— Гх...

Меня охватывает кашель.

О, как же мерзко в горле! Запах то ли грязи, то ли сырости.

Тело кажется тяжелым, а голова болит. Это невыносимо.

Эй, кто это тычет меня в живот?

Щекотно! Ах, кто-то лижет мне лицо?

Лижет?..

Из-за странного ощущения на щеке я с трудом открываю веки, будто склеенные суперклеем.

— Пре…

Я резко подскакиваю.

Мокрая с головы до ног, в плачевном состоянии, я, кажется, лежу на берегу реки. Но почему я здесь? Ничего не могу вспомнить! Впрочем, эта загадка сейчас не так важна.

— Прекрасный Зверь?! 

Передо мной стоит тот самый бессердечный двурогий Прекрасный Зверь, который когда-то оставил меня одну.

Ах, Прекрасный Зверь, так ты тоже жив и здоров, как хорошо!

С радостью я хватаю его за морду и обеими руками начинаю вовсю тискать.

— Ах ты, заставил меня волноваться. Где пропадал?

Оставим комментарии о том, что я говорю как старик.

Надменный Прекрасный Зверь, верный своему характеру, хлещет меня хвостом по коленям, как бы говоря: «Эй, заткнись. Не лапай меня так запросто!» 

Эх, да такой мелочью меня не проймёшь!

— Ну же, я ведь правда волновалась за тебя!

Прости, это лишь небольшая ложь. Дни были такие бурные, что я просто забыла о тебе.

Неужели я так привыкла к чудесам этого мира, что демонические рога Прекрасного Зверя больше не кажутся страшными? Напротив, я чувствую себя так, словно встретилась со старым приятелем.

Ой, шерсть Прекрасного Зверя тоже вся мокрая, как и я.

— Прекрасный Зверь, неужели и ты оказался в Чёрной реке? Ой, как холодно! Эй, эй! Почему ты отряхиваешься прямо передо мной?

Ну и дела, ты тоже издеваешься надо мной?! Неужели меня окружают одни тираны?! Мне нужно кому-нибудь пожаловаться!

— Погоди… Прекрасный Зверь, это ты спас меня, когда я чуть не утонула?!

Хоть я только сейчас это понимаю, но раз он здесь, это значит только одно… Я не смогла вернуться в свой мир.

Мой мир. Ах да, я вспомнила. Всё вспомнила.

После того, как Ширасаме-сан спихнула меня на каменную плиту, я прыгнула в реку. Но моя попытка оказалась неудачной.

На душе тяжело, и мой взгляд блуждает без цели.

Черные стволы деревьев и пастельно-зелёные листья. Загадочный, фантастический мир расстилается передо мной как «реальность». Мир, в котором спокойно совершаются жестокие и опасные ритуалы сплавления по реке.

За ним, словно мираж, просвечивал настоящий мир, освещённый солнечными лучами, проникающими сквозь листву.

Разочарована ли я тем, что не смогла вернуться? Или наоборот, испытываю облегчение? Не знаю. Но одно могу сказать точно: как и предупреждал Котэй, прыжок в реку, похоже, не возвращает в прежний мир. Уже то, что я это поняла, – большой прогресс.

Надо искать другие способы.

Пока я серьёзно размышляю над этим, Прекрасный Зверь тычет меня носом в лоб, будто говоря: «Ты игнорируешь меня? Какая наглость! Не зазнавайся!» 

Ой, больно-больно!

— Ах, Прекрасный Зверь, ну какой же ты милый! Не хочешь ли стать моей женой?

И откуда во мне взялся этот похотливый старикашка? И вообще, разве можно вести такие беззаботные разговоры в такой ситуации?

Пока я мучаюсь этой дилеммой, продолжая тискать прекрасного зверя, тот смотрит на меня в полном недоумении. Как всегда, его взгляд полон разума.

Эти умные глаза без стеснения осматривают всё моё тело пристальным, внимательным, въедливым взором.

— Вуайеризм? О нет, Чике неловко.

Я смущённо заливаюсь краской и пытаюсь шутить, но тут же получаю удар хвостом. Это было больно... Этот Зверь явно понимает человеческую речь.

Прекрасный Зверь очень по-человечески вздыхает. Почему-то мне кажется, что он думает: «И зачем я вообще спас эту дуру…»

Видимо, вернув самообладание, Прекрасный Зверь подходит ко мне ближе. Он подносит свой нос к моей шее.

Прекрасный Зверь! Ластится! Ко мне! 

— Ого! Хорошо-хорошо-хорошо, умница-умница. Я тебе так нравлюсь? Иди сюда поближе.

Я радостно обнимаю его. Прекрасный Зверь, кажется, улыбается. Или это горькая улыбка?

Он игриво прижимает свой нос к моим губам. Его усы щекочут.

Это что, ухаживания? Хо-хо, какой милашка.

Пока я таю от умиления, смелые действия Прекрасного Зверя становятся всё более решительными. Но не в лучшую сторону.

— А?

Он кусает меня. Мою нежную правую руку. Чуть выше запястья.

— Больно!!! Почему, почему?!

Он меня укусил?! А как же вся эта дружелюбная атмосфера? Это что, план по усыплению моей бдительности?

— Дурак, дурак! Прекрасный Зверь, ты дурак-дурак-дурак! Я же верила тебе, а ты играешь с моими чистыми чувствами, бесчеловечный!

Хотя он изначально не человек, а зверь. Но не будем об этом.

С разбитым от несчастной любви сердцем я отпрыгиваю и пытаюсь убежать.

Но тут меня предает проклятая мокрая одежда! К тому же, наряды этого мира такие длинные и неудобные, что когда они намокают, это просто кошмар. Они обвиваются вокруг ног как лианы, а мои грудь и ноги оказываются неудачно оголены – какой позор!

Ах, да! Когда я выбежала из дома Котэя, на мне была форма из моего мира.

А потом Котэй схватил меня... Нет, не так, нашел меня на дереве. Поскольку моя форма привлекала внимание, Котэй одолжил мне одну из своих нижних одежд, которую носил под верхней. Нижняя одежда немного короче верхней, но для моего роста она всё равно слишком длинная, поэтому я могу носить её как верхнюю. Кстати, интересно, куда Котэй дел мою форму… По этой причине сегодня я без штанов. Выгляжу как какая-то эксгибиционистка!

Прекрасный Зверь обходит меня, пытающуюся уползти, и садится прямо передо мной. Он словно говорит: «Не убегай.» Но ведь он так жестоко поступил с беззащитной мной!.. 

Хотя, странно.

— Не так уж и больно...

Осторожно проверяя укушенную руку, я удивляюсь: хотя я чувствовала, как клыки пронзили кожу, крови нет. Лишь небольшой синяк.

— Стоп, а почему след от укуса имеет такую форму?

На руке появляется красноватый узор, напоминающий цветочный орнамент, который полностью обвивает запястье, словно браслет. Может быть, это... своего рода метка?

Пока я в замешательстве рассматриваю этот след, Прекрасный Зверь нежно лижет место с синяком, словно желая сказать: «Ну вот, не так уж и больно. Хватит дуться и поскорее взбодрись.»

Ладно. Кажется, он не пытался меня атаковать. Но что же это значит? Вряд ли это знак дружбы.

Видя, как я настороженно отстраняюсь, Прекрасный Зверь прищуривает глаза и поднимает уши. Это очень звериный жест. Хотя, по сути, он и есть зверь, так что выражение «звериный» здесь кажется странным, но именно так это и выглядит – свирепый взгляд хищника, выслеживающего добычу.

Он кладёт переднюю лапу на моё обнажённое бедро и приближает морду.

Его размер, сравнимый с тигром, делает его облик поистине устрашающим.

— Прекрасный Зверь? Эм, у меня есть ощущение, что ты собираешься меня съесть...

Необъяснимый страх закрадывается в моё сердце, и я начинаю запинаться в своих словах.

И в этот момент…

— Чика!

Раздаётся голос Ямы-чан.

В тот же миг аура Прекрасного Зверя резко меняется на что-то зловещее и опасное.

Он отстраняется от меня и делает большой прыжок, мгновенно достигнув деревьев напротив.

Я стою в оцепенении, думая, что он убежит, но Прекрасный Зверь изящно взмахивает хвостом и оборачивается.

Его надменные глаза словно говорят: «На этот раз я тебя пощажу.»

Но что именно он пощадит? Не думаю, что речь идёт о пощаде моей жизни. Если бы его целью было убить и съесть меня, он не стал бы так играть и уж точно не спасал бы меня из реки.

Прекрасный Зверь бросает безразличный взгляд на меня, застывшую на месте, после чего окончательно исчезает.

— Чика.

Пока я пребываю в ступоре, Яма-чан оказывается рядом. Он садится в позу янки, а затем, сильно наклоняя голову, почти касается земли и заглядывает мне в лицо.

— Что с тобой сделали? — недовольно ворчит Яма, потряхивая головой. — Ке-ке-ке. Пахнет зверем. Дурной запах.

— Зверем?

Яма-чан не отвечает. Внезапно он взмывает в воздух и кричит:

— Эй! Чика здесь. Она здесь!

Он зовет кого-то. И этот кто-то, несомненно…

— Чика!

Я вижу человека, который бежит ко мне, раздвигая дикие травы. Его волосы и одежда непривычно растрёпаны.

Что-то внутри меня сжимается. Так сильно, что хочется кричать!

— Котэй!

Я издаю совсем не милый крик, похожий на рёв дикого зверя, и бегу к нему с вытянутыми руками. Но почему всё не происходит как в классическом романтическом фильме? Почему мы не спешим навстречу друг другу, не переплетаем руки и не смотрим в глаза? Ответ прост: мне мешает мокрая одежда, и я чуть не падаю. Ну что за жизнь!

— Гу-а-о-а!!!

Я издаю странный звук и почти ударяюсь лицом о землю.

— Вот же глупая птица!

Перед глазами темнеет, и тело сдавливает так, что на мгновенье перехватывает дыхание.

Это потому, что меня крепко обнимают.

— К-к-котэй, прости-прости!

— Замолчи, глупая птица!

— Мне было страшно, хотя я должна быть непобедимым полководцем, но было стра...

— Я сказал молчать!

Хоть он и сердится, его руки, крепко обнимающие меня, тёплые.

И я чувствую, что сердце Котэя бьется очень быстро.

— Дурочка, как же ты заставляешь меня бегать за тобой!

— Котэй…

Сила его рук, способная сломать мне поясницу, и размер ладони, прижимающей мою голову, создают ощущение, что человек, охваченный не только гневом, но и сильными эмоциями, полностью окутывает моё тело.

«Почему-то мне кажется, что моё тело идеально подходит этому человеку.»

Пока я всхлипываю и отчаянно цепляюсь за него, Иори-сан, который, оказывается, пришёл вместе с Котэем и всё это время ждал позади, раздражённо кричит на меня:

— Идиоты! Сколько можно так стоять?! Преследователи идут!

До этого момента я не замечала, что рядом находятся Иори-сан и, по-видимому, благополучно спасённая Ширасаме-сан. От неожиданности я с криком отталкиваю Котэя.

Иори-сан смотрит на меня и на мгновение теряется, а затем краснеет, словно в нём зажгли огонь.

— О-одежда...

Из-за тихих слова Котэя, недовольного тем, что я его оттолкнула, Ширасаме-сан и Яма-чан обращают на меня внимание. Мой вид с распахнутым воротом и задранным подолом крайне непристойный и бесстыдный.

Но это длится лишь мгновение. Котэй быстро прячет меня за собой.

А затем строго приказывает Иори-сану:

— Дай одежду.

***

Сейчас важнее всего – сбежать от погони.

Но в сценах бегства, как правило, всегда присутствуют трудности, невзгоды и бедствия.

Сначала все начинается с ядовитых нотаций Котэя, чей гнев еще не остыл. Да, все из-за тех слов, которые я доверила Ширасаме-сан прямо перед прыжком с каменной плиты, словно завещание.

Ширасаме-сан, оказывается, довольно ответственный человек и точно передала Котэю мои слова.

Вот как всё произошло после того, как я упала в реку. Иори-сан, с неохотой, но всё же помог своим товарищам сайки и другим людям спасти Ширасаме-сан, которая была на грани утопления. И тогда возник вопрос: куда же подевалась я, которая должна была быть унесена течением вместе с ней? И тогда было передано моё «завещание». Кстати, сайки, которым я не смогла выразить благодарность, уже ушли. Видимо, они не любят показываться на людях.

Впервые в жизни меня так отчитывают — или скорее словесно истязают — что я чуть не превращаюсь в пепел. Это поистине жестоко. Но, в общем, в этом есть доля моей собственной вины, так что я смиренно всё выслушиваю. Проблема в том, что происходит потом.

Меня очень настойчиво расспрашивают о том, как мне удалось благополучно выбраться из стремительной реки.

Не особо задумываясь, я хочу честно объяснить, что «меня спас крутой Прекрасный Зверь», но Яма-чан опережает меня, произнося серьёзным тоном:

— Похоже, тебя укусил кораку.

Слова Ямы-чана слышим только я и Котэй. А, кстати говоря. Ладно, Котэй – охотник на железо, да ещё и похожий чем-то на жреца, видит Яму-чана. Но почему я тоже его вижу? Всё-таки этот мир загадочен.

Пока я так беспечно размышляю, мой взгляд падает на Котэя – он смотрит на меня так пристально, будто у него мурашки бегут по коже.

— Покажи.

— А?

— Руку.

Я нерешительно протягиваю руку Котэю.

— Что это?

Голос Котэя полон напряжения. От этой гнетущей атмосферы даже Иори-сан и Ширасаме-сан, которые до этого молча сверлили друг друга взглядами, поворачивают лица в нашу сторону.

— Что это такое?

— А, эм…

— Говоришь, что тебя укусил кораку? Ты понимаешь, что это значит? Это брачная метка. Зверь спас тебя?

Его голос звучит настолько серьезно, что можно подумать, будто он в ярости.

Кораку. Зверь. Мысли стремительно проносятся в голове, и я понимаю.

Тот Прекрасный Зверь – это существо, называющееся кораку. И кораку ненавистны людьми, как змеи и скорпионы. Настолько, что они проводят жестокий ритуал сплавления по реке, чтобы предотвратить их вторжение.

— Я... я не знаю. Когда я очнулась, я была на берегу реки.

Я вру слишком неуклюже. Любой поймет, что я пытаюсь что-то скрыть.

Без чьей-то помощи такая неповоротливая, как я, не смогла бы спастись в том бурном течении.

Но правду сказать я не могу. На это есть несколько причин.

Во-первых, если говорить об эмоциональной стороне – даже если этот Прекрасный Зверь и есть то презираемое существо кораку, для меня он таковым не является.

Во-вторых, даже зная, что он – объект всеобщей ненависти, чудовище, это всего лишь недавно полученные знания, которые, в отличие от здешних людей, никак не связаны с моей реальной жизнью.

Вероятно, я не могу всей той неприязни и страха, которые люди испытывают к кораку.

Ещё одна причина: если я честно расскажу обо всём Котэю и другим, я «предам» Прекрасного зверя, который, вероятно, меня спас.

Но важнее всего этого – мои собственные прошлые действия. Когда я попала в этот мир, Черная река была пересохшей. В русле реки находился Прекрасный Зверь. Он был пронзен копьем.

И это копье вытащила я. А-а-а, я просто ненавижу свою тупую голову!

Тогда я была так растеряна, что не могла здраво оценить ситуацию, и мои воспоминания рассыпаны как кусочки пазла. Что случилось после того, как я вытащила копье?

Как и в этот раз, я должна была утонуть в реке. Котэй случайно проходил мимо и спас меня.

Мне кажется, я разговаривала с кем-то, похожим на Короля Демонов, но это ведь был сон, а не реальность?

К тому же, кем был тот парень-косплеер, сидящий на снежной колонне прямо перед тем, как я попала в этот мир?

Вокруг сплошные загадки, и негде ступить. Но теперь, когда я понемногу начинаю понимать жизнь здешних людей, я не могу не беспокоиться: а вдруг я на самом деле совершила нечто ужасное? Совершила поступок, который нельзя искупить простым извинением.

Возможно, я и есть настоящая причина ослабления речного барьера?

Мне страшно раскрыть ужасную правду, порожденную моим неведением, страшно увидеть разочарование Котэя и быть отвергнутой.

Наверное, это самая неприятная причина, почему я не могу сказать правду.

Я не могу смотреть Котэю в глаза. Воцаряется тяжелое молчание.

— Иори.

Хотя зовут не меня, я невольно вздрагиваю.

— Я планировал какое-то время перебиться в твоём убежище, но теперь это невозможно. Забери с собой только эту девушку, — говорит Котэй монотонным голосом, лишённым всяких эмоций.

— Если ты не идешь, зачем мне укрывать Ширасаме? — тут же реагирует Иори-сан. — Куда ты собираешься? И еще, эта...

Иори-сан бросает на меня взгляд, словно не зная, как меня называть, и замолкает.

Да, ведь жители поселения видели, как Котэй стрелял из лука, спасая меня, так что он не может спокойно вернуться к себе домой. Вполне возможно, что ему придётся всю жизнь скрываться в бегах, влача жалкое существование. И всё из-за меня.

Я разрушаю жизнь этого человека.

Опустив голову ещё ниже, не в силах поднять взгляд, я чувствую, как большая рука хватает меня за подбородок.

Меня резко заставляют поднять голову. Это грубый жест, не допускающий сопротивления.

— В западной долине горы Тэндэн (п.п. Гора Церемониального Поля) живет мой знакомый, упрямый заклинатель струн. Туда я и направляюсь.

Тэндэн? Какое интересное название для горы... Нет, не в этом дело! Котэй, подожди, твоя рука...

— Чтобы добраться до горы Тэндэн, нужно пройти через заставу Сумибуши (п.п. Место, где прячется тьма). Перевал сам по себе труден, и к тому же у горных зверей закончился период выращивания детенышей, они стали агрессивными.

— Неважно, идти всё равно придётся. Нужно избавиться от метки до Месяца Огня. Я не потерплю, чтобы на моей птице оставалась эта проклятая метка.

Выплевывая эти слова, Котэй пронзает меня острым взглядом, полным осуждения.

И всё же он не пытается допросить меня о том, почему я только что увиливала от ответа.

Вероятно, из-за того, что на нас смотрят Иори-сан и Ширасаме-сан.

Кстати, чуть не пропустила мимо ушей, но господин хозяин действительно обращается со мной как с подобранной глупой птицей.

— Неужели ты собираешься взять её с собой? Это безрассудство! Даже мужчине, привычному к дорогам, потребуется пять дней. Женщине – ещё больше. Тем более такой... маленькой, хрупкой особе.

Иори-сан, который до этого смотрел сурово, на середине фразы начинает запинаться, и когда он опускает на меня взгляд, уголки его глаз краснеют. А затем он выдаёт удивительное заявление:

— Вести такое хрупкое и чистое, как цветок, очаровательное создание в суровые горы – это злодейство!

Подобную... цветку?

Я всерьёз начинаю оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где же эта хрупкая красавица, которая может рассыпаться от дуновения ветерка. Ширасаме-сан, несомненно, невероятно красива, но она излучает ауру холодной королевы, так что с хрупкостью это мало связано.

Я не единственная, кто не поверил своим ушам. Котэй и Ширасаме-сан тоже смотрят на Иори-сана с выражением «Что ты только что сказал? Ты серьёзно? С головой всё в порядке?», явно сомневаясь в его здравомыслии. Их взгляды одновременно переходят на меня, меняясь на крайне недоумевающие в стиле «Не может быть... Реально?».

Эм, вы двое, почему вы так на меня смотрите? И, Иори-сан, неужели эта «чистая, как цветок, особа», о которой вы говорите, – если это не шутка, не оптическая иллюзия или не безумие, – э-э-это я?

Я тоже бледнею, глядя на Иори-сана. Это плохо, Иори-сан – красавец с острыми чертами, как отточенный клинок, но неужели у него редкостная глухота к прекрасному? Вот это да.

А может быть, он так смотрит на меня, потому что я спасла ему жизнь? Какие-то «розовые очки» наоборот?

Не обращая внимания на нас, застывших в ужасе, Иори-сан с чрезвычайно серьёзным видом продолжает настаивать, что нельзя заставлять «изящную красавицу, подобную белому снегу», несколько дней ходить по горам. 

К-красавицу...

Даже Яма-чан принимает испуганный вид, словно говоря: «Ого...»

То ли уступив энтузиазму Иори-сана, то ли просто будучи слишком шокированным, чтобы возражать, даже несокрушимый Котэй сдаётся, и после некоторых дебатов мы решаем, что все направимся в западную долину горы Тэндэн.

Сначала нам предстоит спуститься с этой горы – которая, как оказалось, называется Хякуроку (п.п. Гора Сотни Зелени) – где находится Гэссэй-кё (п.п. Обитель Луны и Звёзд), жилище Котэя.

Однако всё ещё остается множество проблем. Конечно, один из серьёзнейших поводов для беспокойства – это то, что у нас нет даже самого необходимого снаряжения для горного похода.

Более того, есть такая обуза, как я, без малейших знаний, а также есть люди, которые сейчас в ссоре друг с другом.

С такими спутниками трудно рассчитывать, что всё пойдёт гладко.

***

— Гора Хякуроку. Эм… Гэссэй-кё…

Я бормочу это, семеня за Котэем.

Ноги откровенно болят. Ботинки надеты на босые ноги. Может, потому что они совсем новые и еще не разносились, они натирают лодыжки и кончики пальцев.

Чтобы отвлечься, я прошу Котэя рассказать мне об устройстве этого мира.

— Гора Хякуроку. Территория Гэссэй-кё. На суше, формой напоминающем подковы, есть пять стран, и эта страна Муки (п.п. 蒸 - варить на пару, 槻 - дзельква японская), построенная на самом краю, также называется страной гор и рек. Равнин чрезвычайно мало, и куда ни глянь, везде только высокие горные хребты. Лишь в небольшой части есть песчаная местность, где находится главный город – Ёто (п.п. Солнечная столица).

— Муки… Ёто…

— Верно, Муки – название страны, Ёто – процветающая столица, где живёт вся знать: император-божество, клан небожителей, коджины и другие благородные особы. Это также центр правительства. Город окружён суровыми горными цепями, такими как Хякуроку, Тэндэн, Тото. В горах есть поселения, и эти места называются призрачными территориями, где живут люди. Гэссэй-кё – одно из них.

— Гора… Тото?

— Гора Тото. Я никогда не бывал там. У каждой горы есть свои особенности. На одних горах часто идут дожди, а на других круглый год хорошая погода.

Заметив, что я замедляю шаг, Котэй берёт меня за руку.

Иори-сан и Ширасаме-сан молча идут рядом. Яма-чан снова куда-то исчез.

— И есть защитница Химия.

— Химия.

— Потомок небесной Богини Солнца. Женщина, управляющая священным железом.

Священное железо. Я уже несколько раз слышала это выражение, но не совсем понимаю его значение.

— Рассказать тебе сказание об эре богов? Во времена, когда земля была просто землей, по велению небесных богов спустилась Богиня Солнца верхом на Небесном Коне. Бог Луны, её пара, тоже должен был спуститься, но, узнав, что небесные боги сначала обратились к Богине Солнца, обиделся и отправил вместо себя только посланника – Большого Пса.

Хоть они и боги, а ведут себя по-детски. Прямо как люди.

— Пока Богиня осматривала неосвоенные земли, Небесный Конь случайно сбросил её. И Большой Пёс, влюбленный в Богиню Солнца, похитил её и в порыве страсти вонзил свой рог в её сокровенное место.

Хм? Разве это не прозвучало как-то двусмысленно?

— Кровь, вытекшая из сокровенного места Богини, превратилась в реки, а семя пса превратилось в горные хребты. А дитя, что она родила, стало семенами, принесшими изобилие пяти злаков. Отсюда и взялись пять стран. Их также называют «Страны-Защитницы». Однако Богиня, устыдившись того, что зачала от животного, ушла в глубины подземного мира.

Я наклоняю голову. Кажется, это немного похоже на японскую мифологию. Вроде бы, у нас тоже из тела какого-то бога появились злаки и всё такое [1]. Значит, основа этого мира – Япония?

— Брошенный Большой Пёс, обиженный жестокостью Богини, произнёс проклятие: «Пока не получу богиню, буду похищать всех женщин этой благодатной земли.» Богиня, совершавшая очищение у источника потустороннего мира, узнала о проклятии и изгнала Большого Пса на отдалённый остров. Однако проклятие Пса оказалось сильным. Из-за этого в сезон, когда Богиня скрывается, земля лишается защиты Солнца.

Этот Большой Пёс из мифа, возможно...

Терзаясь неприятным предчувствием, я покачиваю рукой Котэя.

Котэй слегка оборачивается и смотрит на меня с лёгким укором, словно говоря: «Слушай внимательно». Хорошо-хорошо.

— Этот сезон без защиты и есть Месяц Огня, или, иначе, Месяц Лишения Радости (п.п. ракубаицуки).

Ах, вот оно что! «Похищение женщин благодатной земли» (п.п. ракудо-но онна-о убау) – отсюда и «ракубаицуки» [2]. У всего есть своя этимология, как интересно! Но когда же в этом мифе появится священное железо?

— Небесный Конь, сбросивший Богиню, желая искупить свою вину, принёс в жертву пять частей себя: глаза, гриву, хвост, кровь и плоть, превратив их в священное железо. Оно стало божественным орудием для запечатывания Большого Пса – священным копьём, пронзающим зло. Бог Луны, выбравший Большого Пса своим посланником, тоже оплакивал несчастье Богини и, растопив частицу священного железа своими слезами, пролил его на землю. Поэтому это живое железо. Со временем оно меняет форму и становится камнями гоко – то есть «детьми, служащими основой пяти стран».

Ах, я восхищаюсь еще сильнее. Такие мифы есть не только в Японии, но и по всему миру. И часто они незаметно проникают в современность. Как интересно.

— Потомки Большого Пса – проклятые кораку. Это означает «те, кто приносит поток скорби на благодатную землю».

Ух, я задерживаю дыхание. Значит, тот Прекрасный Зверь действительно потомок Большого Пса?

— Кораку до сих пор таят злобу на Богиню и приходят похищать женщин.

Точно. Ведь говорили, что Месяц Огня, когда исчезает защита, скоро наступит.

Может, поэтому тот Прекрасный Зверь бродил по горам?

Что же делать? Стоит ли всё-таки рассказать Котэю о существовании Прекрасного Зверя?

— Только Химия, потомок Богини, может пробудить волю небесного коня в священном железе. Следуя числу пять, она выбирает пятерых воинов, владеющих железом. Их называют пятью мечниками или мечниками-защитниками.

— Пять мечников?

— Именно. Поскольку их избирает прекрасная богиня (п.п. 緋宮, Химия - Алая принцесса), их иногда называют Алыми Мечами. В столице каждого мечника могут называть именем цветка. Этому тоже есть причина. В месяц огня все цветы увядают, кроме одного вида. Ведь женщин сравнивают с цветами. Кораку произнёс проклятие, что будет похищать женщин благодатной земли. Отсутствие защиты Богини означает, что замерзают даже цветы. Поэтому сильных воинов, защищающих страну, восхваляют как неувядающие цветы. Алые мечи – господа над другими мечниками. В месяц огня они охраняют врата, а в обычное время защищают столицу. Вернее, охраняют саму Химию.

Если проводить аналогию, это, наверное, похоже на западный рыцарский орден. А пятеро высших Алых Мечей – это их командиры.

То, что большинство цветов увядает – поразительно. Мифы буквально живут в этом мире.

Судя по словам Котэя, вероятно, все жители Муки воспринимают этот рассказ как нечто само собой разумеющееся.

Нет, возможно, у них просто нет выбора, кроме как принять это.

— Работа Химии-сан – выбирать этих Алых Мечников?

— Не только. Она должна не дать увянуть одному-единственному цветку, что цветет в месяц огня. Ведь этот цветок символизирует Химию и является божественным. Земля, лишённая защиты, подобна младенцу, с которого сорвали одежды. Этот цветок защищает стенающую от боли землю от великой скверны – не только от демонов, но и от стихийных бедствий. Поэтому Химия проводит ритуал Обряд Сокрытия Богов в месяц огня. Можно сказать, присматривает за дитя бога. Подробности ритуала я не знаю.

— А в другие месяцы чем она занимается?

— Как глава Кифу, она управляет различными церемониями, в основном религиозными, и руководит священнослужителями и жрицами.

— Кифу?

— Кифу – это управление, ведающее обрядами.

— Понятно.

— Кроме того, она командует мечниками.

— Понятно.

— И главное – каждый день сохраняет чистоту тела и духа.

— Понятно... Что?

Что это значит? Жить чисто, праведно и красиво?

— Если она заболеет или в её сердце зародятся нечистые помыслы, она не сможет сохранить божественную силу. Представляешь, сколько обрядов проводится в течение года?

А, вот оно что. В Японии тоже проводится множество фестивалей по всей стране. Если стоять во главе и руководить всеми мероприятиями, это тяжёлая работа. Нельзя пренебрегать здоровьем.

Фестивали. Фестивали... Я ведь попала сюда в день Снежного фестиваля.

Смогу ли я снова посетить фестиваль в своём мире? Смогу ли я вообще вернуться?

Есть ли Снежный фестиваль в этом мире?

А вдруг я смогу вернуться в день проведения фестиваля?

Это внезапная мысль, но, возможно, она сработает. Мне хочется встретиться с Химией-сан.

Пока я погружена в свои мысли, Ширасаме-сан, которая до этого молчала, внезапно говорит:

— Зачем ты рассказываешь ей то, что знает даже ребёнок?

Я чуть не останавливаюсь. Вижу, Иори-сан тоже выглядит несколько озадаченно.

— И ещё – след на запястье. Почему ты остаёшься невредимой после укуса кораку?

Я непроизвольно прикрываю пальцами след на запястье.

— Прекрати, Ширасаме, — резко говорит Иори.

Игнорируя его, Ширасаме-сан бросает мне холодную усмешку.

— Ты совсем не похожа на местную жительницу. Может, ты замаскированный кораку?

Даже Котэй оборачивается на эти слова. Он хмурится и смотрит на Ширасаме-сан так, словно приказывает замолчать.

— Или, может быть... Ты заключила договор с кораку?

Эта злоба острая, как сосулька. Слова, колющие прямо в сердце.

Я уже догадывалась, но Ширасаме-сан... действительно сильно презирает меня.

Вероятно, потому что я — явно не знатная особа, не особенно красивая, совершенно бесполезная и, очевидно, замедляющая движение — получаю безоговорочную защиту от Котэя.

Хоть он и говорит грубости, но сразу делает перерыв, когда видит усталость на моем лице. В местах с трудным каменистым ландшафтом он даже носит меня на руках. Наверное, со стороны выглядит, будто он окружает меня чрезмерной заботой.

Я бы тоже не особо радовалась, если бы на моих глазах кому-то одному оказывали особое обращение.

С такой неудовлетворенностью, тлеющей в груди, у неё еще и напряженные отношения с Иори-саном. Но она понимает, что если поссорится здесь со всеми и начнет действовать отдельно, это будет очень опасно.

Должно быть, у неё накопилось столько раздражения, что если не высказать хотя бы какую-то колкость, то это вызовет изжогу.

— Иори, заставь эту женщину замолчать, — говорит Котэй со вздохом. 

Затем он притягивает мою голову — я отчаянно пытаюсь сохранить нормальное выражение лица, чтобы никто не заметил, как я подавлена — и взъерошивает мои волосы, превращая их в птичье гнездо.

— Моя птица плачет. А плачет она как чудовищная птица, так что это шумно.

Тиран и грубиян! Клянусь себе, что однажды свергну его, но пока я лишь продолжаю медленно брести по горной тропе.

Через некоторое время окружающий пейзаж начинает меняться.

Беспорядочно растущих деревьев становится меньше, а уклон земли – круче.

Вскоре мы вступаем в суровую местность, где с первого взгляда и не поймёшь: то ли это скалы, то ли просто нагромождения чёрной земли.

В этой области каждое дерево невероятно толстое. И все без единого листа.

— Это… — удивленно восклицает Котэй. Взгляд у него тут же меняется.

Его лицо окрашено страстью, словно он встретился после долгой разлуки с возлюбленной из дальних краёв.

— Это руда, — бормочет он, словно ни к кому не обращаясь, и наклоняется к камню, лежащему поблизости, начиная исследовать его с жадным вниманием.

— Хороший камень. Когда я был здесь раньше, его не было. Может, это из-за прошлогодней бури? Подумать только, что здесь скрывается такой рай.

Рай, значит. Котэй-сан, Котэй-сан, твой восторг прямо переливается через край.

— Это камень, на котором хорошо растут гоко. Хотел бы я забрать его с собой, но...

Нет-нет-нет, это невозможно, Котэй. Не унесёшь. Он слишком большой.

Когда я осторожно тяну Котэя за рукав, напоминая, что нам нужно спешить, он оборачивается с жестоким выражением лица, в котором нет ни капли доброты. Что это за несправедливое классовое общество? Камень для тебя важнее меня?

— Ты понимаешь, насколько ценны камни, на которых растут гоко? Нет, вообще, ты знаешь, сколько священного железа содержится в одном гоко? Думаешь, можно так просто создать в больших количествах это священное железо, которое ценнее золотого песка? Чтобы чистейшее священное железо образовалось в теле гоко...

При виде этого страстного монолога о любимом железе Ширасаме-сан и Иори-сан с пустыми взглядами «Делай что хочешь...» обессиленно садятся на камни. Ну да, наверное, сейчас действительно можно сделать небольшой привал.

Тихонько отойдя от Котэя, который пребывает в мире своего «рая», я тоже сажусь на небольшой камень.

Кстати, гоко... Они ведь когда-то были частью Небесного Коня Богини, верно? Котэй так ловко разделывал их. Жалко их, конечно, но законы природы безжалостны и суровы.

Простите, камушки гоко. Ваша смерть не будет напрасной.

Пожалуйста, и дальше помогайте Котэю, этому тирану-маньяку, помешанному на священном железе.

Я вставляю эти слегка дерзкие слова, но всё же искренне молюсь за него. Я слегка постукиваю по небольшому камню.

Но я никак не могла ожидать, что будет какая-то реакция.

— А?!

В момент, когда я стучу, камень внезапно начинает звенеть, как колокольчик. Нет, или это просто вибрация?

Ужасный металлический звук, который сводит с ума. Даже если заткнуть уши, он почти не приглушается.

— Что это?!

Котэй и остальные тоже ошеломлённо затыкают уши от внезапного странного звука.

Даже Яма-чан, призрачный шаман, который постоянно то появляется, то исчезает, застывает в каком-то оцепенении. Удивительно видеть, как Яма-чан, обычно любящий раздоры, по-настоящему обеспокоен.

Ч-что мне делать? Возможно, это из-за меня! Пожалуйста, перестань звенеть!

В панике я снова стучу по маленькому камню. Утихни!

Невероятно. Звук прекратился. Ч-ч-что происходит с моей рукой?

— Чика, — произносит Котэй, который, видимо, наблюдал за моими действиями.

Я вздрагиваю. Я выгляжу подозрительно? Очень подозрительно? Похожа на монстра?

— То, что сейчас было...

Иори-сан, морщась как от головной боли, поочередно смотрит на меня и Котэя.

— Чика, ты...

Видя приближающегося Котэя, я инстинктивно отступаю назад. Но... поскольку я сижу на маленьком камне, то чуть не падаю. Опасно. Каким-то образом я восстанавливаю равновесие и встаю на землю.

И тут начинается новое чудо.

Земля почему-то начинает вздуваться пузырями, образуя нечто вроде узора в горошек.

— Хм?

У меня появляется плохое предчувствие. Невероятно плохое предчувствие.

В земле с хлопками появляются отверстия. Сначала я думаю, что это кроты, испуганные странным звуком, выползают из-под земли, но это не так.

Это гоко. Множество гоко со своими суетливо двигающимися крылышками вырываются из земли, как фонтан.

После того как они заполняют землю, они п-п-почему-то устремляются прямо ко мне.

Почему меня так любят всевозможные нечеловеческие существа, живые и мёртвые? Мне страшно от осознания, что у меня есть какой-то странный талант, о котором я даже не подозревала. Вернее, мне совсем не нужен такой неприятный дар!

— К–к-котэй!!!

В тот же момент Котэй мгновенно сокращает расстояние между нами и быстро подхватывает меня на руки. Ого, гоко толпятся у его ног. Прости, но это жутковато. Дрожа, я крепко цепляюсь за голову Котэя.

Что это за завистливое копошение в стиле «Котэй, нечестно, отдай нам Чику»?

— П-пожалуйста, камушки гоко, будьте благоразумны и тихонько вернитесь в землю!..

Когда я искренне прошу их, почти умоляя, гоко с явной неохотой возвращаются в свои норы. Какие послушные малыши... Нет, не так!

Почему они слушаются моих приказов? Кто я вообще такая?!

— Ты, неужели... — произносит Котэй охрипшим голосом, пока я цепляюсь за него руками. Он медленно опускает меня на землю.

— Я-я не понимаю. Что это за сверхъестественное явление?

Я действительно не знаю, почему гоко отреагировали на мои слова. 

Причём их целью не было нападение, это явно была настолько горячая симпатия, что у меня мурашки по коже!

После паузы Котэй внезапно обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Уаа, — издаю я тихий удивлённый возглас.

Он всматривается в моё лицо, даже забывая моргнуть. Близко. Очень близко.

— Сейчас в Муки пустует место Алого Меча – мечника, который защищает покровительницу. Возможно, у тебя есть качества, чтобы стать этим самым Алым Мечом?

***

После этого Котэй, как будто придя в себя, резко обрывает разговор словом «Забудь», и наш короткий привал заканчивается. Говорят, что до заставы примерно полтора дня пути, но из-за меня и Ширасаме, которые ходят медленно, в итоге дорога занимает в два раза больше времени.

Естественно, мы ночуем под открытым небом. Однако, обнаружив по пути небольшую деревушку, мы тайком заходим туда и благополучно приобретаем необходимые для путешествия вещи – еду, одежду и прочее.

У Иори-сана оказываются местные деньги. Они довольно милые. Монеты сделаны из чёрного камня в форме лепестков сакуры, размером примерно с одну йену.

Когда я с интересом рассматриваю их, Иори-сан, смущаясь, даёт мне одну монету.

Правда, Котэй тут же отбирает её и возвращает Иори-сану. Он смотрит на меня строгим взглядом, говорящим: «Нельзя так бездумно выпрашивать деньги», и только тогда я понимаю, какое недоразумение произошло.

Нет, я не просила денег, просто подумала, что они симпатичные, как украшения.

Но для местных жителей моё поведение выглядит как жадный взгляд корыстного человека, пожирающего деньги глазами? Осознав это, я немного теряюсь. Различия в устройстве миров создают неожиданные замешательства и сюрпризы в повседневных мелочах. И не только хорошие, но и плохие.

Это новое осознание холодит сердце. Нужно быть осторожнее со своими действиями.

Похоже, преследователи уже побывали в этой деревне раньше нас, поэтому, пока Иори-сан покупает необходимые припасы, мы прячемся в отдалении.

Что действительно стоит иметь, так это природную красоту. Иори-сан ловко обхаживает какую-то невинную молодую девушку из деревни.

Что это за виртуозное умение обольщать? Я больше не верю мужчинам. Не верю.

Глядя на вернувшегося Иори-сана прищуренными глазами, я с благодарностью переодеваюсь в новую одежду.

То, что он приготовил одежду даже для ненавистной ему Ширасаме-сан, показывает его благородство. Несмотря на грубоватый вид, он на самом деле добрый человек. Пожалуй, все-таки стоит ему доверять.

После множества больших и малых перипетий мы наконец добираемся до заставы. Но нехватка физической активности берёт своё — я на пределе, выжатая как лимон.

Не стоит недооценивать ленивый образ жизни и слабую выносливость у современных школьниц!

В детстве летние походы казались очень весёлыми, но это совершенно не то же самое, что ночевка под открытым небом. Я с грустью осознаю, насколько важную роль играли палатки, закрывающие обзор во время сна, спальные мешки и фонарики. К тому же я никогда раньше не ходила так долго по немощёным дорогам.

Я безумно скучаю по поездам и автобусам, которые могли бы доставить меня к месту назначения. Хотя бы велосипед...

Возможно, обеспокоенный моей слабостью, которую я уже не могу скрывать, Котэй решает, что мы для начала остановимся на постоялом дворе у заставы. Как и положено одному из ключевых рубежей страны, застава оказывается на удивление прочной и впечатляющей. Ворота сделаны из тусклого металла и возвышаются до небес.

Каменные стены тянутся очень далеко, их верхний край имеет волнообразную форму в стиле Хокусая [3]. Да, это волны, напоминающие изгибы той чёрной реки. По обе стороны от ворот виднеются обширные рыночные площади.

Прямо как оживлённые торговые кварталы у нас в Японии.

На рынке суетится множество людей.

Котэй объяснил, что наши преследователи самовольно провели обряд и им есть что скрывать, поэтому они вряд ли так просто сообщат о нас властям, но я всё равно волнуюсь.

— Слишком много людей. И что странно – почему здесь больше знати, чем обычно? Пойду разузнаю.

Проворный Иори-сан, кажется, заподозрил что-то неладное в оживлении у заставы и вызывается сам провести разведку.

Мы остаёмся ждать в тени деревьев, пока Иори-сан соберёт информацию и вернётся.

Но справится ли он один? Действительно ли никаких объявлений о розыске нас не распространяли?

— Иори-сан.

Когда я робко окликаю его, он удивляется. А я удивляюсь еще больше!

В этот момент я сижу на пне, а Иори-сан специально опускается передо мной на одно колено и наклоняет голову, словно спрашивая: «Что такое?» Такое чувство, будто он обращается со мной как с благородной барышней из закрытого дома. Вспоминая, как он передавал мне монету в форме лепестка, я понимаю, что даже тогда его жесты были необычайно почтительными.

Мне неловко, ведь я окликнула его не по важному делу.

— Эм, пожалуйста, будьте осторожны.

Только ради этих слов я заставила человека, спешившего к заставе, встать передо мной на колено.

Пока я переживаю по этому поводу, Иори-сан окидывает меня прохладным взглядом и после долгой паузы слегка кивает. Уголки глаз краснеют.

В деревне, где мы останавливались за припасами, он спокойно обольщал невинную девушку, и теперь этот контраст поражает! Размышляя о странных стандартах поведения Иори-сана, я провожаю взглядом его спину, направляющуюся к заставе.

***

Иори-сан возвращается менее чем через час.

С выражением, полным замешательства, он по очереди оглядывает каждого из нас, ожидающих информацию, а затем неохотно начинает говорить.

— Химия здесь.

От этих слов Котэй и остальные теряют дар речи. Теоретически я знаю, что Химия – это влиятельная женщина с особыми способностями. Но я, выросшая в Японии, всё равно не могу до конца понять, насколько невероятен её визит на заставу.

— Почему Химия здесь? — задаёт вопрос Ширасаме-сан.

Иори-сан смотрит на неё безэмоциональным взглядом.

— Похоже, она кого-то ищет. Говорят, у неё было видение. В этих краях появился демон с дикой душой. Она лично прибыла из Солнечной Столицы, чтобы быстро уничтожить его и усилить магический барьер заставы. Говорят, она привела с собой Алых Мечников.

— Демон?

— Хитрый демон, принявший человеческий облик. Все шепчутся, что это, возможно, кто-то из кораку с высокими способностями.

Выслушав объяснение Иори-сана, взгляд Ширасаме-сан внезапно обращается ко мне.

Котэй выходит вперёд, словно пытаясь скрыть меня, вздрагивающую от страха.

— Ходят слухи, что большинство мечников-хранителей выбыло из строя.

— Один погиб в год Горькой Луны, двое подряд заболели. Что на самом деле – неясно, есть подозрения в убийстве. В любом случае, факт в том, что среди Алых Мечников есть потери.

— Может, причиной смерти стала вражда знати?

— Меня не интересуют никчёмные ссоры жадных людишек. Но что будем делать? Идём к заставе?

Иори-сан с беспокойством смотрит на меня, цепляющуюся за край одежды Котэя как за последнюю опору.

Котэй, словно защищая меня и от взгляда Иори, закрывает меня своей спиной и вздыхает.

— Есть обходной путь, не через заставу. Это займёт больше времени, но давайте пойдём в обход.

Неужели и Котэй подозревает, что я могу быть тем демоном?

Как говорит об этом взгляд Ширасаме-сан.

 ***

В ту ночь мы ночуем под открытым небом, в отдалении от заставы.

Ширасаме-сан бесследно исчезает, а вместо неё появляются воины в синих одеждах в сопровождении заклинателей струн, которые берут нас под стражу.

Это донос Ширасаме-сан.

* * *

Примечание переводчика

1. В японской мифологии злаки происходят из тела богини Укэмоти-но-ками (保食神, богиня продовольствия). В «Нихон сёки» Аматэрасу послала к ней лунного бога Цукуёми. Желая достойно принять гостя, Укэмоти чудесным образом извлекла угощение из собственного тела. Цукуёми, сочтя это недопустимым осквернением, убил её, но даже после этого из её тела появились рис, злаки, бобы, домашний скот и шелкопряды. Оскорблённая Аматэрасу разорвала с ним связь. С тех пор солнце и луна оказались разделены: солнце светит днём, а луна – ночью.

2. В самом проклятии звучит формула «楽土の女を奪う» («забирать женщин благодатной земли»). Если сократить «楽土» до «楽» (обычная для народной этимологии усечённость) и превратить «奪う» в отглагольное «奪い» (убай), то при стыке «…く＋う…» начальный гласный часто «съедается» в речи, и слышится «…くばい». Так возникает «らく＋ばい＝らくばい», к которому прибавляется 月 «месяц»: «らくばいづき/つき». Письменно при этом выбирают иероглифы 楽（радость）+ 奪い（отнять), поэтому слово одновременно читается как «месяц лишения радости» и отзывается на мифическую формулу «отнятия благодатной земли».

3. Хокусай (Кацусика Хокусай, 1760-1849) – знаменитый японский художник периода Эдо, мастер укиё-э. Наиболее известен своей гравюрой "Большая волна в Канагаве", на которой изображена стилизованная волна с характерными завитками и пенными гребнями.