— Давайте просто покончим с длинными вступительными речами и выпьем за госпожу Канаэ!

С громким возгласом Узуя Тенгена звук звенящих друг о друга бокалов в тот же момент раздался в зале.

Всего лишь четверг, а популярная идзакая, которая находилась примерно в десяти минутах от «Академии Клинка», где они работали, уже была набита подвыпившими клиентами.

— Я — Кочо Канаэ, и для меня большая честь занять должность учителя биологии в моей альма-матер. Если есть что-то, что я, возможно, могу сделать неправильно, прошу, не стесняйтесь указывать на это! — девушка смиренно склонила голову. Её очаровательная внешность и нежная улыбка поражали каждого вокруг.

Её младшие сёстры также были красавицами, и мальчишки их просто обожали. Даже сама Канаэ, будучи студенткой «Академии Клинка», была легендарной личностью, которая завоевала любовь как среди учеников мужского, так и женского пола.

«Она за столь короткое время покорила всех мальчишек».

Узуй пил пиво, втихушку наблюдая за столами вокруг. Не говоря уже об учителях-мужчинах, даже учительницы были очарованы Канаэ.

На самом деле, когда она только поступила на работу в школу и представилась во время утреннего собрания, ситуация оказалась хаотичной. Один член дисциплинарного комитета так разволновался, что издал такой отвратительный пронзительный крик, и всем вокруг пришлось заткнуть уши. Затем, после того, как некий учитель физкультуры набросился на вышеупомянутого человека, друзья этого парня еле привели его в чувства.

«А с другой стороны…»

Узуй взглянул на преподавателей, сидевших с ним за одним столом.

Учитель истории Ренгоку Кёджуро не пил много алкоголя, зато весьма энергично поглощал рис со сладким картофелем. Учитель математики Шинадзугава Санеми, в отличие от него, с алкоголем был на «ты», и теперь пил бокал за бокалом, как будто воду, в то же время успевая болтать со своим младшим братом по телефону: он отчитывал его по поводу плохой оценки. Разумеется, как раз по математике. Когда Узуй только представил, что мальчик на другом конце провода, скорее всего, сейчас стоит на коленях и дрожит всем телом под ворчание старшего брата, он не мог не посочувствовать бедняжке.

Что же до классного руководителя 1-го класса — Химэджимы Гёмея… Поскольку он уже преподавал в «Академии Клинка», когда Канаэ была ученицей, то он держался особняком, когда столкнулся с нею снова.

Учитель физкультуры и наставник дисциплинарного комитета — Томиока Гийю — сейчас спокойно ел гарнир и пил из своей чашки саке. Он словно не хотел ни с кем разговаривать. Но это не потому, что он был в плохом настроении, просто он всегда придерживался одного жизненного правила: когда я ем, я глух и нем.

Складывалось ощущение, что эти парни словно побрили головы и стали монахами, чтобы очистить свои сердца от мирских желаний. Узуй сбит с толку. Но именно по этой причине их усадили так, чтобы все они сидели с Канаэ.

Среди всех его коллег, которые сегодня просто делали всё, что хотели, за разговор в основном отвечал сам Узуй.

А вот Канаэ была хорошим слушателем, и независимо от того, на какую тему шёл разговор, она могла дать искренний и приятный ответ. Но когда Узуй случайно упомянул странный слух, который в последнее время стал популярной темой среди студентов, улыбка исчезла с лица новоявленной учительницы.

— Так что там про горшок в классе биологии и старика, который ползает по коридорам…? — Канаэ подложила руку под свой красиво очерченный подбородок и сделала вид, что глубоко задумалась.

— Ха-ха, а вы не особо жалуете страшилки, госпожа Канаэ?

Узуй спросил это в шутку, но девушка только покачала головой с милой улыбкой.

— Не то, чтобы… В действительности они мне очень нравятся. — Затем выражение её лица снова стало строгим, и она продолжила говорить: — Но раз ученик пострадал, как учитель, я не могу просто ничегошеньки не делать.

— Госпожа Канаэ абсолютно права! Я полностью согласен!

Глаза Ренгоку внезапно расширились, он отложил рис в сторонку и поднял голову. Он был весьма страстным учителем, и его обожали ученики, и это было взаимно: он всегда поддерживал их и был к ним привязан, как старший брат.

— Когда ученик в беде, как я, Ренгоку Кёджуро, могу просто бездействовать?!

— Приятель, почему бы тебе не продолжить спокойно есть свой рис со сладким картофелем?

— А, может, мы могли бы патрулировать школу, особенно проверять класс биологии и коридоры. Может быть, завтра вечером?! Как ты думаешь, Узуй?!

— Чего ты втягиваешь меня в это? Кто бы вообще захотел пойти?

— Это наша работа как учителей — защищать спокойствие и мир в академии.

Узуй почувствовал волну усталости, когда увидел своего восторженного друга в таком воодушевлении. С Ренгоку сладить в такое время было особенно хлопотно. Как раз в тот момент, когда он думал, как убедить своего коллегу отказаться от этой идеи, Канаэ подняла руку и сказала:

— Если это не слишком затруднит, могу я сопровождать вас двоих?

— Чего? Нет, я не пойду…

— Пожалуйста, я обязательно помогу!

— Я ж сказал, что не пойду!

— А давайте просто все вместе пойдём на разведку и защитим студентов, Узуй!

Тенген был крайне встревожен. С этими двумя оказалось удивительно трудно разговаривать. Ренгоку и так был эгоцентричен с самого начала, но он не ожидал, что Канаэ окажется не намного лучше.

Две пары ясных глаз смотрели прямо на него, и от их чистых невинных взглядов ему хотелось спрятаться под стол.

«Блин, давайте просто всё закончим и быстро уйдём!»

Если так подумать, ничего особенного в патрулировании школы не было. Всё равно ничего не должно произойти. Самое большее — они собирались просто обойти школу, возможно, в течение часа, а потом разойтись.

— Ну хорошо, хорошо, хорошо, я понял! Встретимся у школьных ворот завтра вечером в одиннадцать!

— Да!

— Спасибо!

В этот момент Ренгоку и Канаэ оба улыбнулись. Поддакнув им разок, Узуй в отчаянии посмотрел на Химэджиму, который сидел напротив. Было бы желание — надо затащить с собой кого-нибудь ещё. Чтобы не было скучно.

— Эй, Химэджима, ты же пойдёшь с нами, правильно?

— В патруль, да…?

Несмотря на то, что у этого человека было большое и крепкое тело, у него также было очень мягкое сердце. Он поднял голову от своей подогретой чашки с саке и тихо произнёс:

— Конечно, я бы очень хотел присоединиться… Жаль, что завтра у меня намечена деловая поездка. Поскольку я не могу быть уверен, когда вернусь, то не приду. Я приношу свои извинения!

— Пф, то же мне, придумал отговорку, хитрый какой… Э-э-эм, Шинадзугава, как насчёт тебя?

Узуй отвернулся от Химэджимы. Санеми только что закончил разговор с младшим братом. Он убрал мобильный и поднял голову, нетерпеливо прищурив один глаз под длинной чёлкой, затем уже посмотрел в сторону Тенгена:

— Чего? О чём вы там?

Даже когда он был в классе, Шинадзугава никогда не носил галстук и не застёгивал рубашку. Несмотря на то, что он выглядел довольно свирепо, и просто приблизиться к нему было бы достаточно, чтобы съёжиться от страха (многие малые дети и вовсе плакали), а его речь звучала резко и пронзительно, он был крайне добр и мягок со стариками и слабыми, а также с женщинами и детьми. Если только дело не касалось вопросов, связанных с Томиокой, с которым он никогда не ладил (поговаривали, это всё из-за Гийю, который не любил математику), он на самом деле являлся очень разумным парнем.

Наверное, стоит ещё разок упомянуть, что он не застёгивал свою рубашку должным образом, даже когда дело касалось официальных мероприятий, таких как свадьбы или похороны. Вот такой фамильярный человек.

— Не притворяйся, ты слышал нас, когда болтал по телефону, ну? Завтра мы собираемся патрулировать школу!

— Извини, я не могу прийти.

— А? Да почему? На свиданку собрался, признайся?

— Чт… Не равняй меня с такими, как ты, любвеобильный ты наш! — Шинадзугава сердито прищёлкнул языком, а затем продолжил довольно грубовато: — Моя мама обычно работает сверхурочно допоздна, даже в пятницу вечером.

Вероятно, ему нужно будет забрать свою мать с работы или же скорее вернуться домой, чтобы приглядеть за младшими братьями и сёстрами.

Он слышал, что отец Санеми умер, когда тот был совсем мелким, а его мать все эти годы упорно трудилась, чтобы самостоятельно вырастить семерых детей, поэтому Санеми уделял первостепенное внимание родным.

— Ну какой хороший старший брат! Так любит свою семью! Как всегда, ха!

— А ты шумный нынче.

Шинадзугава внезапно отвернулся. Остальные, наблюдавшие со стороны, не могли удержаться от улыбок.

— Так-так… Томиока! — Узуй посмотрел направо. — А ты что скажешь?

Томиока, который давненько уже не произносил ни слова, проглотил пищу во рту и медленно открыл рот, чтобы заговорить:

— Я… я…

— Ну и отлично! Так как у тебя дел никаких нет, идёшь с нами!

Неизвестно, был ли он так пьян, но Томиока говорил более невнятно, чем обычно. Узуй потерял терпение и принял решение в условиях частичного принуждения. В этот момент к их столу принесли огромную тарелку жареных куриных крылышек такояки, а также тушёного лосося с редиской. Увидев, что там была его любимая еда, Томиока на мгновение отвлёкся.

— Вот, выпей! — Сказал Узуй, а затем налил ему саке. Его коллега молча кивнул, а затем также молча всё выпил.

После этого приветственная вечеринка Канаэ затянулась до самого раннего утра. Большинству преподавателей на следующий день приходилось терпеть похмелье и недосып, стоя у лекционного стенда.

Время шло, заканчивалась рабочая пятница, и вот, наконец, пробило одиннадцать вечера.

***

— Блин! Холодно… Кто бы мог подумать, что ночь будет такой холодной!

Узуй выгнул спину под шумным ночным ветром. Поскольку он прибыл раньше, чем ожидалось, остальных ещё не было. Прохладная погода, а также недавнее похмелье вызывали у него необычайную сонливость.

Тенген жевал резинку, чтобы не заснуть, и играл в приложении в своём телефоне, чтобы хоть как-то убить время.

— Извините, я опоздал!

— Ну ты действительно тормоз, Томи…

Когда он обернулся, то увидел, как Томиока бежал в его сторону с поднятой рукой… и с улыбкой на лице. Как только он увидел эту лучезарную улыбку, жвачка, которую Узуй как раз надувал в шарик, лопнула.

Добравшись до коллеги и немного оглядевшись, Томиока вздохнул с облегчением:

— Остальные, похоже, ещё не пришли. Несмотря на то, что уже июнь, ночи до сих пор довольно холодные. К счастью, нам не нужно заставлять Канаэ ждать.

— Э-э-э…

— Эй, Узуй, тебе холодно? Могу одолжить свою куртку, если хочешь.

— Ты кто вообще такой?! — Тенген, который наконец пришёл в себя, громко закричал.

Учитель физкультуры удивлённо моргнул.

— А? Кто… Я — Гийю Томиока.

— Что за чушь?! Томиока, которого я знаю — человек, который не любит болтать, у него угрюмый характер, он игнорирует всех вокруг, и у него такой взгляд, что один Бог знает, о чём он думает, а не вот этот жизнерадостный парень!

— А это не слишком ли грубо? Узуй, ты всегда таким меня видел?

— И почему ты называешь меня так ласково по имени? Ты никогда не обращался ко мне на «ты»!

(П/П: В оригинале, разумеется, Томиока назвал его «Узуй-кун».)

Затем Тенген почувствовал озноб, всё его тело буквально воспротивилось этой ситуации, и на обеих его руках появились мурашки.

«Что случилось с этим парнем…»

Теперь, когда он подумал об этом, то вспомнил, что во время их вчерашней вечеринки с выпивкой в блюде с тушёным лососем оказался какой-то лишний гриб. В то же время владелец заведения извинился перед ними напрямую и сказал, что, когда готовили блюда, что-то случайно перепуталось. Может быть, и грибочек тот был ядовитым? Узуй искренне забеспокоился.

— Простите! Опоздал!

— А, Ренгоку. Ну наконец-то адекватн…

Узуй повернулся в направлении громкого голоса только для того, чтобы увидеть своего друга, несущего на спине огромную альпинистскую сумку. Тенген не мог удержаться и обхватил голову руками.

— Эй-эй! Ты правильно расслышал, куда мы вообще собирались? Что это за багаж?

— Сёнджуро очень беспокоился обо мне, поэтому собрал всю соль в доме, чтобы я мог взять её с собой!

— Ты притащил с собой СТОЛЬКО соли?! Да сколько соли вообще в вашем доме?

— Ну у меня есть крупная соль, поваренная соль, а также каменная соль! А ещё рисовые крекеры со вкусом соли!

— На кой чёрт тебе рисовые крекеры со вкусом соли? Ты есть собрался что ли… И, кроме того, не слишком ли крупная эта каменная соль? Она почти размером с ребёнка!

— Ты прав. В каком магазине продаётся этот вид соли? — Томиока высунул голову из-за плеча Узуя, который уже не знал, что и сказать, и мило улыбнулся. — Но Сёнджуро действительно хороший младший брат, который заботится о тебе. У меня вот только старшая сестра, а младших братьев и сестёр нет.

Услышав этот весёлый тон, Узуй вспомнил о жутком поведении Гийю, и схватил Ренгоку за плечо.

— Слушай меня! С Томиокой что-то не так.

— С нашим Томиокой? — Ренгоку сделал такое лицо, как будто вообще ни слова не понял.

— Опять? — Томиока пожал плечами, как будто его это задело.

Видя, что коллега намеренно корчит беспомощное выражение лица, Узуй так разозлился, что даже зубами заскрипел. Томиока отвёл взгляд от Тенгена и заговорил с Кёджуро:

— Он всегда такой вредный. Приятель, ты можешь сказать что-нибудь, чтобы убедить его, что я в порядке?!

«То, как ты говоришь, уже странно! Что это за тон? Что за «приятель»?»

Расстроенный Узуй посмотрел на Ренгоку и попытался найти у него поддержку. Тем не менее, он просто молчал с наивным видом. Вместо «нужной Узую поддержки» он спросил:

— В каком смысле?

— А, э-э, ну…

Тенген уже не знал, как реагировать. В глазах его друга не было ни тени сомнения.

— Разве ты не сказал, что с Томиокой что-то не так? А в каком смысле «не так»?

Возможно ли, что в глазах самого Кёджуро Томиока ничем не отличался от обычного себя? Этот учитель физкультуры, который был таким же, как любой другой парень.

«Да разве не очевидно, что в нём ВСЁ не так? Это слишком странно!»

Жаль, что Санеми не было рядом. В отличие от этого наивного Ренгоку, Санеми определённо был бы так же шокирован, как сам Узуй. Стоило подумать об этом, как Тенген внезапно осознал…

«Нет, погодите. Это действительно так? Каким человеком изначально был Томиока?»

Видя, что Ренгоку не реагирует, Узуй сам в себе засомневался.

«Томиока. Томиока Гийю. Обычный Томиока…»

Постепенно его уверенность в себе угасала. И вдруг как будто рядом с треском раздался звук лопнувшей струны.

«И почему-то это больше не имеет значения».

Кстати говоря, почему он вообще должен думать о проблеме Томиоки?

«Это галлюцинация! Точно! Это всего лишь галюны после пьянки!»

Узуй внезапно почувствовал, что сама ситуация просто не от мира сего. Затем уже Канаэ подошла к ним, и группа преподавателей начала своё ночное патрулирование.

Они вместе прошли через школьные ворота и вошли на территорию школы.

И, конечно, ночью в академии оказалось настолько темно, будто само здание стало совершенно незнакомым.

***

— А здесь действительно темень!

— Знаете, даже несмотря на то, что сейчас не самое подходящее время это говорить, но такое чувство, что мы участвуем в какой-то игре на проверку храбрости! Как же это захватывающе!

— Смотрите под ноги, Канаэ.

— Ага, спасибо.

Ренгоку держал фонарик, пока Узуй включал свет на своём телефоне. Они шли вдвоём по тёмному, как смоль, коридору, в то время как Канаэ и Томиока следовали позади них.

— Давайте начнём с проверки горшка в классе биологии.

Они не могли быть уверены, где появится тот самый старик, который ползал по коридорам, поэтому решили начать с места более знакомого.

— Да! Если я не ошибаюсь, это из горшка появляется жуткий старик?

— Брось. Не смешивай эти два инцидента вместе.

Такими темпами оригинальная страшилка может стать ещё более нелепой и жуткой. И далее отряд двинулся уже с мыслями о том, из чего конкретно состояла та страшилка:

У первого чудища три рта, один глаз и много рук.

Ёкай цепляется за человека, на которого нацеливается.

Может заболтать вас разговором о каких-то странных вещах, а если проигнорируете его — он защекочет вас до смерти.

Он холостой (По словам одного юноши, которому очень нравятся боевые куклы).

Если вы внимательно присмотритесь, его левая и правая стороны не слишком симметричны. Но если укажете на это, ёкай так разозлится, что начнёт ругаться отборной бранью.

Ещё он верит, что он художник, но при этом смеётся жалким смехом.

— Тогда что касается ёкая, который ползает по коридорам…

Ползает по всей школе и плачет.

Говорит очень обидные слова.

Он похож на пожилого человека в кимоно, но если вы внимательно присмотритесь, у него на голове растут рога и клыки. Он совсем не похож на человека.

Нападает на тех, кто меньше его, а затем крадёт их вещи.

Он пытался напасть на Токито (не путать с учителем физ-ры!) из средней школы, но тот жестоко ударил его ногой, и теперь у ёкая огромная шишка на голове.

— В таком случае они вообще не опасные, — вздохнул Узуй.

Цепляться за других, щекотать, воровать — это могут делать и люди. Помимо того, что у них была пугающая внешность, ёкаи в лучшем случае просто делали пакости. А ползущий по коридору ёкай, который проиграл мальчику из средней школы? Ну и смех! Узуй не мог не согласиться с тем, каким всё это казалось бредом.

Во-первых, он не был в восторге от этой вылазки, теперь он был ещё больше подавлен. С другой стороны…

— Мы определённо не можем отпустить этих ёкаев! — Ренгоку необычайно разозлился и напряг мускулы лица. — Преследовать людей — это неправильно!

— Ну, это, конечно, верно, но…

— Несмотря ни на что, они не должны причинять вред ученикам! Я, Ренгоку Кёджуро, обязательно избавлю школу от злых духов! — громко заявил вспыльчивый учитель истории.

Словно в противовес его заявлению из глубины тёмного коридора внезапно донёсся пронзительный звук.

Стук-стук… стук-стук…

Это был звук чего-то ползущего по полу. А время от времени слышался плач, и хриплый голос причитал:

— Почему… все продолжают издеваться надо мной… Я не сделал ничего плохого… почему…

Несчастный голос продолжал ворчать:

— Это не моя вина! Я не виноват… если ты хочешь винить, вини эти руки… Но почему все издеваются надо мной… Ах… Как ненавистно… Мир полон злобных и жестоких людей, которые мучают «слабых»…

Узуй резко остановился и воспользовался телефоном, чтобы осветить то направление, откуда доносился голос.

— Твою ж м…

Старик с двумя острыми рогами и потрескавшейся кожей дрожал под светом фонарика. На нём было древнее на вид кимоно, и с первого взгляда можно было подумать, что это и правда человек. Но стоило приглядеться, и можно понять, что это чудовище. Огромная шишка вздулась от его лба до макушки головы. Должно быть, это было вызвано пинком того парнишки из средней школы.

«Шутите что ли?! Эта жуть реальная?!»

Он предполагал, что это было, скорее всего, недоразумение и слухи среди студентов, но он никогда бы не подумал, что такое действительно существует…

Узуй не знал, что делать в тот момент. Если бы нечто в коридоре было человеком, если бы у «этого» был разум, он мог бы с ним разобраться. Треснуть пару раз и всё. Но он никак не смог бы справиться с реальным ёкаем одними своими кулаками.

— Эй! Эй, Ренгоку! Давай сначала бросим соль! Достань свою соль… — сказал Тенген, затем обернулся, только чтобы не найти и следа своего коллеги. — А-а-а? Куда делся этот парень…?

Увидев, что Кёджуро быстро прошёл мимо ёкая без каких-либо колебаний, Узуй впал в ступор, и его глаза расширились.

«Да что этот дурак творит? Он не может быть настолько напуган, чтобы притворился, будто не видит! Нет, нет, нет, этот парень просто не может!»

С тех пор как они познакомились, будучи ещё студентами, Узуй никогда не видел, чтобы Ренгоку чего-то боялся. Кроме того, разве он не сказал, что должен избавиться от демонов ради своих учеников?

«Возможно, у него есть стратегия? Не подумал бы, что он заранее всё планирует!»

Когда Узуй впал в замешательство, Канаэ сделала какое-то движение позади него, и он, наконец, о ней вспомнил.

— Госпожа Канаэ, с вами всё в порядке?

Он постарался говорить как можно спокойнее. Проявить, так сказать, заботу о новенькой учительнице. Она ведь, наверняка, в ужасе сейчас, увидев такого жуткого ёкая в полутьме…

— Если страшно, закройте глаза и возьмите мою…

Узуй замолчал на середине фразы, потому что понял, что девушка совсем не испугалась. Эта красотка лишь быстрым шагом прошла мимо и встала перед чудовищным стариком. Чистым и звонким голосом она начала петь:

— Да встанут во главе воинства моего командующие…

Спев куджи-ин*, она вытащила что-то похожее на талисманы из внутреннего кармана своего пальто и бросила их в лоб старику.

(П/А: куджи-ин. Это нечто вроде китайской мантры, сопровождаемое мудрой.)

Как только талисманы коснулись его, тело ёкая сразу же сгорело.

— Йа-а-а-ахх!!! — Старик испустил ужасный вопль.

Тело ёкая сгорело в одно мгновение, причём так, что не осталось даже пепла.

Затем в коридоре воцарилась пугающая тишина.

— КАКОГО?!..

Поскольку развитие ситуации оказалось слишком внезапным, Узуй пребывал в полном шоке. Затем Канаэ ухмыльнулась и сказала:

— Теперь всё в порядке.

— И-ик… — издал короткий крик Томиока и медленно попятился от Канаэ.

— Ну что же вы? Пойдём!

— Э-э-эй, — видя, что она так беспечно подталкивает их вперёд, Узуй не мог не воспротивиться. — Вот только что! Чего это такое было…

— Какие-то проблемы?

Девушка обернулась с улыбкой, столь же прекрасной, будто у самой милой феи. Несмотря на то, что тон голоса и отношение Канаэ были такими же нежными, как и всегда, Узуй вместо спокойствия почувствовал, будто она угрожает ему. Словно он не должен ничего спрашивать.

В такой ситуации просто не было смысла спорить с женщиной. Это был принцип, которому Тенген научился на собственном опыте.

— Что вы, ребята, там делаете?! Поторопитесь! Надо попасть в класс биологии!

Ренгоку, который так и шёл впереди, понял, что остальные тормозят. Он энергично махнул им рукой.

Этот парень ничем не отличался от Ренгоку, которого он знал. Нет, это было нечто большее… Казалось, что его даже не побеспокоил странный инцидент, который только что произошёл. Несмотря на то, что он чувствовал, будто что-то не так, Узуй всё ещё следовал за своим энергичным коллегой, направляющимся в класс биологии.

Томиока слегка пробежался и поравнялся с Тенгеном.

Неизвестно, испугался ли он Канаэ, но время от времени он поворачивал голову и держался на определённом расстоянии от неё.

А один раз даже попытался схватить Узуя за руку.

«Ой-ой-ой… А вот это уже вообще лишнее!»

Этот парень вёл себя странно ещё там, у ворот. Был ли Томиока всегда таким трусливым? Но Узуй знал, каким изначально был Гийю, и он быстро открестился от дальнейших размышлений.

Однако он продолжал чувствовать какой-то странный озноб. Его тело почему-то быстро стало уставать.

«Да пусть это патрулирование скорее закончится! Как только выйду, пойду есть рамен!» — подумал Узуй и слегка ускорил шаг.

***

Когда они подошли к двери нужного класса, Узуй повернулся, чтобы посмотреть на Канаэ.

— Так вы, значит, никогда раньше не видели этот странный горшок?

— Нет, никогда не видела.

Узуй не был уверен, было ли это только у него в голове, но тон Канаэ для него прозвучал так, будто она сожалела о чём-то.

Несмотря на то, что отношение Канаэ беспокоило Тенгена, поскольку сама учительница биологии заявила, что никогда не видела горшок раньше, похоже, что этот конкретный монстр не оставался в её классе всё время.

— Только не говорите мне, что горшок двигается? Как это возможно… — сказал вслух Узуй, открывая дверь в кабинет.

— Внутри темно, будьте осторожны! — обеспокоенно напомнила девушка остальным, и в тот же момент Томиока издал ужасный вопль.

В классе были задернуты плотные шторы, и на самом деле там было намного темнее, чем в других классах и коридоре. Однако Узуй быстро обнаружил горшок…

Потому что нечто отвратительное вырвалось изо рта этой штуки, как будто это был какой-то джинн. Даже для Узуя, который был учителем рисования, подобная сцена была слишком сюрреалистичной.

— Кь-я-я-я, так это же те тупоголовые учителя! Какое у вас ко мне, Гёкко, дело? Хи-хи-хи!!!

Возможно, ему было так скучно, что даже вид вошедших учителей заставил это чудовище засиять от внезапной радости:

— Хм, хоть вы все тут просто обезьяны, которым не хватает чувства красоты, я не буду слишком придирчивым!

— Твою ж матушку… Эта штука еще более отвратительна, чем говорили слухи, — Узуй нахмурился.

А затем…

— Что?! — внезапно крикнул Ренгоку. — Горшок, в котором появился ёкай?! Где?!

— Ты обалдел?! Да перед нами же!

— Да где?! — Кёджуро схватил свою каменную соль и посмотрел в совершенно противоположном направлении. — Это из-за занавесок?! Он прячется за шторами?!

— Нет же! Я сказал, что оно перед нами. Что с тобой такое?

Вдруг Канаэ приблизилась к Узую, у которого уже сдавали нервы, и тихо заговорила рядом с его ухом:

— Господин Узуй, а Ренгоку не может видеть этого ёкая.

— Чего? А разве не ясно, что оно прям тут?

— Понимаете, время от времени появляются такие люди… Восторженные, оптимистичные, энергичные или немного тугодумные…

На последних слова, казалось бы, Канаэ сдержалась и замолчала.

Супер оптимистичный, полный энергии и удивительно тугодумный… Это ли не было лучшим описанием его коллеги?

Подумав о поведении Ренгоку, Узуй слегка расслабился.

— Типа, в то время, когда мы видели старика, он тоже…

— Верно, я думаю, что он не мог его увидеть. И, скорее всего, он даже не услышал…

Пока Узуй и Канаэ разговаривали друг с другом, Ренгоку всё ещё озирался, изо всех сил пытаясь найти ёкая, который так беспокоил студентов.

— Перестань прятаться, выходи! Выходи и сразись со мной в открытую!

— Ещё один мускулистый идиот! Похоже, он даже не в состоянии узреть мою прекрасную фигуру! Какой скучный!

Гёкко смеялся так, что от этого голова болела, и Узуй произнёс раздражённо:

— Ренгоку! С правой стороны доски, где раковина!

— Ах, вон там?! Понял!

Ренгоку энергично кивнул головой и высоко поднял руку с каменной солью… В следующую секунду…

Каменная соль врезалась в чернеющую на фоне стены доску, и раздался громкий звук.

— Йи-и-и… — три рта на лице Гёкко издали странный крик.

— Ну что теперь, Узуй?! Я попал?!

Жаль, что большой кусок каменной соли пролетел мимо ёкая и ударился всего в нескольких сантиметрах от него. Однако существо пепельного цвета внезапно притихло и украдкой нырнуло обратно в горшок.

Канаэ воспользовалась этим шансом, чтобы двинуться вперёд, и схватилась за талисман, чтобы запечатать отверстие сосуда. Сразу после этого она поблагодарила Ренгоку:

— Вы отлично справились! Благодаря вам, Ренгоку, этот ёкай не будет приставать к ученикам, оскорблять или щекотать их.

— Правда? Как это здорово!

Видя, что Канаэ ему даже искренне аплодирует, Ренгоку ярко улыбнулся.

«Этот парень… только что бросил соль, чтобы заставить ёкая отступить».

Узуй посмотрел на своего коллегу с некоторой долей страха.

— Что такое?

— Да ничего.

Тенген подсознательно отвёл взгляд и случайно столкнулся лицом к лицу с Томиокой, который был уже белым, как полотно. Увидев его бледнючее лицо, Тенген испытал едва ли не шок. Томиока выглядел как живой труп.

— Эй, Гийю, ты в порядке?

— Я-я в порядке, Узуй… Просто Ренгоку тако-ой удивительный… Я был поражён… ха-ха-ха.

Томиока вымученно улыбнулся, но в его глазах не было и намека на юмор. Его трясло, и он безостановочно потел. Как бы ни вёл себя этот человек, он даже не выглядел нормально.

— Ну а теперь ёкай, который ползает по коридорам! Вперёд! — Ренгоку воспользовался моментом и немедленно выбежал из класса биологии.

Он не знал, что Канаэ собственными руками уже избавилась от первого чудища. Как раз в тот момент, когда Узуй был готов окликнуть его…

— Нашёл! — внезапно крикнул его друг из-за двери кабинета. — По лестнице!

— Погоди-ка! От этой штуки избавилась Канаэ…

Когда Узуй высунул голову в коридор, Ренгоку уже перепрыгивал по шесть ступенек лестницы, что находилась рядом с классом биологии.

— Как я и пытался тебе сказать, эта тварь уже была уничтожена Канаэ…

Узуй посмотрел на девушку, которая стояла позади, в поисках поддержки. Однако она лишь заговорила с обеспокоенным выражением лица:

— Но я определённо слышала, как что-то доносилось сверху.

Они все услышали лёгкие шаркающие шаги.

— Это может быть вор.

— Да ни за что. Какой вор стал бы так шуметь?

Кроме того, это же была школа, здесь просто нечего было красть.

Однако в школу недавно уже проникали. Узуй знал, что несколько дней назад академия обновила свои компьютеры до самых новых, и какой-то вор украл их все.

Даже несмотря на то, что он не верил, будто такое возможно, Узуй всё равно погнался за Ренгоку наверх.

И то, что там находилось, вовсе не было вором.

— А вы, ребята… что вы здесь делаете? — Увидев троицу знакомых лиц, Тенген приподнял бровь. — Камадо Танджиро, Агацума Зеницу и Хашибира Иноске.

Все трое являлись членами музыкальной группы «Современная Неряшливая демократия», лидером которой был сам Узуй.

***

— Итак, вы трое тусовались здесь не ради развлечения, а просто пытались своими руками разгадать странные истории, которые вызывали страх у ваших младших — так ли это?

Когда Ренгоку задал такой вопрос, Танджиро немедленно и послушно кивнул головой, подтверждая его слова. Мальчик, у которого был честный характер, нахмурил брови. Он казался подавленным.

— Потому что все друзья моей младшей сестры были напуганы, поэтому я подумал, что мы должны что-то с этим сделать.

Поэтому он обсудил это со своими товарищами, и они с готовностью согласились помочь.

— Я не проиграю ни одному ёкаю! Я обязательно выиграю! — Иноске выпятил грудь и высокомерно фыркнул. — Кроме того, я ж главный, поэтому, конечно, я не могу позволить своим подчинённым подвергаться опасности.

У этого парня были самые чистые мысли и намерения. Ренгоку посмотрел в сторону последнего мальчика, и тот быстро выпрямился:

— Я также хочу защитить мир в академии.

— Да, да, да! Брешет, как дышит! А о чём ты на самом деле думал? — немедленно переспросил Узуй. Как только Зеницу услышал вопрос, его глаза внезапно расширились.

— Я что, должен это произносить по буквам?! Если я своими руками улажу ситуацию с этими пугающими историями, я обязательно стану популярным! Тогда в день Святого Валентина в следующем году я получу шоколадку!

Ноздри Зеницу раздулись, он выпалил всё это на одном дыхании. Затем он пришел в себя, и кровь быстро отлила от его лица. Узуй же изобразил презрительную улыбку.

— Ну вот, ты признался сам, не так ли? Слыхали? Только у этого парня здесь другой мотив.

— Вы отвратительны! Это наводящий вопрос! Незаконное признание!

— Ну-ка! В каком таком направлении я вёл тебя? Ты сам проболтался, дубина.

Узуй нетерпеливо отвёл глаза от Зеницу, который готов был испепелить его взглядом.

— И что? Что нам делать с этими детьми?

Ренгоку тихо пробормотал что-то себе под нос, глядя на троицу. Танджиро съёжился, Иноске высокомерно поднял голову, выпятив грудь, в то время как Зеницу схватился за голову; его золотистые волосы хорошо были видны даже в темноте, и парень тихо бубнил, повторяя: «Нет… это всё не так».

— Кроме рыжего парнишки, у которого присутствовали некоторые неискренние мотивы, я признаю, что вы сделали это ради исправления ситуации в академии и ради других студентов. Однако, независимо от того, какова была причина, вы не должны врываться в школу в такое время лишь потому, что вам захотелось. Я абсолютно не могу согласиться с такими действиями.

Ренгоку явно был рад использовать свой авторитет учителя, чтобы пожурить их.

— А мы не врывались в школу по своей хотелке! — возразил Иноске, ковыряясь в ухе.

— Что? — переспросил Узуй грозно.

Танджиро встал на защиту своего друга, шагнул вперёд и продолжил объяснение:

— Нет. На самом деле, мы знаем, что не должны незаконно вторгаться на чужую территорию. Поэтому мы поговорили с учителем Томиокой и попросили его сопровождать нас. Но он ненадолго отлучился в туалет…

Услышав это, Тенген внезапно рассмеялся. Не говоря уже о Зеницу, он никогда не думал, что даже Иноске и Танджиро ляпнут такую чушь. Жаль, что они выбрали не того противника.

— Эй, эй, эй, дружок, если хочешь солгать, по крайней мере, сделай это более правдоподобным способом. Очевидно же, что Томиока здесь…

Когда Узуй закончил говорить, он обернулся назад, но учителя физкультуры нигде не было видно.

— Т-томиока?

Может, он всё ещё находился этажом ниже? Теперь, когда он вспомнил о том, что Гийю выглядел нездоровым, Узуй собрался взглянуть вниз, когда сам Томиока вышел из дверей мужского туалета и холодно спросил:

— Звал?

— Ты… э-э? Ты был в туалете?

— Да.

— Нетушки, хватит шутить! Разве ты не шёл позади нас всё это время?

— Размечтался.

— Нет! Ты был там! Мы же встретились у школьных ворот в одиннадцать часов, как договаривались!

Узуй не выдержал и продолжил убеждать всех, что он видел. Затем повернулся к Ренгоку, ища поддержки, однако у его друга было просто растерянное выражение лица. Он сказал:

— О чём ты? Разве Томиока не предупредил вчера вечером, что у него были назначены планы на сегодня?

— Ч-чего?

— Я никогда не подумал бы, что это коснётся учеников. Не будь букой, Томиока. Ты должен был сказать правду.

— Прости, — Томиока тихо извинился. — Наверное, вчера я был слишком занят тушёным лососем с редиской.

Этот монотонный тон речи, в котором было всего несколько слов, и выражение лица, за которым ничего не прочесть, словно маска — это и был настоящий Томиока Гийю.

«Тогда… кто был тот парень, с которым мы патрулировали школу?»

— Узуй, ты сегодня действительно странный. Ты не только продолжал разговаривать сам с собой, ты даже вдруг заговорил о Томиоке, которого не было рядом, и сказал, что с ним что-то не так.

«Разговариваю сам с собой? Не было рядом?»

— И ты ужасно выглядишь, ты простудился? Томиока, ты согласен?

— М-да, у него ужасный цвет лица.

«Теперь, когда я думаю об этом, этот парень…»

Когда они патрулировали школу, Ренгоку никогда не разговаривал с Гийю и даже ни разу не позвал того по имени. Канаэ же сказала, что их коллега не может видеть сверхъестественные вещи.

И не мог слышать голосов ёкаев…

— Господин Узуй… — Голос Канаэ прозвучал виновато, когда она заговорила: — Я думала, что это просто безобидный дух, который подражает людям, поэтому некоторое время наблюдала за ним… Потом я поняла, что у него была неподдельная ненависть к мужчинам, у которых есть… ну… множество любовниц. Извините, но на самом деле это был мстительный дух, который проклинал людей до самой смерти, причём, принимая форму тех, кого эти люди знали. Но я только что изгнала его! — добавила Канаэ с улыбкой, похожей на прекрасный цветок.

Узуй, не раздумывая, повернулся к окну. Он впервые был так напуган, что даже не мог говорить. У его собственного отражения в стекле были впалые щёки, пепельное лицо, а кожа под глазами стала темно-фиолетовой.

Так Тенген внезапно почувствовал волну головокружения и потерял сознание.

***

После этого случая Узуй Тенген проспал целых два дня.

Несмотря на то, что он успешно выздоровел благодаря искренней заботе трёх своих любимых женщин, новость о его внезапной болезни распространилась, как лесной пожар, среди студентов и его коллег. Ренгоку и Томиока также беспокоились о нём. Они подтверждали, что тем вечером в пятницу он вёл себя странно, а Канаэ даже украдкой передала ему талисман.

С другой стороны, среди учеников, которые пробрались в школу ночью, только Зеницу заставили написать письмо с объяснениями. Тем не менее, он был просто одержим желанием получить шоколад на день Святого Валентина, и месяц спустя он втянул Танджиро в один из своих секретных планов… Но это была уже другая история.

Просто упомянем, что класс биологии, где Ренгоку швырялся солью, теперь использовался в обычном режиме. Возможно, у него даже появился шанс стать новым святым местом во всей школе…

В любом случае, в «Академию Клинка», наконец, вернулись мирные деньки.