Никогда бы не подумал, что бег мне пригодится в этом деле...

Резиновая подошва кроссовок отталкивалась от жесткого асфальта. Наслаждаясь этим ощущением, Какеру Курахара беззвучно улыбался.

Удар, идущий от кончиков пальцев ног, гибко поглощался мышцами всего тела.

В ушах свистел ветер.

Сердце качало кровь, а легкие легко поглощали кислород.

С этим тело становилось все легче и легче.

Можно бежать куда угодно.

Но куда? И зачем?

В этот момент Какеру, наконец, осознал причину, по которой он сейчас бежит, и немного сбавил скорость.

Он прислушивался, пытаясь уловить какие-либо признаки погони.

Ни ругательств, ни шагов больше не было слышно.

После чего шурша достал правой рукой пакет. Как будто уничтожая улики, Какеру открыл пакет и на ходу жадно съел булочку.

Закончив есть, он некоторое время думал, что делать с пакетом, и засунул его в карман толстовки.

Если у него будет пустой пакет, это станет главным доказательством кражи.

Тем не менее, Какеру не может выбросить мусор на обочину.

Как странно.

Сейчас, когда никто ничего не требует, Какеру всё равно каждый день усердно тренируется. Это вошло у него в привычку.

Он также никак не может выбросить мусор на дорогу, так как с детства его учили, что это плохо.

Какеру до конца соблюдал то, чему его учили, если он сам мог с этим согласиться. А сам к себе он был строже всего.

Возможно, из-за того, что после булочки поднялся уровень сахара в крови, ноги Какеру снова начали ритмично отталкиваться от земли.

Он начал чувствовать свой собственный пульс и концентрироваться на дыхании.

Через полуприкрытые веки он смотрел на свои ноги и немного вперед.

Из-за чего видел только вытянутые носки и белую линию, нарисованную на черном асфальте.

Какеру следовал, бежав, за этой линией.

Не бросая мусор на дорогу, но при этом не испытывая угрызений совести за кражу булочки.

Он просто довольствовался тем, что смог унять голодный желудок.

Я как зверь.

Чтобы быстро и долго бегать, он каждый день тренируется, тем самым отточив точную и мощную технику бега.

Он украл булочку в магазине, потому что был очень голоден.

Этим он ничем не отличается от животного.

Зверь, который патрулирует свою территорию по установленному маршруту и при необходимости нападает на добычу.

Мир Какеру состоял всего из трёх понятий: пространство для бега, сам процесс бега и затраты энергии на него.

Всё остальное было для него туманным, неопределённым и непонятным, как будто растворялось за пределами его ясного восприятия.

Однако время от времени из этой туманности слышится чей-то крик.

Какеру легко бежал по ночному шоссе, сосредоточенно вспоминая образ, преследовавший его уже больше года.

Это была яркая, почти болезненная картина: всепоглощающая злость, настолько сильная, что застилала глаза кроваво-красным туманом, и кулак, который он отправил вперед с всей силы, не дав себе шанса его остановить.

Может быть, это и есть сожаление.

Этот крик, который я слышу изнутри, — голос, которым я ругаю себя.

Не выдержав, Какеру огляделся по сторонам.

Деревья, нависающие над дорогой, раскинули свои тонкие ветви в небе.

Скоро наступит время распускания почек, но нежную зелень пока нигде не видно.

На кончике ветки зацепилась одинокая мерцающая звезда.

Пустой пакет из-под булочки шуршал в кармане, как будто топчет опавшие листья.

Внезапно Какеру почувствовал чье-то присутствие и напрягся.

Преследуют.

Кто-то определенно преследует меня.

Звук ржавого металла, словно скрип, приближался сзади.

Даже если заткнуть уши, это ощущение передавалось бы через кожу.

Он много раз испытывал это на соревнованиях: ритм другого живого существа, сотрясающего землю; звук дыхания; момент, когда меняется запах ветра.

Давно забытое возбуждение заставило сердце и тело Какеру задрожать.

Но сейчас он не на трассе стадиона.

Какеру внезапно развернулся и свернул за угол к школе, чтобы нырнуть в переулок.

А с этим ещё сильнее ускорился.

Не поймают.

Я обязательно оторвусь.

Здешняя сеть дорог была запутанной: они были настолько узкими, что трудно было определить, являются ли они частными или общественными.

Зато тут и там попадались тупиковые переулки, разветвлявшиеся в разных направлениях.

Чтобы не попасть в ловушку, Какеру ловко маневрировал, выбирая маршрут.

Он промчался под темными окнами школы, мимо кампуса частного университета, куда собирался поступить этой весной.

Он вышел на просторную улицу.

На мгновение он задумался, не свернуть ли направо в сторону кольцевую трассу № 8, но решил продолжить движение прямо по жилому району.

Не задерживаясь на светофорах, он переходил дорогу.

Звук шагов Какеру эхом разносится по тихому жилому району. Но, похоже, преследователь хорошо знает эту местность, и его присутствие становится все более ощутимым.

Какеру снова осознал, что он не бежит, а убегает.

Досада подступает к горлу.

Он всегда убегает.

Ему еще больше не хотелось останавливаться.

Если он остановится прямо здесь, ему будет казаться, что он тем самым признаёт: он действительно убегал.

Слабый белый свет осветил ноги Какеру.

Источник света, слегка покачивающийся влево и вправо, теперь находился прямо за спиной Какеру.

Он на велосипеде?

Наконец поняв это, Какеру сам удивился.

Он определенно слышал скрип металла, но даже не подумал о том, что преследователь может быть на велосипеде.

Опыт должен был подсказать ему, что не так-то просто найти человека, который смог бы пробежать такое расстояние и угнаться за скоростью Какеру.

Какеру вдруг почувствовал, будто его преследует что-то смутное и ужасное внутри него самого. Поэтому он и бежал изо всех сил.

Внезапно почувствовав глупость происходящего, Какеру мельком оглянулся.

Молодой человек едет на велосипеде с корзиной.

В темноте его лица не видно.

Он не только не в фартуке, как продавец из магазина, но и одет во что-то вроде кофты, а на ногах, вращающих педали, — оздоровительные сандалии.

Кто это вообще такой?

Чтобы выяснить, что происходит, Какеру сбавил скорость.

Велосипед с шумом, как у старой водяной мельницы, приблизился к Какеру.

Какеру искоса взглянул на молодого парня.

У него приятные черты лица, а волосы, кажется, еще влажные после душа.

Почему-то в корзине велосипеда лежали две раковины.

Парень тоже смотрел на Какеру. Особенно на ноги во время бега.

Стало немного жутко, как будто он какой-то извращенец.

Молодой человек на велосипеде немного отдалился и молча двигался рядом с Какеру.

Какеру, оценивая действия противника, продолжал бежать, не сбивая темп.

Его попросил преследовать продавец из магазина или это совершенно посторонний человек?

В тот момент, когда тревога, напряжение и раздражение Какеру достигли пика, до его ушей донесся спокойный, словно далекий прибой голос.

«Любишь бегать?»

Какеру удивился и остановился.

Дорога перед ним внезапно исчезла, как у человека, стоящего на краю утеса в растерянности.

Какеру замер посреди ночного жилого района.

Пульс отдавался в глубине ушей.

Велосипед, двигавшийся рядом с ним, с громким звуком затормозил.

Какеру медленно повернулся в его сторону.

Молодой человек, сидящий на велосипеде, пристально смотрел на Какеру.

«Не останавливайся резко. Давай немного пробежимся».

Сказал молодой человек и снова медленно начал крутить педали.

Какеру подумал, почему он должен следовать за незнакомцем, но, словно под чьим-то контролем, ноги Какеру последовали за мужчиной.

Глядя на спину мужчины, Какеру почувствовал, как его захлестывают чувства, полные гнева и изумления.

Его давно не спрашивали о том, любит ли он бегать или нет.

Как будто ему подали его любимое блюдо, он беззаботно отвечает: “Люблю”.

Или небрежно, как будто бросает негорючий мусор в корзину для мусора, он отвечает: “Ненавижу”. Какеру не мог сделать ни того, ни другого.

Он не мог ответить на такой вопрос.

Несмотря на то, что ему некуда стремиться, он продолжал бегать каждый день.

Разве может кто-то, кто так поступает, уверенно сказать, любит он бег или нет?

Просто радостью бег был для Какеру только в детстве, когда он бегал по полям и горам, притоптывая траву.

После этого он был заперт в овале стадиона и отчаянно сопротивлялся скорости течения времени…

Пока тот самый внезапный приступ ярости не разрушил всё, что он создавал долгое время, до основания.

Велосипедист постепенно замедлил вращение колес и, наконец, остановился перед небольшим магазином с опущенными ставнями.

Какеру тоже перестал бежать и по привычке сделал легкую растяжку, чтобы размять мышцы.

Мужчина купил холодный чай в автомате с тусклым светом и бросил один Какеру.

Они, не сговариваясь, присели рядом на земле перед магазином.

Какеру почувствовал, как холод банки в его руке поглощает тепло его тела.

«Ты хорошо бегаешь».

Сказал парень после некоторого молчания.

«Прости за бесцеремонность».

Он без колебаний протянул руку к икре Какеру, обтянутой джинсами.

Какеру ощутил глубокое равнодушие и не стал препятствовать, когда рука мужчины коснулась его ноги.

Он очень сильно хотел пить, поэтому залпом выпил чай, который купил ему этот человек, проигнорировав его действия.

Парень деловито ощупывал мышцы на ноге Какеру, словно врач, определяющий наличие опухоли. Затем поднял голову и посмотрел прямо на Какеру.

«Зачем ты украл булочку?»

«…Ты кто такой?»

Какеру бросил пустую банку в ближайшую урну и грубо ответил вопросом на вопрос.

«Я Киёсе Хайдзи. Четверокурсник факультета литературы университета Кансэй».

Это был университет, в который будет поступать Какеру.

Какеру полуавтоматически произнёс: “Курахара Какеру…”

С тех пор как он начал учиться в средней школе, его жизнь протекала в строгой иерархии спортивного клуба, где он привык подчиняться старшим, так что перед авторитетом опыта он всегда ощущал свою уязвимость.

«Хорошее имя».

Cказал человек, назвавшийся Киёсе Хайдзи, и внезапно обратившийся к Какеру по имени.

«Какеру, ты живешь где-то здесь?»

«С апреля я тоже буду учиться в университете Кансэй».

«Ого!»

Какеру не мог не отшатнуться от странного блеска в глазах Киёсе.

Человек, который недавно преследовал его на велосипеде и вдруг трогает ноги незнакомца.

Все-таки он ненормальный.

«Ну, я пошел. Спасибо за чай».

Какеру попытался быстро встать, но Киёсе ему не позволил.

Он схватил Какеру за край толстовки и насильно усадил его обратно рядом с собой.

«Какой факультет?»

«…Факультет социологии».

«Зачем ты украл булочку?»

Разговор вернулся к исходной точке, и Какеру, как космонавт, неспособный вырваться из-под чар земного притяжения, шатаясь, снова присел на корточки.

«Ты вообще кто такой? Ты хочешь от меня деньги?»

«Нет. Я просто подумал, может быть, я могу чем-то помочь, если у тебя проблемы».

Какеру еще больше насторожился.

У Киёсе точно были скрытые мотивы.

Он не стал бы говорить такое просто из добрых побуждений.

«Раз ты мой младший, теперь уж я не могу тебя оставить…Нужны деньги?»

«Ну, да».

Какеру надеялся, что он даст ему взаймы, но оказалось, что у Киёсе сейчас есть только две раковины и горсть мелочи в кармане.

Киёсе не стал предлагать деньги, а просто продолжал задавать вопросы.

«Тебе помогают родители?»

«Деньги, которые мне дали на оплату квартиры, я проиграл в маджонг. Ничего не поделаешь, до тех пор, пока в следующем месяце не переведут деньги на жизнь, буду ночевать в университете».

«Ночевать?»

Киёсе подался вперед и начал что-то обдумывать, пристально глядя на ноги Какеру.

Какеру стало не по себе, и он пошевелил пальцами ног в кроссовках.

«Это ужасно».

Наконец искренне сказал Киёсе.

«Если хочешь, я могу предложить тебе комнату, в общежитии в котором я живу. Там как раз есть одна свободная комната. Оно называется "Бамбуковая роща", находится неподалеку. До университета пять минут пешком, а арендная плата — 30 000 иен».

«30 000 иен?»

Какеру неосознанно повысил тон.

Что же может скрываться за такой низкой арендной платой?

В воображении предстала картина чулана, из которого каждую ночь сочится кровь, и бледных теней, блуждающих в темноте коридоров квартиры, — он невольно содрогнулся.

Какеру, привыкший жить в мире точных измерений, где скорость можно оцифровать и проанализировать, где радость приносит ежедневное усердие в тренировках и совершенствование своего тела для бега, всегда испытывал отвращение к тому, что касается неопределенного и туманного: привидений, сверхъестественного и всего того, что находится за гранью рационального понимания.

Киёсе, похоже, принял дрожащий голос Какеру за стоны бедолаги, проигравшего все свои деньги в маджонг.

«Все в порядке. Если попросить хозяина, он подождет с арендной платой. В "Бамбуковой роще" ни залога, ни каких-либо дополнительных платежей не требуется».

Уже всё решив, он выкинул пустую банку и уже поднимал подставку велосипеда.

Какеру все больше сомневался в "Бамбуковой роще", где живет этот загадочный человек.

Но Киёсе подгонял его:

«Ну же, быстрее. Я покажу тебе дорогу».

«Прежде чем мы пойдём, нам нужно забрать твои вещи. Где ты ночевал в университете?»

«У спортзала».

Он прятался в тени бетонной наружной лестницы, укрываясь от ветра и дождя.

Все вещи, которые Какеру привез из родного города, поместились в одну спортивную сумку.

Если ему что-нибудь понадобится, он подумал, что позже ему пришлют это из дома.

Какеру, не решив, где будет жить, просто вышел из дома и приехал в Токио.

В тот же вечер он пошел играть в маджонг и остался без гроша.

Тем не менее, он не чувствовал ни тревоги, ни страха.

Ему было не трудно быть в одиночку там, где он никого не знал. Скорее, он чувствовал облегчение.

Разумеется, Какеру хотел сам разобраться с вопросом жилья до самой церемонии поступления.

Он уже устал от такой жизни, когда приходится воровать булочки в магазине по дороге на пробежку, лишь бы как-то свести концы с концами.

Убедившись, что Какеру послушно встал, Киёсе одобрительно кивнул.

Он шел пешком, ведя свой велосипед за руль — цепь при этом издавала громкий, неровный звук.

Тусклый свет уличного фонаря падал на потертую кофту, небрежно наброшенную на плечи Киёсе.

Странно, но даже несмотря на то, что Киёсе внимательно следил за бегом Какеру, он ни разу не задал ему очевидный вопрос: “Ты занимался легкой атлетикой?”.

И также не произнес ни слова вроде: “Перестань воровать булочки”.

Наконец, собравшись с духом, Какеру окликнул идущего впереди Киёсе.

«Киёсе-сан, почему вы так добры ко мне?»

Киёсе оглянулся и тихо улыбнулся, словно человек, нашедший зеленую траву, пробивающуюся сквозь трещины в асфальте.

«Можешь звать меня Хайдзи».

Какеру смирился и пошел рядом с Киёсе, катящий велосипед.

Какой бы дешевой ни была квартира, какими бы странными ни были будущие соседи, это все равно лучше, чем ночевать на улице.