Когда Гиги Андалусия вошла в оживленный аэропорт Гонконга, она ловко обошла всех чиновников, которые летели с ней. Ее багаж принял прапорщик из подразделения Цирцея и проводил ее в атриум аэропорта.

— Ты не устал служить под командованием такого строгого начальника?

— Нет. Я всегда думал, что служба в армии должна быть такой, поэтому меня это не беспокоит.

Приветливый прапорщик сопровождал Гиги, пока она не села в роскошный лимузин. Напоследок он попросил ее быть осторожной, так как мегаполис кишит нелегальными иммигрантами.

— В этом городе поездка в лимузине считается привилегированной вещью. Рекомендую заранее оставить чаевые шоферу, чтобы вас не обманули.

— Разве вы не можете просто надавить, используя свое военное влияние?

Жесткие меры правительства Федерации в этом регионе, как, например, использование Охотников, сильно повлияло на простых людей, сделав их агрессивнее. В ответ стали частым явлением агрессивные действия людей против представителей привилегированного класса.

— Хотя догадываюсь, какой будет ответ. Спасибо за совет.

— Если вам понадобиться помощь, пожалуйста, позвоните по номеру из визитки.

Вежливо попрощавшись, прапорщик ушел. Ему нужно было срочно вернуться в аэропорт, чтобы встретить трех уважаемых министров и Мейс Флауэр. Мейс изначально планировала просто отдохнуть в Гонконге после рейса на Хаузене, но после разговора с Кеннетом согласилась сопроводить этих министров. Она решила, что так приятно разнообразит свой отдых.

Сама того не подозревая, Гиги восхищалась удивительно ярким городским пейзажем, украшенный обветшалыми постройками, напоминающие о былых временах.

— Все это меркнет перед тем, каким этот город был раньше, — поделился своим мнением водитель лимузина.

Гиги обратила внимание на безупречно ухоженную дорогу, идущую в гору, когда выезжала из города.

— Эта дорога очень ухожена и при этом окружена цветущими растениями. Даже не во всех колониях так.

— Недавние инициативы правительства Федерации улучшили положение дел в городе. Прошло столетие с начала Вселенского века. По мере того, как загрязнение Земли стало легче переноситься, влиятельные чиновники создают роскошные районы для себя родимых...

Поняв, что Гиги направляется в один из таких районов, водитель резко замолчал.

— Не волнуйтесь. Я не одна из этих богатых людей. Я просто скромная любовница.

Гиги произнесла это достаточно громко, чтобы ее мог услышать водитель по ту сторону пластикового ограждения. Их глаза встретились в зеркале заднего вида.

— Ха-ха-ха! А вы умеете разряжать ситуацию. Спасибо. Ваши слова успокоили меня.

Поднявшись на возвышенность, лимузин остановился перед элегантным жилым комплексом. Сотрудник службы безопасности, стоявший у входа, с суровым взглядом поинтересовался у водителя, кто пассажир лимузина.

— Гиги Андалусия. Я полагаю, вас уведомили о моем приезде.

Гиги обратилась к охраннику, наполовину приоткрыв окно. Бывают момент, когда высокомерие и отчужденность помогают разрешить ситуацию. Сейчас была как раз подходящая. Этому ее научил граф.

— Конечно. Мы волновались, потому что вас долго не было.

— Я была на борту Хаузена.

— Теперь все ясно. Вам, наверное, тяжко было. Подождите немного.

Когда охранник отошел, прочные главные ворота начали постепенно подниматься. Отказ от беспроводных или оптических датчиков на воротах указывал на то, что за воротами круглосуточно следят, а это очень престижно. К тому же это создавало дополнительные рабочие места.

Нынче стало проще производить продукты питания и жилые помещения, вследствие чего сократилось рабочее время. Но это не привело ни к чему хорошему. Для того чтобы жить в спокойствии, нужно обладать врожденным уравновешенным характером и иметь непоколебимую решимость. Без этих качеств человек погрязнет в коррупции.

Прекрасным примером являются благие действия в отношении этнических меньшинств, некогда рассеянных по всей планете. Социальная политика, обеспечивающая их средствами для проживания, не только препятствовала успешной ассимиляции, но и мешала людям сохранить свое культурное наследие. Как только меньшинства перестали сталкиваться с трудностями, они отказались от борьбы за выживание, отбросив свою этническую самобытность. В конце концов, это привело к исчезновению этих этнических групп. Человечеству пришлось признать свои ошибки и отказаться от прежних идеалов. В эпоху Универсального века произошло резко изменение в политике. Пришлось признать важность труда как вещи, которая формирует людей как представителей того или иного этноса.

— Когда мы поднимемся наверх, там будет великолепный вид.

— Надеюсь. В ином случае сюда не имело смыло приезжать.

— Конечно.

Со слегка загадочной и мрачной улыбкой, характерной для жителей Восточной Азии, консьерж подкатил чемодан Гиги к двери багрового цвета.

— Если вам что-нибудь не понравиться, звоните поставщику.

Консьерж открыл дверь, закрытую на два цилиндрических замка. Эти замки считались надежными благодаря своей конструкции. Изящная багряная дверь с богатой резьбой, излучая элегантность, без излишней помпезности. За ней их встретила винтовая лестница, а слева находился компактный лифт.

— Здесь же есть подъем для инвалидных колясок?

— Для этого есть лифт.

— Немедленно свяжитесь с поставщиком. Я хочу внести некоторые правки.

Перед тем как отдать приказ, Гиги осмотрела гостиную с великолепным видом на центр Гонконга, столовую и спальню.

— Как пожелаете.

Гиги думала, что сможет обойтись стандартной кухонной утварью и обеденным гарнитуром, но все равно решила обустроить все на верхнем этаже.

— Еще позвоните поставщику кухонной утвари.

— Хорошо.

— Могу я заказать еды на сегодня и завтра?

— Да, без проблем. Кстати, если вам понравиться какая-нибудь мебель, вы можете ее купить.

Консьерж упомянул о каталогах с разнообразной мебелью.

— Я поняла.

Гиги вернулась в гостиную и взглянула на толстые каталоги на столе. Несмотря на ощущение, будто консьерж был в сговоре с поставщиками, она все равно попросила организовать доставку, а затем отпустила его. К вечеру ей удалось договориться о скидках со многими поставщиками и оставила заказ на замену обоев и штор в одной из комнат.

По правде говоря, приобретение товаров высшего качества требовало много времени и тщательного подбора. Желание не заморачиваться со всем этим могли воспринять как неуважение к графу, но Гиги торопилась. Графу Кардеасу нравиться в Гиги ее способность в зависимости от ситуации вести себя как представитель любой социальной группы, а также умение понимать, что соответствует каждому классу. Благодаря этому ей отлично получается выбирать качественные товары чему сильно восхищались коллеги по компании.

В обязанности Гиги входит все: от переговоров о цене до надзора за работниками. Часы пролетали в мгновение ока, и пожилая китаянка, работающая в многоквартирном доме, принесла Гиги ужин. Китаянка тут же протянула руку, прося чаевые. Такое поведение возмутило Гиги. Да и граф таких людей недолюбливает.

— Не всегда жди чаевых. Такими темпами тебя скоро уволят, — сказала Гиги, дав ей чаевые.

Женщина ничего не сказала и лишь пренебрежительно фыркнула. После того как она ушла, Гиги тут же позвонила консьержу:

— Увольте ее. Я оплачу выходное пособие. Сколько с меня?

Пораженный напористостью Гиги, консьерж предложил внушительную сумму, добавив, что работнице нужны деньги, чтобы прожить в городе полгода без забот.

— У вас же фамилия Хоу? Найдите кого-нибудь с фамилией, не похожей на вашу, а не то и вас тоже уволят.

Консьерж возразил, сказав, что в Гонконге почти все китайцы, и найти кого-нибудь из другой национальности будет очень сложно

— Правда? А как же корейцы? К тому же в Гонконге проживают кучу разных людей. Наверняка среди них найдутся японцы или кто-нибудь из Юго-Восточной Азии.

В обязанности Гиги также входил выбор тех, кто достоин работать здесь, поэтому консьерж поклялся выполнить ее просьбу.

Гиги ужинала одна в просторном обеденном зале при невероятно ярком освещении, глядя вниз на мрачный ночной пейзаж Гонконга. Заскучав, она села полистать увесистый каталог перед собой и внесла в компьютер список мебели, которые хотела заказать на завтра, а также по возможности разместила заказы по телефону.

Наконец настало время отдыха. Гиги разделать и пошла ванную, вспомнив реакцию Хэтэуэя Ноа, когда увидел ее обнаженной.

— Хэтэуэй... — несколько раз прошептала Гиги, представляя, как он сейчас погряз в работе.

Она также понимала, что сегодня ей, возможно, больше не понадобиться такая великолепная ванна.

— Как же хорошо!

Затем Гиги улеглась в крошечном уголке двуспальной кровати и уснула в одиночестве.