— С возвращением. Спасибо, что проводил её.

Тэндзё-сан встретила меня в милой пижаме пастельных тонов.

Она, видимо, только что из душа — от неё исходил совсем другой аромат, не такой, как днём. Наверное, ей всё ещё было жарко после ванны: на её тонкой шее блестели крошечные капельки пота.

— Можно… войти? — невольно спросил я, смутившись от её непривычного вида.

— Ты же каждый день заходил, когда ухаживал за мной. Что вдруг стряслось? Входи, — Тэндзё-сан тихонько хихикнула и с лёгкостью пригласила меня внутрь.

Когда я вошёл, то в очередной раз убедился, что при одинаковой планировке комнаты могут выглядеть совершенно по-разному.

Я сел на подушку на полу. Первым делом нужно было поблагодарить и извиниться.

— Спасибо вам за всё. И простите за многочисленные грубости со стороны Кагуи!

— Это был свежий и интересный опыт. При встрече со мной почти всегда напрягаются, так что такая общительная девочка, как Кагуя-тян, — большая редкость.

— Это, должно быть, проблема всех красавиц.

Обладательницу такой внешности, как у Тэндзё Рэйю, окружающие вольно или невольно всегда выделяют — и в хорошем, и в плохом смысле. Иногда это выгодно, но, как я слышал, сам человек может чувствовать себя одиноким и отчуждённым.

Иногда и бесцеремонность Кагуи бывает полезна.

От того, что она так благосклонно всё восприняла, мне стало даже неловко.

Я бы на её месте разозлился и испортил себе настроение.

— Лестью от меня ничего не добьёшься.

— Мне более чем достаточно того, что вы угостили меня пиццей.

— Этого мало. Ты готовил для меня, пока я болела, и ходил за покупками.

Тэндзё-сан была очень щепетильна в вопросах долга.

— Но до этого вы за мной ухаживали, так что мы в расчёте [1]. Давайте на этом закончим. Мы ведь и придумали «Соседское соглашение» для того, чтобы не погрязнуть в этих долгах.

— Это верно.

Когда у неё была температура, она была слишком слаба, и мы не могли вот так запросто болтать.

— Наверное, ты очень баловал такую милую сводную сестру, как Кагуя-тян.

— Наоборот, я старался быть с ней строгим.

— Но строгость — это ведь тоже проявление любви, разве нет?

— Кагуя ещё не настолько взрослая, чтобы это понимать. Вы же сами видели.

Не было и дня, чтобы я не думал: «Вот бы Кагуя была чуть более благоразумной и спокойной».

— Просто ей приятно, когда о ней заботятся.

— Мне тоже. Так что, Тэндзё-сан, может, начнём встречаться прямо сейчас?

— Этого нельзя. Если узнают, меня уволят.

Её мягкие упрёки были мне на самом деле не так уж и неприятны.

— Я ведь вам небезразличен?

— «Соседское соглашение», пункт шестой!

Её ответом было наше общее обещание: «Не заводить отношений с кем-либо до моего выпуска».

— Ух, какой хитрый ответ.

— Кто знает, кто нас может услышать. В этом доме тонкие стены.

— Но сейчас мы одни. Ваша комната угловая, а соседняя — моя, так что ничего страшного, если мы будем говорить чуть громче.

— Осторожность не повредит.

— В разных смыслах, сдерживаться так тяжело… [2]

Даже находясь так близко, я постоянно упирался в невидимую стену — и моральную, и физическую.

— И всё же, засматриваться на других запрещено.

— Я что, по-вашему, нарушу обещание, зная, что буду жалеть об этом всю жизнь? — рассмеялся я, мол, о чём тут вообще говорить.

— Ты с такой лёгкостью говоришь подобные вещи.

— Это гарантия той вечной любви, которой вы так желаете.

— …Спасибо.

— Поэтому и вам, Тэндзё-сан, не стоит так сильно заблуждаться на мой счёт.

— Ну, был же тот случай с утренним звонком от Кубоин-сан… И потом, кто бы мог подумать, что твоя сестра окажется такой соблазнительной [3].

Действительно, мало кто с первого взгляда определит, что Кагуя — ученица средней школы.

Когда я впервые с ней познакомился, то и сам подумал, что она моя ровесница.

— Если вы мне настолько не доверяете, то мне остаётся только перевестись в школу для мальчиков.

Как бы то ни было, мне тоже больно, когда дорогой мне человек зря меня подозревает.

— Нельзя. Это не поможет.

— В смысле «не поможет»?

— Я смогла продержаться на работе до Золотой недели, даже когда плохо себя чувствовала, только потому, что ты сидел прямо передо мной в классе.

Вот это да! Оказывается, это благодаря мне Тэндзё-сан смогла доработать до каникул.

…Я для неё — не просто ученик.

Осознание этого было лучшей наградой.

— Можно вас обнять? — я подошёл и встал прямо рядом с ней.

— Не заставляй моё сердце так биться! Я же потом уснуть не смогу!

— А вы разве и так смогли бы уснуть, переживая из-за Кагуи?

— Ты меня раскусил?!

— Я подумал, что с такими вещами лучше разбираться сразу, поэтому и пришёл, несмотря на поздний час.

— Как ты хорошо меня понимаешь…

— Наверняка вы себе уже навоображали, будто у меня с моей милой сводной сестрой была какая-то пошлая история [4], из-за которой мне стало неловко жить дома, и я съехал, да?

Я сказал это, не подбирая слов.

Ответа не последовало, но её едва заметная реакция была красноречивее любых слов.

Видимо, я попал в точку — она крайне неловко отвернулась.

Изящный изгиб её профиля и шеи был чертовски сексуален.

Та, кем я восхищался, была Тэндзё Рэйю.

Ни о ком другом я и думать не мог.

— Так я и думал. Конечно же, ничего подобного не было. У меня не хватит духу завести запретные отношения со сводной сестрой, пойдя на поводу у своих желаний, — я чётко развеял её сомнения.

— Тогда почему Кагуя-тян так к тебе липнет?

— Я бы и сам хотел знать. Я-то изо всех сил старался стать для неё хорошим старшим братом. Может, Кагуя, будучи тогда ещё совсем ребёнком, восприняла меня, просто оказавшегося рядом парня, не как брата, а сразу как представителя противоположного пола…? Блин, как же мерзко это звучит, когда говоришь сам о себе.

Даже мне стало противно.

Какими бы ни были истинные чувства Кагуи, у меня к ней таких намерений точно не было.

— …Тэндзё-сан, а почему у вас такой раздосадованный вид?

— Мне стыдно, что ты читаешь меня как открытую книгу.

— Просто вы очень предсказуемы, Тэндзё-сан.

— Не наглей, малолетка.

— Мы же соседи и на равных, разве нет?

— Что ни скажи, на всё у тебя есть ответ.

— Вам это не нравится?

— Не то чтобы…

— Я просто не хочу заставлять вас волноваться, Тэндзё-сан. Если бы вы только могли, я бы хотел, чтобы вы заглянули в мою голову.

— Что-то мне кажется, там всё очень… розовое.

— Не буду отрицать.

— Тяжело сдерживаться, да? — с виноватым видом участливо спросила Тэндзё-сан.

— Да, меня, конечно, очень даже интересуют всякие пошлости, но я никогда не собирался и не собираюсь доставлять проблемы человеку, который мне нравится.

Поэтому я ответил от всего сердца и с улыбкой.

— Нравится?!

Моя соседка вся сжалась и чутко повела тонкими плечами.

— Если слово «нравится» доставляет вам проблемы, я не буду его говорить. Но, пожалуйста, помните, что во мне есть это непоколебимое чувство.

— Спасибо, — сказала Тэндзё-сан, прижав руку к груди, словно вкладывая в это слово все свои эмоции.

— Можете влюбиться в меня заново.

— А зачем заново? — смущённо улыбнулась она.

Я люблю эту женщину.

***

Золотая неделя закончилась, и наступил первый после каникул школьный день.

Утром, едва проснувшись, я услышал сквозь стену будильник из соседней комнаты.

Звук тут же прекратился, и почти сразу на мой телефон пришло сообщение.

Рэйю: Доброе утро. С сегодняшнего дня снова рассчитываю на тебя. Вчера была пицца, может, сегодня утром приготовишь рис?

Юнаги: Доброе утро. Понял. Жду вас.

Приведя себя в порядок, я должен был сделать ещё кое-что.

Я позвонил своей однокласснице, Кубоин Акире, чтобы её разбудить.

На всякий случай, чтобы после каникул был запас времени, я позвонил чуть раньше обычного.

После долгих гудков она наконец ответила.

Послышался тихий вздох и звуки возни на кровати.

— Доброе утро, Акира. Сегодня в школу. Вставай.

— М-м-м…

Реакция была такой, что я засомневался, дошли ли мои слова до её мозга.

— Опоздаешь.

— Это ты, Нишики? — пробормотала она всё ещё сонным голосом.

— Золотая неделя закончилась.

— …Продлеваем.

— Если бы я мог, я бы тоже продлил.

— Хочу, чтобы каникулы были вечно.

— Тогда стань большим человеком и увеличь количество праздников.

Хотя понятия не имею, как это делается.

— Это я поручаю тебе, Нишики. Обеспечь мне лёгкую жизнь. Для начала я согласна на трёхдневные выходные.

— Как будто я могу!

Какая высокая планка с самого начала. Она ещё наполовину спит, а уже смотрит на меня свысока.

— Заодно и японскую экономику подними.

— Твои требования растут слишком быстро.

— Люди слишком много бодрствуют, а мир слишком сложен и напряжён. Можно же быть и попроще.

В глубине души я был с ней согласен, но если бы я это признал, Акира бы точно опоздала. Я ведь и взялся будить её по утрам, чтобы она не получала взысканий.

— Не похоже на слова бывшей легкоатлетки, которая боролась за каждую долю секунды.

— Это обратная реакция на то, что я гналась за мгновениями короче секунды.

— Звучит на удивление убедительно.

— Именно атлеты ценят сон больше, чем кто-либо другой. Ладно, спокойной ночи.

— Да проснись ты уже!

Мы столько проговорили, а она всё ещё не встала.

— Ну чего ты шумишь. Я вешаю трубку.

— Тогда и я увольняюсь с должности твоего будильника.

— Ты меня бросаешь?

— Не выставляй меня злодеем.

— Нишики-изверг.

— Наоборот, я звоню тебе каждое утро, значит, я добр, как Будда [5].

— Надо же, сам себя Буддой назвал.

На том конце провода послышался тихий смешок.

Сказанув такое, я и сам немного смутился.

— Акира, у тебя за каникулы режим совсем сбился. Возвращай его в норму.

— А ты, Нишики, продолжай будить меня по утрам.

— Вообще-то, так люди о помощи не просят.

— Ты сам первый предложил.

— Ну да, но…

— Сказал «А» — говори и «Б». Раз ты парень, неси ответственность до конца. Ладно, до встречи на станции.

Сказав всё, что хотела, Акира повесила трубку.

Похоже, с должности будильника мне пока не уволиться.

***

Когда завтрак был готов, в мою комнату пришла Тэндзё-сан.

— Доброе утро! Что у нас сегодня на завтрак?

Тэндзё-сан была при полном параде, с идеальным макияжем. В своей рабочей одежде она выглядела строго и прекрасно. В приподнятом настроении она оглядела накрытый стол.

— О-о, онигири. Мисо-суп, яичница с сосисками и отварная зелень — какой полезный японский завтрак. Очень щадящий для желудка.

— Я и чай гэммайтя заварил, пожалуйста.

Поставив две чашки, я тоже сел за стол.

— Приятного аппетита, — сказали мы в унисон и принялись за еду.

В светлой комнате, залитой утренним солнцем, время текло неспешно.

Присутствие Тэндзё-сан в моей комнате не вызывало никакого диссонанса. Свыкнуться с тем, что рядом с тобой находится такая красавица, — непозволительная роскошь.

Стоит выйти на улицу, как начнётся суматошный день.

А это — важная подзарядка перед ним.

Но эту умиротворенную утреннюю тишину нарушил телефонный звонок.

На экране высветилось имя: Нишики Кагуя.

Я показал экран Тэндзё-сан.

— Ответь ей.

— Но ведь только вчера… Если я хоть раз уступлю, это будет только хуже. Сообщения будут приходить без остановки, у меня точно разовьётся невроз.

— Думаю, до этого не дойдёт.

— Вы слишком недооцениваете Кагую, Тэндзё-сан.

— А может, это ты слишком строг? Давай, ответь. Он всё звонит.

Тэндзё-сан, похоже, и сама втайне переживала из-за того, что я игнорировал сестру.

Теперь, когда она знала, кто звонит, она уже не могла делать вид, что ничего не происходит.

А я не мог отказать человеку, который мне нравится.

Я ответил на звонок.

— Алло, Ю-кун! Доброе утро!

— Чего ты так орёшь с утра пораньше?

У меня зазвенело в ушах. Я отодвинул телефон подальше.

— Спасибо за вчера! И Рэй-тян тоже от меня поблагодари! Скажи ей «сэнкью»!

Она говорила так громко, что Тэндзё-сан, сидевшая рядом, всё слышала.

И какая небрежная благодарность. Она же не с ровесницей говорит, могла бы и повежливее.

Мне захотелось прочитать ей нотацию, но Кагуя быстро перешла к делу.

— Слушай, я тут хотела посоветоваться, куда нам пойти за покупками? У тебя есть какие-нибудь пожелания?

Я на всякий случай переключил звонок на громкую связь.

— В выходной в Токио везде толпы.

— Пробираться сквозь толпу — это тоже часть прогулки!

— Ну ты и любительница.

Моя сводная сестра, похоже, из тех, кто от толпы только заряжается энергией.

— Сибуя? Харадзюку? Икэбукуро? Синдзюку? А, я, может, хочу на Одайбу. Там и море рядом, давай на Одайбу! Решено!

Не дожидаясь обсуждения, Кагуя всё решила сама.

— И что интересного в том, чтобы смотреть на Токийский залив?

— Разве это не романтично, когда парень и девушка смотрят на море? От одного вида моря настроение поднимается.

— Правда?

— Ну ладно, когда-нибудь ты отвезёшь меня на красивое море. На Окинаву, например? А, можно и за границу.

— Проси у родителей!

Требования Кагуи всегда были завышенными.

Сегодня утром и Акира спросонья выдавала мне невыполнимые поручения.

Хотя, в этом смысле требование Тэндзё Рэйю верить в вечную любовь было, пожалуй, самым сложным из всех.

Но в этом и заключается слабость влюблённого — глупо, но хочется исполнить любое желание.

— Какой ты бука.

— Удивительно, что ты знаешь такие слова.

— Я, между прочим, неплохо учусь. Так что в Киё точно поступлю.

Какое самоуверенное заявление.

Для нас это была плохая новость с самого утра.

У Тэндзё-сан тоже было противоречивое выражение лица. Как педагог, она должна была радоваться, что ученица стремится к своей цели, но её поступление в нашу школу создаст массу проблем.

В такие моменты я особенно остро ощущал, насколько хрупки наши с ней отношения, словно мы ходим по тонкому льду.

— Кагуя, ты разве так хорошо училась? Когда я жил дома, ты постоянно прибегала ко мне в слезах, чтобы я помог с уроками.

Это сильно отличалось от моих воспоминаний.

— Я, между прочим, уже в третьем классе средней школы. Если я возьмусь за дело всерьёз, то всё будет легко.

— Сначала приложи все силы к предстоящим промежуточным экзаменам.

— А когда они закончатся, я буду с нетерпением ждать нашего похода по магазинам!

— Ладно.

— Отговорки и отмены не принимаются!

— Я понял.

— Тогда я вешаю трубку. Предложу папе и мачехе поехать за границу, так что ты, Ю-кун, в этот раз точно поедешь с нами! Они ведь так и не съездили в свадебное путешествие, так что точно согласятся.

— Я рассмотрю это предложение.

— Какой уклончивый ответ. [6]

— Постарайся уловить сложные нюансы.

— Что такое «нюансы»?

А такое она не знает!

Сказав всё, что хотела, Кагуя бросила трубку, сославшись на то, что идёт завтракать.

— Похоже, ты очень не хочешь идти, Юнаги-кун, — сказала Тэндзё-сан, бросив на меня испытующий взгляд.

— Не буду отрицать, — ответил я, отпивая остывший чай.

— Почему?

— Потому что если я буду ей потакать, она снова начнёт мной вертеть. Вот, уже с утра названивает.

— Наверное, она хотела поблагодарить за вчерашний вечер перед школой?

— Сообщения было бы достаточно.

— Она хотела поговорить лично.

— Если так пойдёт и дальше, звонки начнут сыпаться внезапно, как ливень.

— Ты преувеличиваешь. На переменах ведь можно и поговорить.

— Хорошо бы, если бы всё ограничилось переменами.

— Кагуя-тян ведь тоже днём на уроках.

— Если я буду вести себя странно, просто не обращайте внимания.

— Что, настолько?

Тэндзё-сан не приняла мои слова всерьёз, посчитав их шуткой.

Но та Кагуя, которую я знал, с лёгкостью превзойдёт её самые смелые предположения.

***

Я проводил учительницу, вынес мусор и тоже вышел из дома.

После каникул совсем не было настроя идти в школу. Когда я вышел из переполненного утреннего поезда, на платформе меня уже ждала одноклассница Кубоин Акира.

— Доброе утро, Нишики. Спасибо за утро.

— Доброе утро, Акира. Хорошо, что не опоздала.

Я коротко ответил на её резкое приветствие, и мы, не сговариваясь, пошли в сторону школы.

Короткая стрижка очень шла её выразительному лицу с волевым взглядом. Кардиган, повязанный на поясе, и короткая юбка, из-под которой виднелись натренированные в легкоатлетическом клубе бёдра, ослепляли.

Она, как обычно, шла рядом и тихонько зевала. Всё ещё сонная.

— Поздно вчера легла?

— Наверное, часов в девять.

— Так рано?! Ты что, первоклассница? Как ты умудряешься не просыпаться?

— Сна много не бывает.

— Ты что, в Спящую красавицу решила превратиться?

— Тогда меня не звонком, а только поцелуем разбудишь. Хочешь меня поцеловать, Нишики?

От такого внезапного вопроса я невольно посмотрел на губы Акиры.

— Не хочу быть арестованным за незаконное проникновение в дом Кубоин, так что воздержусь.

— Если принц струсит, сказке конец.

— Какой из меня принц?

— Говорят, когда женщина влюбляется, любой мужчина кажется ей прекрасным принцем.

— Ей срочно нужно проверить зрение.

— Скорее, голову.

Акира лениво подхватила мою дурацкую шутку.

— …Если думать только головой, хороших отношений не построишь.

Уж у меня-то при проверке точно нашли бы отклонения.

Когда по-настоящему влюбляешься, то, в хорошем или плохом смысле, уже не можешь оставаться обычным.

— А ты, Нишики, оказывается, романтик.

— Я просто хочу, чтобы все истории любви заканчивались счастливо.

К сожалению, бывает и безответная любовь.

И всё же не хочется, чтобы она заканчивалась лишь болью, и не хочется, чтобы так было у других.

— Это точно романтизм. Или ты просто наивный глупец. Я думала, ты более приземлённый и сухой тип.

— Я и сам так думал.

Пока я не влюбился в Тэндзё Рэйю, я и не предполагал, что стану таким.

— …Влюблённость — это позитивное заблуждение, да?

— Заблуждение?

Акира говорила о глубоких вещах.

Я перестал острить и прислушался к её словам.

— Невозможно ведь понять другого человека полностью. Сколько ни пытайся, всё равно это будет эгоистичное представление. Узнав правду, можно разочароваться, а можно просто остыть и потерять интерес.

— Понятно.

— Есть же даже пословица на этот счёт. Как там?

— Любовь слепа [7].

Действительно, благосклонное толкование — это чисто субъективная вещь.

Даже если все вокруг против, даже если закон запрещает, любимый человек становится особенным.

Чувство любви поистине необъяснимо, нелогично и иррационально.

— Вот-вот. Если так подумать, любовь с первого взгляда — это довольно страшно, нет? Увидел человека, и у тебя в голове что-то щёлкнуло — как-то мерзко. Больше похоже на проклятие.

Какое точное наблюдение.

Если вдуматься, явление, когда от одного взгляда похищают не только взор, но и сердце, — пугающе.

Если любовь с первого взгляда сковывает твои чувства, то её и вправду можно назвать своего рода проклятием.

— Любовь — это проклятие, значит. А ты, Акира, оказывается, осторожная. Я думал, ты больше полагаешься на чувства.

— Это скорее про таких, как Ририка.

Акира упомянула другую нашу одноклассницу, одну из центральных фигур в классе, Маюдзуми Ририку.

— Аки-Аки, Никки! Вы звали Ририку!

Внезапно сзади нас обоих обняли за плечи, и между нами просунула голову та самая Маюдзуми Ририка с двумя хвостиками.

Девушка с детским личиком и маленького роста с широченной улыбкой весело заговорила с нами.

— Ририка, прекрати появляться из ниоткуда.

— Вот это сюрприз. Маюдзуми, доброе утро.

В отличие от привыкшей Акиры, я от такой внезапности застыл на месте.

— Увидела, как вы мило идёте рядышком, и не удержалась. Вы что, встречаться начали? — Маюдзуми посмотрела на нас блестящими глазами.

— Ещё чего, — Акира скинула её руку со своего плеча. Заодно освободилось и моё.

— Никки, а Аки-Аки смущается и пытается скрыть правду?

— Ничего такого, на что ты надеешься, Маюдзуми, не происходит.

Неприступность Акиры по отношению ко мне была очевидна. Интересно, что за парень вообще мог бы ей понравиться?

— Вот как. Жаль. Вы так хорошо смотритесь вместе, если начнёте встречаться, обязательно скажите.

Неужели со стороны мы так выглядим?

Ну, мы с Акирой не слишком общительны. Наверное, немудрено ошибиться, увидев нас идущими рядом.

— Ририка. Прекрати так назойливо лезть, а то я разозлюсь.

— Аки-Аки, ты же всегда злишься.

Она рассмеялась, показав свои очаровательные клычки.

У Маюдзуми непробиваемая психика. Неужели она всё понимала и лезла напролом?

Большинство ребят побаивались подходить к Акире, потому что она, даже когда молчала, выглядела сердитой. Но Маюдзуми не робела даже перед красавицей-учительницей Тэндзё, так что её бесстрашию можно было только позавидовать.

— Это ты меня злишь.

— Ой, неужели Ририка вам помешала?

— Раз так думаешь, значит, так и есть.

Одна бровь Акиры поползла вверх.

— А в чём конкретно?

— Слишком много пунктов.

— Ририка ведёт себя как обычно.

Её ругают, а ей хоть бы что. Она вклинилась между нами и пошла дальше.

Маюдзуми была ниже нас, и шаг у неё был короче, поэтому она шла немного быстрее. Отчасти это было из-за того, что Акира разозлилась и ускорила шаг.

Я инстинктивно замедлился.

— …, Никки. Спасибо, что подстроился. Ты такой добрый.

Маюдзуми тут же это заметила и поравнялась со мной.

В итоге Акира оказалась впереди одна.

Она с укором обернулась.

— Чего?

— Ничего, — Акира отвернулась, но сбавила темп, чтобы идти с нами вровень.

— Вот эта ненавязчивая забота и есть причина, почему Никки так популярен.

— Если он так популярен, пусть бы уже завёл себе кого-нибудь.

— Ой-ой, Аки-Аки, а ты не против?

— Ририка, ты достала.

— А-а-а, Никки, Аки-Аки такая пугающая!

Маюдзуми спряталась за меня, как за щит.

Наверное, во всём классе только Маюдзуми и могла так дразнить Акиру.

Тут мой телефон издал звук входящего сообщения.

Я шёл, не проверяя, но сообщения продолжали приходить одно за другим. Можно было не сомневаться, что это Кагуя.

— Никки, не хочешь проверить? Я займу Аки-Аки, не обращай на нас внимания.

— Это тебе, Ририка, стоит на меня внимание обращать.

— Ну что ты, Ририка ведь так любит Аки-Аки.

Несмотря ни на что, Кубоин Акира и Маюдзуми Ририка, похоже, были хорошими и очень близкими подругами.

Пока я размышлял об их отношениях, сообщения продолжали сыпаться.

— Тебя что, спамят?

— На самом деле, у меня появилась девушка.

Глядя на Маюдзуми, мне и самому захотелось её подразнить.

— Что-о?! — вскрикнула Акира так громко, что, казалось, все ученики на улице обернулись.

— Конечно, это шутка.

Я тут же раскололся.

— А ты хорош, Никки, — развеселилась Маюдзуми.

— Не говори глупостей!

Ударив меня сумкой, Акира зашла в ближайший магазин.

— О-о, вот теперь она разозлилась по-настоящему.

Надо же, как вы, Маюдзуми-сан, хорошо понимаете Акиру.

Пока Акира делала покупки, мы с Маюдзуми ждали её у входа в магазин.

Обычно Акира в благодарность за утренний звонок покупала мне шоколадный батончик.

Но сегодня она сунула в рот свой чупа-чупс и пошла дальше.

Похоже, настроение у неё не улучшилось.

— Какая милая Аки-Аки.

Маюдзуми тут же побежала за ней.

Видимо, у меня не получается дразнить Акиру так же умело, как у неё.

***

— Золотая неделя закончилась, и впереди промежуточные экзамены. Переключитесь и сосредоточьтесь на учёбе. Те, кто всё ещё в режиме каникул, быстро приводите в порядок свой распорядок дня. Если вы отстанете сейчас, это скажется на будущем, и навёрстывать будет тяжело. Первый семестр пролетит незаметно.

На первом же утреннем классном часе после каникул наша классная руководительница, Тэндзё Рэйю-сенсей, задала нам взбучку.

Не верилось, что всего несколько дней назад она лежала с температурой.

Её взгляд, которым она окинула класс с учительского подиума, был полон решимости.

Я сидел на первой парте и заворожённо смотрел на неё снизу вверх.

Хотелось бы с упоением слушать её речь, но сегодня я не мог.

— Нишики-кун, ты какой-то дёрганый.

Тэндзё-сенсей заметила моё странное поведение и сделала замечание.

Телефон, который я по рассеянности оставил во внутреннем кармане пиджака, не переставал вибрировать в беззвучном режиме. Каждый раз я морщился.

Как и ожидалось, Кагуя начала заваливать меня сообщениями.

Она ведь тоже должна быть на классном часе, почему это её не останавливает?

— Простите.

Тем временем у меня на груди продолжалась вибрация.

Тэндзё-сенсей, сделавшая мне мягкое замечание, наверняка догадывалась, кто был причиной моего состояния.

— Ребята, давайте, пока вы в школе, разграничивать учёбу и личные дела. Особенно это касается телефонов. Позаботьтесь, чтобы они не мешали на уроках.

На призыв Тэндзё-сенсей класс хором ответил: «Да-а!»

Когда классный час закончился, я посмотрел на телефон, и огромное количество полученных сообщений повергло меня в уныние.

Там было всё вперемешку: ссылки на магазины, в которые она хотела сходить, какие-то пустяки, на которые и ответить-то нечего, и что-то, отправленное явно по наитию. Если отвечать на всё это, то ни на что другое времени не останется.

Чем, чёрт возьми, Кагуя занимается в школе?

— Нишики-кун, надеюсь, это не какие-нибудь неприятности? — учительским тоном ненавязчиво поинтересовалась Тэндзё-сенсей.

— Кроме того, что мне приходит куча сообщений, всё в порядке. Я сегодня и портативный аккумулятор взял.

Заряд телефона таял на глазах.

Даже Тэндзё-сенсей, которая поначалу легкомысленно думала, что всё обойдётся, забеспокоилась, увидев реальное положение дел.

— Надо же… а ты, я смотрю, к этому привык.

— Если станет совсем невмоготу, я обращусь к вам за советом.

— В любое время, не стесняйся.

— Вы очень надёжны. Тэндзё-сенсей — образец для подражания.

— Комплименты излишни. Помогать ученикам в беде — это работа учителя.

После того как она ушла, я использовал короткий перерыв до первого урока, чтобы ответить.

Юнаги: Я в школе, прекрати писать.

Кагуя: А, наконец-то ответил. Долго же ты!

Юнаги: Это у тебя сообщений слишком много. Что это за спам-атака? [8]

Кагуя: Смешно.

Юнаги: Я не успеваю всё читать.

Кагуя: Если не будешь отвечать почаще, все девушки от тебя разбегутся.

Юнаги: Как угодно.

Кагуя: А я вот не смогу тебя разлюбить.

Юнаги: Знай меру в своём бракокомплексе.

Кагуя: Можешь стать сисконщиком в ответ.

Юнаги: Если это тебя успокоит, то можно подумать.

Кагуя: Успокоит! Ещё как! Так что становись сисконщиком!

Юнаги: …Ни капли спокойствия в тебе не чувствуется.

В таком духе я переписывался с ней на каждой перемене, и не успел оглянуться, как наступил обед.

— Нишики, почему ты сегодня весь день в телефоне? — спросила подошедшая Акира.

— Никки, твоя девушка из тех, кто заболевает, если ей не писать? Тебя что, доводят до невроза бесконечными звонками? — тут же подхватила Маюдзуми.

— Маюдзуми, ты всё ещё мусолишь утреннюю шутку?

— Нельзя? — улыбнулась Маюдзуми.

Пока я жалел о своей оплошности, Акира смотрела на меня с укором.

По крайней мере, она со мной заговорила, значит, настроение у неё улучшилось.

— У меня нет девушки, а пишет мне член семьи.

— Что-то срочное?

— Нет, совершенно неважное и несрочное.

— Тогда просто игнорируй.

— Аки-Аки, как жестоко! Сразу видно, единственный ребёнок в семье [9], — тут же вставила Маюдзуми.

— Ну, это же родня, ничего страшного, если обращаться с ними немного небрежно. Я вот папины звонки в основном игнорирую.

О, эта подростковая жестокость. Пожалейте своих отцов!

— Ну, я слишком долго её игнорировал, так что теперь это будет сложно.

— Тяжело тебе одному. Ты что, ненавидишь свою семью?

— …В том-то и дело, что нет.

— Хм-м, — Акира многозначительно на меня посмотрела.

— Что?

— Просто похоже, что ты, Нишики, опять взвалил на себя лишние проблемы.

— Эй, следи за словами. Ты, Акира, тоже одна из этих проблем.

— Между прочим, будить меня по утрам предложил ты сам! Так что отмены не принимаются! — горячо возразила Акира.

— Я слышал это утром и всё понял. Мне бы тоже не хотелось, чтобы моя одноклассница осталась на второй год или была отчислена. К тому же, есть люди, которые будут из-за этого переживать.

— Одноклассница… — пробормотала Акира и замолчала.

— Никки, ты из тех, кто неосознанно затягивает в болото. Если у тебя появится ревнивая девушка, ты будешь из кожи вон лезть, чтобы ей угодить, и она ещё сильнее от тебя будет зависеть и уже не сможет выбраться, — Маюдзуми сказала это с некоторым отстранением, будто её это пугало.

— Какие у тебя конкретные предположения.

— Доброта тоже бывает грехом, Никки.

Как обидно. Я-то как раз за независимые отношения.

— У меня бы поехала крыша. Я хочу, чтобы меня время от времени оставляли в покое. Разве это не мучительно, отвечать на сообщения из чувства долга? — Акира обняла себя руками, показывая, что для неё это немыслимо.

— В мире есть девушки, которые чувствуют себя неуверенно, если постоянно не на связи, — со знанием дела сказала Маюдзуми.

У неё было много друзей и широкий круг общения, так что она, вероятно, знала таких людей.

— Уф, с такими я бы точно не подружилась.

— Аки-Аки, ты и одна прекрасно справляешься.

— Раз понимаешь, то не лезь ко мне.

— Ну какая же ты стеснительная.

Маюдзуми не обращала внимания на холодность Акиры.

— Ну, Акира вряд ли когда-нибудь встретится с моей сводной сестрой.

— Что, тебе пишет сестра? Надо было сразу сказать.

— А я не говорил?

— Никки, Ририка тоже впервые слышит, — подтвердила Маюдзуми.

Раз она так говорит, значит, я и правда не упомянул.

— Я не говорила, что не смогла бы подружиться с твоей сестрой! Не пойми меня неправильно! — изменившись в лице, поправилась Акира.

— А почему твоя сестра вдруг стала так часто писать?

— Вчера она внезапно ко мне заявилась.

— Ого, провести последний день Золотой недели с сестрой… Вы так дружны.

Если быть точным, это была пицца-вечеринка с участием нашей классной руководительницы, Тэндзё Рэйю.

— Так получилось. До этого я спокойно сидел дома.

— Ой, бедняжка, один сидел. Знала бы, позвала бы погулять! — Маюдзуми внезапно прониклась ко мне сочувствием, решив, что я скучал.

Сказать, что я ухаживал за простудившейся учительницей, я не мог. А в остальное время я занимался уборкой, на которую обычно не хватало времени, так что дни пролетели незаметно.

— Точно, давай после экзаменов куда-нибудь сходим!

— Я в порядке. У тебя, Маюдзуми, и так полно друзей, с кем можно погулять.

— Ририка хочет погулять с Никки. И Аки-Аки тоже с нами, да!

— Э, я…

— Откажешься — и это будет свидание Никки и Ририки вдвоём.

Всё уже было решено так, будто я согласился.

— Ладно. Мне как раз нужна была новая одежда, так что по магазинам я с вами.

Акира сделала вид, что соглашается с неохотой, но при этом ненавязчиво вставила своё пожелание.

— Решено! Итак, куда пойдём?

Маюдзуми привычно взяла организацию на себя. Когда есть такой человек, это огромное облегчение.

Однако.

— Простите. У меня после экзаменов уже есть планы. Пригласите в другой раз.

— Вот как. Тогда мы с Аки-Аки пойдём вдвоём.

— Э, если Нишики не может, то давайте отменим…

— Если хочешь большую компанию, я могу позвать и других, — Маюдзуми достала телефон.

Стоило ей кинуть клич, и собралась бы целая толпа.

— Нет-нет! Вдвоём отлично! Мы пойдём вдвоём! — поспешно остановила её Акира.

Я встал, чтобы пойти купить себе обед, и Акира проводила меня почему-то обиженным взглядом.

***

— До конца экзаменов можешь мне не готовить.

Таково было распоряжение Тэндзё-сан: за неделю до тестов я должен был сосредоточиться на учёбе.

Как учитель, она не могла отнимать у ученика время на подготовку.

В этом вопросе она была непреклонна, и никакие переговоры не помогли.

Так я должен был полностью посвятить себя учёбе… должен был.

— …слышишь, Ю-кун? И вот…

— Слушай, Кагуя. Тебе весело мне мешать? Дай мне уже вернуться к учёбе.

Мы висели на телефоне уже несколько десятков минут.

— Сколько ни суетись перед экзаменами, всё равно ничего не выучишь.

— В жизни важно бороться до конца.

Сдаться можно всегда. Даже если это скучно и неэффектно, упорный труд может привести тебя к вершине. Терпение и труд всё перетрут.

— Хватит и пяти минут перед тестом.

— Так высоких баллов не получишь.

— Главное, чтобы не завалить.

— Мне этого недостаточно.

Я пообещал своему родному отцу, который оплачивает мои расходы, что буду хорошо учиться. Если я нарушу это обещание, то не смогу больше так жить.

А это значит, что я больше не смогу быть соседом Тэндзё Рэйю.

Этого я не хотел ни за что.

Я во что бы то ни стало сохраню свой нынешний образ жизни.

— …Ю-кун, ты слишком стараешься в одиночку.

— Это нормально.

— Неужели ты не можешь довольствоваться тем, что в твоих силах?

— Не могу.

— Если будешь слишком тянуться, то устанешь.

— Слышать это от той, кто сам ещё растёт…

— С самой нашей первой встречи ты казался мне взрослым, Ю-кун. Ты всё умеешь по дому, усердно учишься и получаешь хорошие оценки. Для мачехи ты — надёжный, идеальный сын.

— …А ты была наблюдательной.

— Мы ведь всегда были вместе.

Кагуя говорила это с гордостью.

— Поэтому я и полагалась на тебя так же. Может, даже слишком.

— Ты ведь до недавнего времени была ещё ребёнком. Это нормально — полагаться на старших в доме.

Разве это не естественно, что старший брат присматривает за младшей сестрой?

— Но ведь и ты, Ю-кун, тогда был ещё в средней школе.

— Что вдруг стряслось? Разница в возрасте не изменится.

— Не изменится, но есть вещи, которые я хочу изменить.

— Тогда я бы хотел, чтобы ты, Кагуя, стала скромной, взрослой женщиной.

— Это твой любимый типаж?

— Нет, не совсем.

— …Всё, я спать!

Она внезапно повесила трубку.

Всё такая же капризная.

Я уже было снова взялся за учебники, как пришло сообщение.

Рэйю: Сосредоточься.

Стены в этом доме были тонкими, и наш разговор, видимо, был слышен в соседней комнате.

«…» — я решился и позвонил Тэндзё-сан.

— Простите за шум.

— Какой смысл звонить, если ты извиняешься за шум? Все мои старания, то, что я освободила тебя от готовки, идут насмарку.

Она отчитывала меня, а я невольно радовался.

— Любое ваше желание, Тэндзё-сан, я готов исполнить.

— Как учитель, отнимать у тебя время — это нарушение профессиональной этики.

— Тяжело вам, даже дома приходится беспокоиться об учениках.

— Как бы то ни было, я чувствую ответственность.

Она, похоже, догадалась, что я говорил с Кагуей.

— Кагуя всегда была такой, не обращайте внимания.

— Но…

Моя жизнь подвергалась вторжению со стороны сводной сестры.

— Может, просто рассказать Кагуе-тян всё как есть? И попросить её молчать?

— Это будет сложно. Её главная цель — чтобы я вернулся домой. Более того, для старшеклассника жить с родителями — это норма, так что это лишь даст ей отличный повод забрать меня обратно.

Доводы Кагуи были гораздо убедительнее.

— Я понимаю, но… неужели нужно так напрягаться из-за сводной сестры? Мне кажется, ты, Юнаги-кун, очень не хочешь возвращаться домой.

Тэндзё-сан осторожно затронула эту тему.

— Ну конечно, кто же захочет отказываться от свободы одинокой жизни.

— И это всё?

— Кагуя получит на меня рычаг давления и будет меня шантажировать.

Это была наполовину шутка, наполовину правда.

Я не верил, что Кагуя, поняв ситуацию, будет молчать, да и не обязана она была.

— Даже если она твоя сводная сестра?

— Именно потому, что она моя сводная сестра.

— Может, у тебя есть какая-то причина не возвращаться домой?

С тех пор как появилась Кагуя, Тэндзё-сан почему-то очень интересовалась этим вопросом.

— Конечно, ведь вы моя соседка.

— Давай отложим меня в сторону. Это проблема, которая касается тебя лично.

— Я не просил у вас консультации.

— Может быть, в том, что ваши отношения зашли в тупик, есть и твоя вина?

— Вы хотите сказать, что я виноват?! — невольно сорвался я на повышенный тон.

— Простите. В общем, мне нечего сказать. Я возвращаюсь к учёбе.

— Наверное, я и правда полезла не в своё дело. Извини.

Звонок закончился, но у меня во рту остался горький привкус.

***

Наконец начались трёхдневные промежуточные экзамены.

По всем предметам я чувствовал себя довольно уверенно. Думаю, проходной балл набрал.

Во второй день последним предметом была история Японии.

Так как её преподавала Тэндзё-сенсей, я готовился особенно усердно.

Под её наблюдающим взглядом я быстро заполнял бланк ответов.

Когда прозвенел звонок, я был уверен, что получу высший балл. Сила любви велика.

Тэндзё-сенсей собрала работы и перешла к классному часу.

— Остался всего один день экзаменов. Не расслабляйтесь до самого конца.

Закончив напутствием, она завершила на сегодня.

— Нишики-кун, у тебя какой-то бледный вид. Ты не заболел? — обратилась ко мне Тэндзё-сенсей.

— Просто не выспался после бессонной ночи.

— Ты так плохо подготовился?

— Я очень хотел получить сто баллов по истории Японии.

— Заявлять о высшем балле — это смело.

— Надеюсь, вам понравится проверять мою работу, сенсей.

Разговор прервался.

Тэндзё-сенсей выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов.

— ? Сенсей, если у вас есть ко мне дело, я слушаю.

Но стоило мне её подбодрить, как в разговор вклинилась другая ученица.

— Рэйю-тян-сенсей, вы ещё долго? Можно на секундочку одолжить Никки? — Маюдзуми подошла вместе с Акирой.

— Конечно. Я уже закончила.

Тэндзё-сенсей уступила им, словно из вежливости, и вышла из класса.

— Никки, пойдём пообедаем? Объясни нам завтрашнюю классическую литературу в каком-нибудь кафе. Ты же хорошо разбираешься в гуманитарных предметах?

— Ладно, но у меня с собой нет ни учебников, ни тетрадей.

В сумке были только материалы по сегодняшним предметам.

— Объяснишь по нашим, — буркнула Акира.

— Понятно. Значит, у вас обеих проблемы с классической литературой.

Акира, похоже, сильна в математике, так что, наверное, она технарь.

— Точно! Вроде бы японский, а ни черта не понятно. Что ещё за неправильные глаголы! Не менялись бы они так запросто. Пожалуйста, всегда давайте современный перевод! — Маюдзуми была в отчаянии.

— Тогда пойдёмте быстрее, пока всё не заняли.

— Акира, ты командуешь, это так необычно. Проголодалась?

— Заткнись. Собирайся быстрее.

— Слушаюсь.

Я уже было потянулся за сумкой, но меня не отпускала странная реакция Тэндзё-сенсей.

Может, у неё было что-то срочное?

Сейчас мы не ужинали вместе, так что, кроме школы, почти не разговаривали. Если бы было что-то важное, она бы написала или позвонила, но то, что она подошла лично, казалось странным.

— …Простите, идите вперёд. Как определитесь с местом, напишите мне. Я быстро догоню!

— Э, Нишики! Ты куда?

— Это у меня к сэнсэю было дело!

По опыту я знал, что если откладывать то, что тебя беспокоит, ничем хорошим это не кончится.

Подчинившись интуиции, я бросился вдогонку за Тэндзё-сенсей.

Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и стал искать её глазами.

Можно было бы просто позвонить, но ученику и учителю в школе иметь личную связь — нехорошо.

Не найдя её по пути, я направился в учительскую.

Но и там Тэндзё-сенсей не было.

Я спросил у другого учителя, и мне сказали, что она пошла в помещение плавательного клуба.

Я направился к бассейну, который находился на краю школьной территории. Во время экзаменов в здании было почти пусто, и даже в обеденный перерыв коридоры были свободны. Большинство учеников уже ушли домой, так что я мог бежать, не боясь ни с кем столкнуться.

Залитый солнцем переходной коридор был ослепительно белым, как туннель.

Бежать по пустому, тихому коридору было приятно, словно всё это пространство принадлежало мне одному.

Гулко разносились только звуки моих шагов.

Пробегая мимо спортзала, я услышал стук мяча и чей-то голос.

Я невольно остановился и заглянул внутрь.

— Эй! Во время экзаменов спортзал использовать запрещено!

Тэндзё-сенсей отчитывала учеников, которые тайком играли в спортзале.

Краса и гордость нашей школы стояла, как грозный страж, излучая ауру подавляющего превосходства.

Под её напором даже старшеклассники, похожие на задиристых спортсменов, нехотя подчинились и пошли убирать мяч в кладовую. Похоже, они решили немного развеяться и поиграть в баскетбол.

— Не копайтесь! Убрали и сразу домой!

Подгоняемые её окриком, старшеклассники забросили мяч в кладовую и, как пауки, бросились врассыпную из спортзала.

— Уберите как следует! Назовите свой класс и имя!

«Простите-е!» — крикнули они и, даже не заметив меня у входа, унеслись на полной скорости.

— Вот же…

Сенсей была в ярости.

Я бесшумно подошёл к ней сзади.

В огромном спортзале были только мы вдвоём.

— Какая вы строгая, Тэндзё-сенсей.

— Что вы сказали?! — обернулась она с грозным лицом.

Ух, когда красавица злится, это производит совсем другое впечатление. Её взгляд был таким пронзительным, что я невольно струсил.

— Нишики-кун, что ты здесь делаешь? — она тоже удивилась моему появлению.

— Вы в классе выглядели так, будто хотели что-то сказать, вот я и забеспокоился и пошёл вас искать.

— И как ты меня нашёл?

— У вас громкий голос. И всё же, вы с ними не церемонитесь.

— Если учитель даст слабину, его перестанут уважать.

Она упёрла руку в бок, будто ничего особенного не произошло.

Конечно, в такой престижной школе, как Киё, не должно было быть отпетых хулиганов, которые постоянно имеют дело с полицией.

— Если бы те спортсмены начали буянить, я бы вмешался.

— Мы в школе. Умей переключаться, Нишики-кун.

— Да.

Я понимал. Это были пустые опасения.

И всё же, в моём положении я не мог не волноваться. Я почти никогда не дрался, но был готов в любой момент сжать кулаки.

Не все люди благоразумны.

Есть и такие наглецы, которые, будучи виноватыми, не признают свою неправоту и начинают лезть в бутылку.

Если дорогому мне человеку будет грозить опасность, я буду защищать его изо всех сил.

— Но спасибо за беспокойство.

Она качнула длинными волосами, повернулась спиной и вошла в кладовую.

— А-а, так и знала, что они просто забросили его.

Баскетбольный мяч не лежал в корзине, а валялся на пыльном полу.

Тэндзё-сенсей, вздохнув, принялась их подбирать.

Я тоже решил помочь и нашёл мяч, закатившийся в дальний угол.

— Так о чём вы хотели поговорить, сенсей? — спросил я, вертя в руках мяч.

— Ну, здесь нас никто не услышит.

Тэндзё Рэйю сбросила с себя маску учителя и снова стала той самой простой соседкой.

— Меня немного беспокоит твоё состояние в последние дни.

— Кроме прошлой ночи, я спал нормально.

Действительно, сегодня я лёг под утро и чуть не проспал, забыв позвонить Акире. Я ушёл из дома, не позавтракав, и купил еду в магазине вместе с ней.

Акира и сегодня по-джентльменски угостила меня шоколадным батончиком.

— Да, сон — это важно. Но мне кажется, у тебя какой-то поникший вид.

— Вам кажется.

— Ну, если так, то ладно. Но у меня есть догадки.

Тэндзё-сенсей говорила как-то неуверенно.

— Это из-за Кагуи? Всё в порядке.

— А мне так не кажется. Если у тебя есть проблемы, расскажи.

— Школьный учитель лезет в семейные дела?

— Если это поможет ученику, то да.

Тэндзё-сенсей была непреклонна.

— Какой вы преданный своему делу учитель.

— Нишики-кун, когда тебе неудобно, ты пытаешься сменить тему с помощью сарказма.

— Просто у меня язык злой.

— Тот сосед, на которого я положилась, не был таким поверхностным человеком.

Её слова были такими прямыми, что мне стало стыдно за свою позу.

Пока я искал, что ответить, снаружи послышались шаги и голоса.

— Кто-то идёт?!

— Прячься!

Тэндзё-сенсей толкнула меня на маты.

От толчка мы оба повалились друг на друга.

Мы затаили дыхание, замерли, боясь пошевелиться.

Она была так близко.

Тэндзё-сан нависла надо мной, её лицо было прямо перед моим.

В её больших глазах отражалось моё лицо.

Я слышал её дыхание. Сколько ни смотри, Тэндзё Рэйю была прекрасна.

В памяти мгновенно всплыл тот дождливый вечер, когда я повалил её на кровать в её комнате. Вспомнив свой опрометчивый поступок, я попытался отстраниться.

— Не двигайся! — тихо прошипела она.

Её тонкие руки дрожали.

Одно неловкое движение, и нас услышат.

Мне, лежавшему на спине, оставалось только замереть.

Если увидят учителя и ученика в такой позе, это неизбежно вызовет грандиозное недоразумение.

Нас ни в коем случае не должны были заметить.

В то же время я осознал один поразительный факт.

«Повезло, Тэндзё-сенсей уже ушла». «Опасно. Точно, забыли запереть». «Если спалят, она нас убьёт». «Быстро закрываем и валим».

Это вернулись те самые старшеклассники, чтобы запереть дверь.

Но сейчас мне было не до этого.

Я в полной мере ощущал на себе существование невидимой силы по имени гравитация.

Пышная грудь учительницы лежала на мне [10].

Большой, мягкий вес плотно прижимался к моей грудной клетке.

Всё моё сознание было против воли сосредоточено на этом.

Рай это или ад?

Я изо всех сил старался не двигаться, чтобы сохранить это хрупкое равновесие.

Но эта поза была слишком… возбуждающей.

Её сдавленное, горячее дыхание, вспотевшая кожа, сладкий женский запах и, наконец, ощутимый даже через одежду поразительный вес на моей груди.

Чёрт. Я воочию ощутил сокрушительную силу физического контакта.

Мой рассудок таял с каждой секундой, а инстинкты готовы были извергнуться, как лава.

— Не могу больше сдерживаться.

— Терпи. Я и сама на пределе.

— Но это критическая ситуация.

— Ещё немного.

— Невозможно.

— И что ты скажешь, если нас увидят?

— Несчастный случай.

— Думаешь, это сработает?

— Если бы вы меня не толкнули…

— Я растерялась, что я могла поделать!

Пока мы препирались шёпотом, послышался тяжёлый щелчок замка.

Когда шаги за дверью удалились, Тэндзё-сан осторожно поднялась.

— Фух, хорошо, что не заметили.

— А я был на грани.

Я невольно сел, обхватив колени. Было опасно.

— А чего ты такой подавленный, Нишики-кун?

— Не обращайте внимания. Лучше подумайте, нас заперли в кладовой.

— …Что же делать? — лицо Тэндзё-сан побледнело.

— Зачем вы спрятались?! Если бы мы просто делали вид, что я помогаю вам убирать мячи, не было бы никаких проблем!

— Н-но… это было так внезапно. Я подумала, что если нас увидят вдвоём, будет плохо… Прости.

Этот человек, когда паникует, совершает странные ошибки.

— Сенсей, у вас есть телефон?

— Я оставила его в учительской. А у тебя, Нишики-кун?

— В сумке.

Мы обыскали кладовую в поисках выхода, но двери и окна были наглухо заперты.

— Похоже, у нас серьёзные проблемы. Как думаете, завхоз нас найдёт?

— Остаётся только молиться, чтобы Акира и Маюдзуми, потеряв терпение, отправились на поиски.

— Но как мы тогда объясним, что оказались здесь вдвоём?! А-а, зачем мы только заключили это «Соседское соглашение», если теперь всё насмарку.

Тэндзё-сан схватилась за голову.

— Давайте спокойно ждать помощи и придумывать хорошее оправдание.

Я сдался и лёг на маты. В животе заурчало.

— Уже давно обед. Я тоже проголодалась.

Тэндзё-сан тоже села рядом, обессиленно опустившись на пол.

«Может, хоть леденец есть», — пошарив в нагрудном кармане, я наткнулся на шоколадный батончик. Точно, я совсем забыл, что Акира дала мне его утром.

— Сенсей, съешьте пока это, чтобы отвлечься.

Я разломил батончик пополам и протянул ей.

— Спасибо. Сладкое сейчас — то, что надо.

Она ела, смакуя каждый кусочек. Во рту стало сладко, и голод немного отступил.

— Сенсей. Когда экзамены закончатся, что бы вы хотели съесть? — спросил я, чтобы скоротать время.

— Жареную курицу.

— Отличный выбор. Я сделаю много, в густом чесночном соусе.

— Идеально. У меня уже слюнки текут.

Мы продолжали лениво болтать, но помощи не было, и даже звуков никаких не доносилось.

Время, казалось, замедлило свой ход.

— Похоже, придётся готовиться к долгой осаде.

Скоро возникнет и проблема с туалетом. Хотелось бы, чтобы нас нашли до заката.

В пыльном воздухе было неуютно, но её присутствие рядом успокаивало и придавало сил.

— Слушай, Нишики-кун. Раз уж выпал такой шанс, расскажи мне.

— О чём?

— Ты решил жить один из-за признания Кагуи-тян? Что произошло между вами, братом и сестрой, что привело к такой странной дистанции? Я хочу знать всю историю.

Её голос был серьёзным.

— Что значит «странная дистанция»?

— Ты мучаешься, но всё равно позволяешь ей приближаться.

— Просто Кагуя слишком навязчивая, а я терплю.

— Значит, всё-таки терпишь.

Тэндзё-сан спокойно анализировала каждое моё случайное слово.

Уже одно это внушало доверие к ней как к слушателю.

— Я не записывался на личную консультацию.

— Это мой личный интерес, как Тэндзё Рэйю. Я хочу знать это для будущего, и я хочу подружиться с Кагуей-тян, как с настоящей сестрой.

После таких слов я не мог отказаться.

— Если не расскажешь, я закричу.

— Что это за угрозы? Не слишком ли вы давите?

Такое требование, грозившее мне социальной смертью, сбивало с толку.

— Я спрашиваю, готовая на всё. Настолько это серьёзно. Ну, так что?

А-а, она и сама покраснела, пытаясь хорохориться.

— Тогда можно мне, отчаявшись, напасть на вас, сенсей?

— Что?! Ты готов пойти на такое?

— …

— Не молчи!

То, как она отчаянно пыталась сдержать желание убежать, было по-своему трогательно и мило.

— Я уже немного привык к такой близкой дистанции. Вы ведь и обнимали меня, и на коленях у вас лежал, и в купальнике соблазняли, и спали вместе.

— Если слушать со стороны, я похожа на какую-то извращенку.

Она выглядела так, будто вот-вот взорвётся от стыда.

— А мне, честно говоря, это приятно.

— Ну, тогда ладно.

Ладно?!

До какой степени эта женщина может неосознанно будоражить мужские сердца?

Мне кажется, если у нас и правда начнутся отношения, я не смогу себя контролировать.

Хочется поблагодарить богов за то, что такая чистая и прекрасная женщина до сих пор не попалась какому-нибудь странному типу.

— Хорошо. Ввиду вашей милости, я расскажу.

— …Что-то мне не нравится эта формулировка.

Она была недовольна.

— Вы смогли меня убедить, так что радуйтесь.

— Звучит так, будто ты выше меня.

— Что говорит человек, который пытался давить на ученика, угрожая своим телом?

Я невольно ответил по всей строгости.

А-а, для неё граница между работой и личной жизнью в общении со мной тоже становится всё более размытой.

— Мы квиты!

Она пыталась казаться сильной, но не могла скрыть своего волнения.

Как и тогда, когда я простудился, Тэндзё Рэйю, когда я попадаю в любую беду, перестаёт выбирать средства. Её кругозор сужается, а напор усиливается.

Но, наверное, это потому, что она отчаянно переживает за меня.

Даже если это просто моё самомнение, мне было до глубины души приятно, что есть человек, готовый на всё ради меня.

Сенсей снова села рядом со мной.

Я, переведя дух, начал свой рассказ.

***

— Родная мать Кагуи умерла от болезни, когда та была маленькой, и отчим растил её один. Он был спокойным, домашним человеком и очень любил Кагую, но из-за работы не мог уделять ей много времени. Наверное, в детстве Кагуя чувствовала себя очень одинокой. Из-за этого она и научилась вести себя так, чтобы привлекать внимание окружающих.

— Поэтому она так легко располагает к себе людей.

Наверное, она ещё ребёнком поняла, что если не плакать и капризничать, а вызывать к себе интерес, то получишь больше внимания.

Когда я впервые встретил Кагую, она была ещё в начальной школе. Сначала я даже напрягся, думая, что она моя ровесница.

Но когда мы разговорились, оказалось, что она обычная девочка, младше меня.

А-а, она ведь совсем ещё ребёнок.

Я хорошо помню, как решил, что должен защищать её, как старший брат.

Нишики Юнаги осознал свою роль брата.

— Нынешнее умение Кагуи казаться милой и беспомощной — это обратная сторона её детского одиночества, его отголосок.

В детстве это сходило за простое желание быть обласканной, но по мере взросления это стало будоражить в парнях романтические чувства.

— Ты хорошо понимаешь свою сводную сестру. Настоящий старший брат.

— Нам пришлось через многое пройти, чтобы научиться так разговаривать.

— Ты же говорил, что сначала она тебя игнорировала и вы почти не общались?

— Наверное, она решила, что наша мама, выйдя замуж, украла у неё любимого отчима. А меня считала её пособником и относилась ко мне враждебно.

— Конечно, жить с чужими людьми всегда тяжело.

— К счастью, при родителях она играла роль хорошей дочери, но как только мы оставались вдвоём, становилась очень холодной. Почти всегда срывала на мне зло, было довольно трудно.

Это ведь была моя первая сводная сестра близкого возраста.

В те годы мне было неловко разговаривать даже с одноклассницами, а тут — девочка почти твоего возраста под одной крышей. Я просто не знал, как себя с ней вести.

— Нишики-кун, как же вы подружились?

— Родители работали, и я проводил с ней дома больше всех времени. Говорить было не о чем, так что я убивал время, занимаясь домашними делами. Когда они задерживались, я готовил ужин, и за едой мы потихоньку начали разговаривать.

— Надо же, ты умеешь завоёвывать сердца с помощью еды.

— Когда это говорит Тэндзё-сенсей, это звучит особенно убедительно.

Недаром она плакала над моим карри.

— Мои дела тут ни при чём! Так, продолжай.

Она поторопила меня.

— Она стала помогать мне по дому, мы начали вместе ходить в школу. В выходные тоже гуляли вдвоём. Мне было приятно, что она ко мне привязалась.

— Постепенно вы сблизились.

Я тоже привык к роли старшего брата.

— Ну, до этого момента всё было хорошо. Как вы можете догадаться, в средней школе Кагуя была очень популярна.

— Кагуя-тян такая яркая, общительная и милая, парни, должно быть, падали штабелями.

С оценкой Нишики Кагуи с точки зрения учителя я был согласен.

— А вы, сенсей, всегда были популярны?

— У меня не было миловидности. Я уже говорила, я была очень колючей и совершенно не интересовалась романтикой. Парней, которые пытались со мной заговорить, я ненавидела, как змей, и они меня только раздражали.

Какая последовательность.

— …Удивительно, что человек с таким характером согласился на «Соседское соглашение» и на наши отношения.

— Это потому, что ты… Так, не сбивай меня с темы! Сейчас мы говорим о твоих отношениях с Кагуей-тян! Давай, продолжай!

Она насильно вернула разговор в прежнее русло. А мне так хотелось побольше узнать о Тэндзё Рэйю в школьные годы.

— Э-э, ну, Кагуя была из тех заметных девочек, о которых говорят даже в других классах. Был случай, когда ей одновременно признались пятеро.

— И что ты тогда думал о Кагуе-тян?

— Она моя сводная сестра, так что я думал: «Ого, какая она милая и популярная», и всё.

— Ух, как холодно.

— Если бы она каждый раз докладывала мне, кто ей признался и кому она отказала, что бы я, как брат, мог с этим поделать? Более того, мои друзья просили меня познакомить их с Кагуей. Ну, в общем, из-за того, что я не проявлял к ней особого интереса, Кагуя завелась.

— Это когда человек, привыкший всем нравиться, начинает зацикливаться на том, кто не обращает на него внимания.

Спокойный анализ учительницы очень помогал.

— Наверное, я, будучи всегда рядом — и дома, и в школе, — стал для Кагуи первым человеком, с которым она могла быть полностью собой. С каждым днём дистанция сокращалась, и она стала липнуть ко мне даже дома.

— Любить старшего брата в первом классе средней школы… такие девочки бывают, конечно.

Она тоже почувствовала, что дело пахнет керосином.

Я подошёл к самому главному.

— Она так сильно липла ко мне и в школе, и дома, что я в конце концов не выдержал и разозлился. Сказал, что, сколько бы мы ни были братом и сестрой, у нас нет кровного родства, и всему есть предел. Что я тоже парень и не хочу, чтобы мы начали воспринимать друг друга как мужчину и женщину и чувствовали себя неловко… И знаете, что она мне ответила?

Тэндзё-сенсей молча ждала продолжения.

***

— «Я не хочу становиться тебе сестрой!»

***

— Кагуя-тян по-настоящему в тебя влюбилась, — озвучила её чувства Тэндзё-сан.

— И в этот самый момент домой вернулась мама.

— Это… — Тэндзё-сан не нашла, что сказать.

— Это было хуже, чем просто неловко. Семья была на грани распада.

Даже сейчас от воспоминаний у меня сводило желудок.

— Теперь я понимаю, почему ты сказал, что у тебя испортились отношения с матерью.

— Думаю, мама была в ужасе. Сводная дочь вдруг влюбляется в родного сына — это как бомба, заложенная в только что созданную семью.

— Сложно. Нельзя же было просто закрыть на это глаза.

— В итоге кто-то должен был пострадать. И самым безболезненным решением было то, что уйду я.

— А твои родители согласились?

— Ну… Похоже, они и сами смутно догадывались о чувствах Кагуи, так что в конце концов дали согласие.

— Просто так отпустить из дома своего сына? — с сомнением спросила она.

— Тут я их опередил. Я договорился о помощи со своим родным отцом, а их поставил перед фактом. Для них это был хороший предлог: я стал старшеклассником, хочу сосредоточиться на учёбе и не смог привыкнуть к новой семье.

— Отговорки.

— Это был выбор, при котором никто не пострадает. Родители просто уважили желание сына.

Тэндзё-сан не упустила и тени сомнения в моём голосе.

— Если это твои истинные чувства.

— Чтобы всё уладить, лучшим выходом было мне отдалиться от Кагуи.

— Почему ты говоришь о себе так отстранённо, будто это касается кого-то другого?

— А?

Я на мгновение не понял, о чём она.

Но она смотрела на меня с грустью и злостью.

— Теперь я понимаю, почему ты кажешься таким взрослым, Юнаги-кун. У тебя привычка ставить себя на последнее место, а других — на первое.

— Но я ведь довольно прямо говорю о своих желаниях, разве нет? — попытался я отшутиться, но выражение её лица не изменилось.

— Самопожертвование — это благородно, но так ты просто сломаешь себе душу.

— Это мой выбор! — мой эмоциональный голос гулко разнёсся по кладовой.

— Какой же ты глупый.

С этими словами Тэндзё-сан обняла меня.

Она обняла меня и стала нежно гладить по голове.

Я не мог сопротивляться.

Её тепло окутало меня, и я успокоился.

— Сенсей, мы в школе.

— Только сейчас — исключение.

Её спокойный голос усмирял, и я послушно подчинился.

— Ты бы предпочёл, чтобы у тебя не было сводной сестры?

— Конечно же, я был рад. Кагуя научила меня, как весело быть не одному. Она была и будет моей важной сводной сестрой.

— Ты замечательный старший брат.

Куда бы я ни шёл, я всегда буду для Нишики Кагуи только братом.

— Да, поэтому ты не выбирал. Ты слишком добрый, у тебя просто не было другого выбора.

Только она смогла понять, что у меня на душе.

— Сенсей.

— Что?

— Я не такой уж и замечательный парень. Меня чертовски интересуют всякие пошлые вещи.

— Я знаю. Я всегда чувствую твой взгляд.

— Я хочу поцеловать вас, сенсей.

Мы прижались друг к другу и смотрели в глаза.

Её влажные глаза, раскрасневшиеся щёки, блестящие губы — я хотел ощутить всё это ещё ближе.

— Юнаги… кун…

— Ведь только сейчас — исключение, верно?

Я нежно коснулся её щеки. Её ухо вспыхнуло, а кончики длинных ресниц дрогнули.

— Н-нельзя.

Но она не отстранилась.

Она закрыла глаза — от страха или в ожидании?

Сейчас в мире были только мы вдвоём, это был наш секрет, слова были не нужны.

Я коснулся её красивых губ… и вытер пальцем уголок рта.

— Сенсей. У вас тут шоколад.

— Фе?

Я показал ей испачканный в шоколаде указательный палец.

— Похоже, испачкались, когда ели батончик.

— ~~~~~~~~~~?!

— Это вам за тот раз. Или вы и вправду не были против поцелуя? — с самодовольной улыбкой поддразнил я её.

Она, уткнувшись лицом мне в грудь, издала какой-то нечленораздельный звук и принялась колотить меня кулачками.

— Ничего! Ничего не было, ясно!

— Чего не было?

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

— Простите, если обнадёжил. Тогда, может, ещё раз? — я сделал вид, что собираюсь положить руки ей на хрупкие плечи.

***

— Нишики, ты здесь? И Тэндзё-сенсей с тобой?

***

Это был голос Акиры.

— Кубоин-сан! Слава богу! Нас заперли! Открой сейчас же!

Тэндзё-сенсей оттолкнула меня и бросилась к двери.

Ей уже было всё равно, что нас увидят вместе.

— Подождите! Рэйю-тян-сенсей, Никки, я сейчас открою!

Наконец дверь открылась.

— Рэйю-тян-сенсей и Никки, обнаружены! — возбуждённо воскликнула Маюдзуми, указывая на нас пальцем.

— Спасибо вам обоим!

Тэндзё-сенсей выскочила наружу, словно спасённая от смерти.

— Сенсей, почему вы так паникуете? — Акира с подозрением посмотрела то на меня, то на неё.

— А, Никки, ты что, занимался с Рэйю-тян-сенсей чем-то пошлым?

— Пытался, но мне отказали, — я вышел следом с невозмутимым видом и попытался отшутиться.

— Конечно, нет! — тут же возразила сенсей.

— Нишики, ты отвратителен. Сенсей, я в вас разочарована, — на лице Акиры не дрогнул ни один мускул.

— Кубоин-сан, не принимай слова Нишики-куна всерьёз.

— Но, сенсей, у вас всё лицо красное.

Акира смотрела на неё прищурившись, словно пытаясь что-то разглядеть.

— Здесь просто жарко.

— Это я так разгорячился, что поднял температуру в кладовой.

Чтобы защитить сенсея, я нагло врал в три короба.

А-а, вот это и есть «ставить себя на последнее место».

— У-у-у, Никки-зверь, — рассмеялась Маюдзуми.

— И вообще, Нишики, почему ты оказался заперт с учительницей? — проигнорировав мои слова, твёрдо спросила Акира.

— Просто несчастный случай. Убирали здесь, и нас не заметили и закрыли.

Я увидел, как неловко стоит рядом сенсей. Ей хотелось поскорее уйти, но перед учениками она не могла вести себя опрометчиво и металась в нерешительности.

Глядя на неё, я придумал оправдание.

— Сенсей, вы идите. Я запру и отнесу ключ в учительскую.

— Остальное на тебе!

Поверив моему взгляду, Тэндзё-сенсей быстрым шагом вышла из спортзала.

— Слушай, Никки, а правда ничего не было? Моё чутьё на романы, острое, как у полицейской собаки, говорит, что здесь что-то нечисто.

Когда мы остались втроём, Маюдзуми подошла ко мне с многозначительным видом.

— Маюдзуми, вот скажи, что бы ты подумала, если бы к тебе, когда ты терпишь и хочешь в туалет, начал приставать парень?

— Сдохни☆.

— Вот именно.

— А-а, ну да… это точно.

— Этого просто не могло быть.

Конечно. Со стороны казалось, что мы с Тэндзё Рэйю совершенно не пара. Они обе, разумеется, думали так же.

Пока не появится неопровержимых доказательств, никто и не заподозрит, что между нами что-то есть.

— Ну и влипли вы.

— Честно говоря, вы меня спасли. Как вы вообще нас нашли?

— Мы тебе писали, а ты не отвечал, вот мы и вернулись в школу. Твоя сумка была в классе. Пошли в учительскую спросить у Тэндзё-сан, а нам сказали, что и она ещё не вернулась. Вот так и нашли.

— Заставил вас побегать.

— Вместо извинений угостишь нас обедом.

— Точно! Мы твои спасители!

— С удовольствием.

Сегодня я, конечно же, безропотно подчинился.

---

Примечания:

[1] おあいこ (oaiko): Разговорное выражение, означающее «квиты», «в расчёте», «ничья». Используется, когда услуги или долги взаимно погашены.

[2] 寸止め (sundome): Термин из боевых искусств, означающий остановку удара в миллиметре от цели. В разговорном языке и сленге эта идиома широко используется для описания ситуации, когда действие прерывается в самый последний, кульминационный момент, часто с сексуальным подтекстом (аналог «прерванного акта» или «дразнилки»).

[3] 色っぽい (iroppoi): Прилагательное, описывающее не просто красоту, а именно сексуальную привлекательность, чувственность, соблазнительность. В отличие от «красивый» ('綺麗') (kirei) или «милый» ('可愛い') (kawaii), оно несёт в себе взрослый, эротический подтекст.

[4] Ｈな展開 (H-na tenkai / эччи-на тэнкай): 'H' (произносится «эччи») — это первая буква слова '変態' (hentai), означающего «извращение» или «извращенец». В японском сленге 'H' используется как эвфемизм для всего, что связано с сексом и эротикой. Таким образом, фраза означает «эротическое/пошлое развитие событий».

[5] 仏のように優しい (hotoke no you ni yasashii): «Добрый, как Будда». Распространённое японское сравнение, означающее высшую степень доброты, милосердия и терпения.

[6] 玉虫色の返事 (tamamushi-iro no henji): Буквально «ответ цвета крыльев златки». Златка ('玉虫', tamamushi) — это жук с ярким, переливающимся панцирем, цвет которого меняется в зависимости от угла зрения. Эта идиома означает уклончивый, двусмысленный, неопределённый ответ, который можно трактовать по-разному.

[7] В оригинале использована японская пословица あばたもえくぼ (abata mo ekubo), буквально «и оспины [кажутся] ямочками на щеках». Русский фразеологизм «любовь слепа» является её точным смысловым аналогом.

[8] В оригинале: わんこそばかよ (wanko soba ka yo): «Это что, ванко-соба?». Ванко-соба — это традиционный для префектуры Иватэ способ подачи гречневой лапши, когда гостю в маленькую миску непрерывно подливают новые порции, пока он не наестся до отвала и не накроет миску крышкой. Юнаги сравнивает нескончаемый поток сообщений от Кагуи с этим «бесконечным» блюдом.

[9] 一人っ子 (hitorikko): «Единственный ребёнок в семье». В Японии существует стереотип, что единственные дети могут быть более эгоистичными, избалованными или менее чуткими, так как им не приходилось делиться с братьями и сёстрами.

[10] 豊満な胸 (houman-na mune): '豊満' (houman) — это прилагательное, используемое для описания женской фигуры, в частности груди. Оно означает «пышная», «полная», «обильная», «роскошная». Это не просто «большая», а слово с явным комплиментарным и эротическим оттенком.