Даже здесь, всего в двадцати минутах ходьбы от Кольцевой трассы №8, ночной воздух становится кристально чистым. В хорошую погоду, постоянно крутят объявления о фотохимическом смоге, но сложно поверить, что это одно и то же место. В жилом районе с маленькими частными домиками фонари светят редко, и царит тишина.

Киёсе Хайдзи, петляя по узким улочкам с односторонним движением, поднял голову к небу. Конечно, это не сравнится со звездным небом его родной Симане, но все же, там мерцали крошечные искорки света.

Хорошо бы увидеть падающую звезду. Но небо оставалось спокойным.

Ветер прошелся по шее. Уже скоро апрель, но ночи все еще холодные. Труба любимой бани "Цуру-но-ю" маячила за низкими крышами домов.

Киёсе перестал смотреть в небо и, уткнувшись подбородком в воротник накинутой кофты, ускорил шаг.

Вода в токийских банях горячая, как нигде. Вот и сегодня, Киёсе, помывшись, окунулся в ванну, но тут же выскочил, не выдержав. Сантехник, постоянный посетитель "Цуру-но-ю", увидев это, засмеялся в моечной.

«Как всегда, моментальное погружение, Хайдзи?»

Жалко было уходить, уже заплатив за вход. Киёсе снова сел на пластиковый стул в моечной. Взглянув в зеркало, он достал принесенную с собой бритву и начал бриться.

Сантехник неспешно прошел мимо Киёсе и, издавая утробное ворчание, погрузился в ванну.

«С давних времен говорят, что температура в бане в самый раз, когда кипяток ошпаривает задницу», — голос сантехника эхом разнесся под высоким плиточным потолком.

Из женской бани не доносилось ни звука. Банщик за стойкой, казалось, скучал, ковыряясь в носу. Похоже, кроме Киёсе и сантехника, посетителей не было.

«Ваши слова, конечно, нельзя назвать бессмысленными, но у меня есть один вопрос», — произнес Киёсе.

«Какой?»

2Это же не район "Ситамати". Это "Яманотэ".»

Киёсе закончил бриться и снова подошел к ванне. Бросив взгляд на сантехника, он открыл кран и пустил в кипяток холодную воду.

Жидкости разной температуры, колеблясь, смешивались. Убедившись, что процесс идет, Киёсе погрузился в ванну.

Заняв позицию рядом с краном, он вытянул ноги в воде, которая стала приемлемой температуры.

«Ты уже различаешь "Ситамати" и "Яманотэ"», — сказал сантехник.

«Ты и вправду привык к здешней жизни».

Сантехник, видимо, отказался от идеи вернуть себе кран. Избегая остывающей воды, он переместился в противоположный от Киёсе угол ванны.

«Уже четвертый год пошел», — ответил Киёсе.

«И как там, в "Тикусэйсо"? В этом году все комнаты будут заняты?»

«Осталось всего одно место, но не знаю», — пожал плечами Киёсе.

«Хорошо бы, чтобы все заселились», — пожелал сантехник.

«Да», — согласился Киёсе.

Действительно, хорошо бы, подумал Киёсе. Этот год – последний шанс. И сейчас появился самый большой шанс. Еще один человек. Зачерпнув воды, он умыл лицо. Определенно нужен еще один человек. Щеки защипало от горячей воды, вероятно, после бритья.

Киёсе и сантехник вышли из бани вместе. Сантехник повел свой велосипед, а Киёсе не спеша шел по ночной улице. Благодаря горячей ванне, холод совсем не чувствовался. Киёсе задумался, не снять ли кофту, когда сзади донеслись торопливые шаги и издалека крики.

Обернувшись, Киёсе увидел в конце узкой улицы две мужские фигуры. Один из мужчин что-то кричал, а другой, словно пытаясь оторваться от преследования, быстро приближался к ним.

Мужчина стремительно несся к Киёсе и сантехнику, и когда Киёсе понял, что это молодой парень, тот уже промчался мимо. Вскоре, отставая, за ним бежал мужчина в фартуке работника круглосуточного магазина.

У молодого человека, задевшего плечом Киёсе, дыхание не сбилось ни на секунду. Киёсе невольно хотел было броситься следом, но резкий голос сантехника, полный упрека, остановил его.

«Вот ведь, магазинный воришка».

При этих словах Киёсе вспомнил, что преследовавший продавец действительно кричал: "Держите вора!". Но уши Киёсе не смогли воспринять эти слова как осмысленный звук. Все его внимание было поглощено бегом молодого человека, мощными, словно механическими движениями его ног.

Киёсе, словно выхватывая руль, отобрал велосипед у сантехника.

«Одолжи на минутку!»

Оставив ошеломленного сантехника позади, Киёсе, изо всех сил вращая педали, понесся в темноту, преследуя исчезающего из виду молодого человека.

Это он. Тот, кого я так долго искал.

В сердце Киёсе, словно магма, клокочущая в темных недрах вулкана, загорелся огонь уверенности. Он не мог его упустить. На узкой дороге, словно светящийся след, остался отпечаток бега этого парня. Словно Млечный Путь, пересекающий ночное небо, словно сладкий аромат цветов, приманивающий насекомых, он указывал Киёсе путь, куда нужно ехать. Дотера Киёсе раздулась от ветра, словно парус.

Фара велосипеда, наконец, высветила бегущего парня. С каждым оборотом педалей белое кольцо света качалось на спине парня из стороны в сторону. С трудом сдерживая волнение, Киёсе наблюдал за бегом. Какой баланс. Словно невидимый стержень проходит через всю спину. Как хорошо вытягиваются ноги от колена и ниже. Никакого лишнего напряжения в плечах и гибкие лодыжки, смягчающие удар о землю. Легкий и пластичный, но в то же время мощный бег.

Словно почувствовав присутствие Киёсе, парень слегка обернулся под светом уличного фонаря. Увидев его лицо, освещенное ночным светом, Киёсе тихо выдохнул: «А, это ты...»

Чувство, которое забурлило в груди, было непонятным – то ли радость, то ли страх. Было ясно лишь одно – что-то вот-вот должно было начаться.

Ускорив велосипед, Киёсе поравнялся с бегущим парнем. Словно ведомый неведомой силой, словно повинуясь зову из самых глубин души, вопрос сорвался с губ, как бы сам собой, против воли Киёсе.

«Бегать любишь?»

Парень резко остановился и замер, смотря на Киёсе с выражением, которое нельзя было назвать ни растерянным, ни сердитым. Темные глаза, хранящие в себе пламя страсти, смотрели прямо, словно задавая встречный вопрос, полный чистого света: «А ты сам-то как, сможешь ли ты ответить на этот вопрос?»

В этот момент Киёсе понял. Если в этом мире и есть счастье, красота и добродетель, то для него они воплотились в этом парне.

Свет уверенности, озаривший Киёсе в тот миг, продолжал гореть в его сердце, словно луч маяка, брошенный в темное штормовое море. Этот луч света неизменно указывал Киёсе путь.

Неизменно и всегда.