— Осторожнее, не заденьте бутылки в углу. Поставьте сюда.

Голос посетителя прозвучал устало. Третья за день ходка с тяжелыми ящиками наверх давалась наемным грузчикам нелегко, и они, кряхтя и стараясь не отдавить друг другу ноги на узкой лестнице, тащили очередной короб.

Люциус, выбрав ящик поудобнее, присел на него прямо у стены. В руках он держал стакан с кипятком и осторожно дул на воду. Стакан ему протянул Крафт — маниакальный чистюля, который пришел в ужас от одного вида колодца на улице Вязов и теперь требовал, чтобы любую воду для него сперва кипятили.

Горло саднило от бесконечных объяснений у того самого колодца, но пить приходилось крошечными глотками. Казалось, Люциус больше выпускал пара, чем вбирал влаги.

Впрочем, работа выдалась непыльной. Явление дворянина с гербом Академии на плаще и мечом у пояса, который под честное слово своей семьи обещал вырыть два новых колодца, действовало на местных жителей убедительнее любых доводов. Все, что от них требовалось, — потерпеть и ходить за водой чуть дальше.

Помимо странной «сонной хвори», что уже не первую неделю держала гавань в страхе, по городу ползли слухи — липкие, как морская соль, и многочисленные, как ракушки на рифах. Многие из них, разумеется, были связаны с колодезной водой. И когда благородный господин из самой Академии заявил, что причина всех бед — именно вода, страх перед неведомым в сердцах людей сменился подобием облегчения.

Конечно, местные жители понятия не имели, что не так с их водой, почему от нее люди засыпают и не просыпаются, и уж тем более не разбирались в сортах дворян и тонкостях академической иерархии. Но о самой Академии в Гавани Вэньдэн слышал каждый. А тем, кто не слышал, достаточно было взглянуть на рукоять меча Люциуса — этот аргумент обычно помогал прийти к взаимопониманию.

Люциусу оставалось лишь принять эстафету у выдохшегося Крафта и повторять одну и ту же историю, тонко и не очень намекая на свой статус. Работа оказалась куда проще, чем он ожидал.

Он мысленно усмехнулся тому, как эффективно порой действует знатное происхождение, и сделал еще один глоток. Теплая вода приятно обожгла пищевод и растеклась по желудку. В эту промозглую пору, когда холод еще не отступил, даже простая чашка с кипятком казалась благом.

Они расположились в небольшом трехэтажном доме на улице Вязов, который Крафт снял накануне. Дом, не считая чердака, был настоящим каменным уродцем, зажатым между двумя обшарпанными соседями. Тот, кто его строил, явно просчитался с местом: здание вышло нелепо узким и длинным, как пенал. Стены вплотную примыкали к соседним домам, поэтому окна были только на фасаде, по одному на этаж. Из-за этого внутри царил вечный полумрак, а на лестницу даже днем приходилось подниматься вслепую.

Сама лестница, втиснутая в крохотное пространство, получилась такой крутой, что по ней приходилось скорее карабкаться, цепляясь руками за ступени. Все это, вкупе с близостью к неблагополучному району Солт-Тайд, делало цену на аренду смехотворной. Хозяин, хромой старик, клялся на своих костылях, что дешевле во всей Гавани Вэньдэн жилья не сыскать, разве что в самом Приливе.

Люциус готов был развернуться и уйти, но Крафт, к его изумлению, пришел в восторг и снял дом на месяц, заплатив вперед. Люциусу даже показалось, что у его спутника мелькнула шальная мысль выкупить это недоразумение целиком. Он знал Крафта достаточно хорошо, чтобы понимать: дело не в цене. Но какая еще причина могла заставить его выбрать жилище, спуск по лестнице которого грозил переломом всех костей, какие только есть у человека?

— Дорогу.

Люциус вскочил, пропуская очередного грузчика. Он не видел списка, который Крафт передал Листону, но судя по бесконечному потоку ящиков, его напарник готовился к долгой осаде.

Четвертый грузчик, сгибаясь под тяжестью ноши, протащил мимо ящик, из которого донесся приглушенный металлический лязг.

Изнывая от безделья, Люциус последовал за ним и из любопытства постучал по дереву. Лязг повторился, уже громче.

— Что там?

Наемник, приняв его за одного из хозяев, сгрузил ящик к стене и, вытирая пот со лба, ворчливо ответил:

— Капканы складские. Старый товар, никто не брал. А тут вам столько понадобилось, вот мы и сбыли все разом по дешевке.

— Капканы? — переспросил Люциус, не веря своим ушам.

На его памяти даже самые большие ловушки были не больше ладони. Сколько же их должно быть в этом ящике?

— Ага, капканы, — подтвердил мужик и тряхнул ящик. Внутри тяжело звякнуло железо. — Честно говоря, материал дрянь, неказистый, но для такого дела сойдет.

— Не маловаты ли?

— Куда уж маловаты! Это ж на зверя. Говорят, в горах медведи ростом с человека водятся, а этот капкан и не на таких рассчитан.

Грузчик, договорив, принялся подниматься дальше, а Люциус остался стоять, потрясенно глядя на ящик. Он не мог вообразить, что Крафт собрался делать с этим смертоносным железом.

Сверху доносились тяжелые шаги и приглушенные голоса — рабочие расставляли груз по указанию хозяина. Таких огромных ящиков они занесли уже с десяток. С чердака долетали обрывки фраз Крафта:

— Да, я просил об этом... Через некоторое время должно быть... Больше? Нет проблем, только доставьте до заката.

Люциус больше не мог сидеть на месте. Он подошел к ящику, на котором только что сидел, и поддел крышку. В нос ударил маслянистый смрад с соленым, рыбным душком. Внутри, аккуратными рядами, стояли небольшие, запечатанные пробками глиняные горшочки. Он вытащил один, откупорил, и густой запах окончательно развеял сомнения.

Целый ящик рыбьего жира.

Это было масло из «солнечной рыбы» — жирной и невероятно костлявой твари, которую в Гавани Вэньдэн, не знавшем недостатка в хорошей еде, презирали все рыбаки. Масло из нее получалось отвратительным на вкус и даже для ламп годилось плохо — слишком уж коптило и воняло. Однажды Люциусу довелось попробовать блюдо, приготовленное на этой гадости, и он до сих пор помнил ощущение скользкой пленки на языке, от которой не мог избавиться, сколько ни полоскал рот.

Единственным достоинством этого жира была его невероятная горючесть. Достаточно было макнуть в него лучину, чтобы та вспыхнула от малейшей искры. В порту даже ходила байка о том, как целый корабль сгорел дотла из-за бочки с «солнечной рыбой», оставленной слишком близко к камбузу.

Закрыв ящик, Люциус уже собрался подняться наверх и выяснить, для какой дьявольской работы Крафту понадобились капканы и горючее масло, как за спиной раздался тихий детский голос.

— Крафт здесь?

Люциус обернулся. В дверном проеме стоял мальчишка в холщовой рубахе и штанах.

— Здесь, заходи, — бросил он, но, заметив, как ребенок испуганно отпрянул от его резкого тона, смягчился. Он спустился на пару ступеней и постарался изобразить на лице самую дружелюбную улыбку, на какую был способен.

— Да-да, ты нашел нужное место, молодец. Чем могу помочь?

— Мне вот это дали, — мальчик протянул ладошку, на которой лежала медная монетка, — и велели найти тут одного Крафта. Сказать, чтоб он немедленно шел в одно место. И еще сказали, что Крафт даст мне вторую монетку.

— В какое место? — спросил Люциус.

Мальчишка насупился и молча уставился на него.

— Ладно, ладно, какой сообразительный, — Люциус порылся в кошельке, достал новенький блестящий медяк и протянул ему. — Так лучше? Теперь рассказывай.

Мальчик с радостью сжал монету в кулаке, его доверие было завоевано. Он даже забыл уточнить, является ли стоящий перед ним человек тем самым Крафтом.

— Он сказал, чтоб я бежал на Пеликан-стрит, к третьему дому от того конца, где дерево растет. И велел ему поторопиться. Вот и все.

Улыбка сползла с лица Люциуса.

— Он назвал свое имя?

— Ах, да! — спохватился ребенок, смущенно отводя взгляд. — Чуть не забыл. Он велел передать, что его послал Листон. Теперь точно все.

— Спасибо, ты отлично справился.

Посыльный радостно ускакал, а Люциус с каменным лицом смотрел ему вслед, мысленно повторяя адрес: «Пеликан-стрит, конец с деревом, третий дом...»

Он не просто слышал этот адрес — он знал его слишком хорошо. Настолько, что забыть было невозможно. И это было одно из последних мест, о котором он хотел бы услышать сейчас.

Особняк профессора Калмана.

Тускло освещенная лестница змеилась вверх, теряясь во мраке. Оттуда по-прежнему доносился грохот передвигаемых ящиков и приглушенные разговоры. Казалось, никто, кроме него, не заметил ни визита мальчика, ни зловещего послания.

Там, на чердаке, Крафт обустраивал их новое логово, раскладывая свои смертоносные покупки.

Люциус вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Он поднял стакан и сделал большой глоток уже остывшей воды. Улица Вязов была короткой. В одном ее конце виднелась пекарня, куда они заходили в прошлый приезд. А за домами, совсем рядом, начинался район Солт-Тайд. Невидимый, но вездесущий, он напоминал о себе характерным запахом гниющей соли и рыбы.

Люциус сделал еще глоток, на мгновение задержав прохладную влагу во рту. Затем, запрокинув голову к чердачному окну, крикнул так громко, как только мог:

— Крафт, это срочно!

Они еще не знали, что за их миром наблюдают сущности куда более могущественные и невыразимые. Что легионы соглядатаев из иного мира уже парят в недоступных взору эмпиреях, оставляя за собой едва уловимый след в ткани бытия.