. О большем я и просить не мог. Ведь если я протяну руку, то как Икар, нацелившийся на солнце, упаду в море.

Но сейчас...

— ...

Я протянул руку. И кончики наших пальцев... Коснулись. Лишь от этого всё тело испытало сладостное онемение.

И теперь... Я не знал, как поступить.

Взять её за руку или продолжать касаться одними пальцами... Я был взволнован и напряжен, и ничего не понимал.

— ... Прости, семпай. Жалкий я.

Из-за такой мелочи сердце забилось быстрее... Я и правда жалкий.

— Но... Я постараюсь, — сказал я. — Не знаю, чудо ли это... Но теперь мы пара. Сейчас у нас период знакомства. Ты дала мне такой шанс... И теперь мне мало безответной любви.

Я сам начал её боготворить, решил больше не тянуться к ней и просто сбежать, но больше я так и сделаю.

Я протяну руку.

Солнце или луна, я крепко схвачу её... Потому я и потянулся.

Серьёзно, решительно...

— Может сейчас я и не могу, пусть сейчас я только проигрываю... Но когда-нибудь победа будет за мной. И я заполучу сердце Сирамори Касуми, — говорил я крепко спавшей богине.

Это была клятва... И объявление войны.

В психологической игре под названием «любовь».

Дерьмовая игра с явно ненормальным уровнем, приготовленная явно не для меня.

Но больше сбегать я не буду.

Я буду продолжать бороться в этой не подходящей для меня игре.

— ... Пф. Хи-хи, — закончив свой длинный монолог, я засмеялся. — И чего я тут сам с собой разговариваю?..

Я убрал пальцы и усмехнулся.

Да уж.

Говорю такие постыдные вещи.

Если бы кто-то услышал, мне бы с собой пришлось покончить.