Под серым небом, которое нельзя назвать ясным, уставшее солнце заползает под одеяло из тонких облаков, чтобы вздремнуть, также и ветер отдыхает в спокойствии. Сейчас послеобеденное время, плотный запах зелени окутывает все вокруг, и воздух наполнен колеблющимся ощущением зноя позднего лета.

— Ах ты, глупая девчонка, совсем не понимаешь здравого смысла!

О нет, меня заметили. Я так напугана приближающимся сзади криком, который словно раздается из самого ада, что бегу на полной скорости и прячусь за ближайшим валуном, дрожа всем телом.

Если хозяин этого голоса найдет меня, я легко могу представить, что меня будет ждать серьезное наказание, поэтому я не могу не испытывать настоящий ужас. Этот человек точно воплощение злого божества или демона!...

К слову, прошло уже десять дней с момента инцидента с падением в черную реку. Что же случилось со мной, ведь я должна была благополучно вернуться в реальный мир?

— И ты думаешь, что сможешь спрятаться там? Хватит бесполезно сбегать, глупая девчонка! Ты что, слышишь мои слова задом наперед?

Черная тень падает на мою голову, пока я сижу, пригнувшись. Густое чувство гнева и убийственного намерения. Под этим давлением, которое, несомненно, заморозило бы даже деревья, я чувствую себя так, будто меня душат, и из моего рта вырывается странный вскрик: «Гуойяу», язык которого даже я не могу определить.

В этот момент мою голову хватают с невероятной силой. Больно, больно, ой, как больно.

— Птичья голова, что я тебе приказал ранее?

— Птичья голова? Ах ты, садистский, высокомерный, бессердечный, злобный тиран, когда-нибудь я устрою засаду в тени дерева и нанесу ответный удар... Ай-ай-ай, прости, прости.

— Что я тебе приказал?

— Да, ранее ты приказал мне не выходить из дома…

— Тогда почему ты все время бегаешь туда-сюда?

— Хе-хе, послушай меня внимательно, Тиран-сама, ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я буду спокойно спать. Я решила сбежать для смены обстановки. Знаешь, может быть, где-то есть телефонный автомат. Ах, если бы у меня был телефон или компьютер, я могла бы связаться со всеми... Ай-ай-ай.

— Не пытайся обмануть меня бессмысленной болтовней. Солнце еще не сдвинулось с места, как ты уже пренебрегаешь моими словами. Какая же ты безнадежная девушка! Я же сказал тебе отдохнуть, потому что ты еще не полностью восстановила силы, почему ты не слушаешься? Думаешь, мне нравится держать тебя взаперти?

— Ты похож на тирана, который любит запирать, издеваться и мучить свою жену... Ай, больно.

— Я не был глупцом, который поднимает руку на женщин и детей. Мир действительно странный, похоже, всегда есть исключения.

— Врешь! Ты прирожденный тиран, просто притворяешься милым и ведешь себя как джентльмен... Больно, ай-ай-ай.

— Я понял, тебя даже нельзя считать девушкой, нет, даже причислять тебя к людям было бы кощунством, глупая птица. Делаешь один шаг – забываешь слова, делаешь два – забываешь себя. Иначе эта глупость не имеет смысла.

— Я-я хочу ударить тебя, я действительно хочу растоптать тебя... Больно-больно.

Он не только держит меня за голову, но и, словно глину, сжимает и тянет мои щеки и уши. Этот сияющий садизм, не проявляющий ни капли сдержанности по отношению ко мне, чувствительной и хрупкой девушке нежного возраста. Настоящий злобный тиран!

Когда я демонстрирую полуплачущее лицо, он, наконец, прекращает свои безжалостные пытки, но это злобный тиран с характером, искривленным, как корни дерева.

Похоже, что у него нет и крупицы сострадания, чтобы простить меня с мягким сердцем. Ничего не поделаешь, на этот раз я буду той, кто ведет себя как взрослый. Как я великодушна, и какая же я молодец.

Я и так не в лучшем физическом состоянии, а после столь отчаянного бегства мои силы, похоже, совсем иссякли. Мне нужно немного отдохнуть, иначе я не смогу идти. 

Пока я без сил лежу на месте, рыдая от разочарования и обещая отомстить, император грубых слов с тяжелым вздохом поднимает мое тело на руки.

Несмотря на то, что он так жестоко со мной обращается, руки, поддерживающие меня, нежны.

— Надо же, стоит мне только отвести от тебя взгляд, как ты тут же начинаешь летать, как тебе вздумается, — ворчит он, обхватывая меня поудобнее. 

Это похоже на то, как несут невесту. Или как держат ребенка на руках. На самом деле, для этого нужна немалая сила. Практически весь мой вес приходится на одну его руку. Но этот человек, не обращая внимания на мой вес, с которым я изо всех сил пыталась бороться с помощью диеты, бодро идет в сторону своего жилища.

— Не умеешь правильно носить кимоно, не умеешь разводить огонь, не знаешь, как пользоваться кипятком, не знаешь даже, как пользоваться нечистыми местами. Я никогда не видел такой слабоумной девушки. Ты даже не знаешь названий вещей. Вдобавок боишься ночной темноты и говоришь странные слова. Ты не человек, а демон? Наверное, ты разновидность безголового демона карацубо. Нет, ты мутант.

Нет, я не должна прощать этого человека, я обязательно отомщу ему!...

Я пристально смотрю на этого человека, втайне пылая боевым духом.

У него очень, очень, очень плохой характер и он высокомерен! Но у него удивительно красивое лицо. Если бы я была мужчиной, как он, я бы, наверное, от всего сердца завидовала ему.

Молодая девушка, почувствовав эту силу, невольно представит себе что-то невероятное и покраснеет.

Он загадочный человек с острой красотой, которая на шаг опережает его грубость.

Интересно, сколько ему лет? Думаю, он уже взрослый. Может быть, лет двадцать два или двадцать три.

Он высокий. Не худощавый, а имеет крепкое тело, скрывающее его ловкость.

Его волосы темно-синего цвета, напоминающего цвет приближающейся полуночи. Они аккуратно подстрижены примерно до длины короткого боба.

На одном ухе у него висит великолепная серьга в виде крючка, которая, как видно даже непрофессиональным глазом, выглядит дорогой. Это массивное серебряное украшение с нарисованными на нем детальными узорами. К нижней части украшения прикреплена подвеска, напоминающая павлинье перо.

И на внешнем уголке глаза, противоположном тому, на котором висит яркая красивая серьга, у него красная татуировка. Мистическая татуировка, похожая на цветок или иероглиф. На нем надето странное кимоно. Помнится, я где-то уже видела такую одежду, похожую на одеяние небожителей. Возможно, прототипом этого кимоно является традиционный китайский наряд.

Он носит несколько тонких одежд, перевязанных оби́ из ткани того же цвета. Одежда такая длинная, что волочится по земле, а подол самой верхней одежды настолько длинный, что образовывает драпировку. Я прожила с ним более недели и тоже переоделась в похожую одежду, но, несмотря на то, что ткань такая длинная, я не чувствую, что она так уж сильно мешает, как мне сначала показалось, возможно, потому что она легкая.

Какой смысл вдаваться в подробности о его одежде?

Этот человек одет в старомодный и элегантный костюм, который, как ни посмотри, в реальном мире можно было бы считать косплеем, но этот человек носит его совершенно по-обыденному.

Вот как обстоят дела, я все еще в плену мира снов.

И этот человек... Этот человек спас меня, когда я бросилась в черную реку, и ухаживал за мной. Я полностью завишу от него в своей повседневной жизни.

Я продолжаю наблюдать за этим человеком с противоречивыми чувствами.

О, даже в моём сне этот человек имеет милые черты. На линии его подбородка есть маленькая-маленькая царапина, как будто он поранился ногтем или чем-то еще.

Мой сон очень детализирован. Он очень человечный и реалистичный.

— Что такое?

Заметив мой бесцеремонный взгляд, этот человек выглядит немного смущенным.

Хотя этот человек производит довольно грубое впечатление, его взгляд, движения, когда он поднимается, и то, как он управляется с подолом одежды – все эти маленькие, неосознанные движения на самом деле очень спокойные и красивые.

Может быть, это я заставляю его быть грубым и говорить оскорбления? Возможно, стоит немного пересмотреть своё поведение.

— Ну, эм...

Когда он смотрит на меня, я испытываю шок. Как бы это сказать... Его глаза вызывают во мне какое-то смущение и зудящее беспокойство. Мои щеки пылают, и я не могу успокоиться.

⠀

⠀

— Ко…

— Ко?

— Корочка.

Желая отвести его взгляд, я легонько касаюсь пальцем царапины на его подбородке. Он моргает, как будто рефлекторно, удивленный моим неожиданным действием. Его удивленное лицо выглядит неожиданно по-детски невинным. Но оно быстро приобретает суровое выражение, приближаясь к разгневанному Фудо Мёо.

Страшно! Но каким-то образом он, кажется, пытается скрыть свое смятение. То же самое и со мной.

Несмотря на то, что контакт длился лишь мгновенье, мои кончики пальцев четко впитали тепло его тела и покалывают.

— Глупая девчонка, не прикасайся ко мне так просто.

Он бросает на меня угрожающий взгляд. Однако, я хочу заметить, что хотя мы знакомы всего десять дней, он без колебаний хватает мою юную голову, тянет за щеки до предела, крутит уши и, в довершение всего, называет меня птицеголовой и глупой, ведя себя как настоящий тиран, делая и говоря все, что ему заблагорассудится. Это высокомерное правило, согласно которому он может свободно мучить меня, но я, по сути, не имею права возражать? Невероятно, и так обидно.

— И почему же я подобрал такую глупую и странную девушку, лишенную манер, мудрости и скромности? Из какого гнезда ты выпала?

Прости, ты сейчас обращаешься со мной как с глупым птенцом? Эй, я человек, вообще-то человеческая девушка. Мне шестнадцать лет, я невинна и ранима, так что, я думаю, тебе следует относиться ко мне с искренней добротой.

— Прекрати смотреть на меня этим жутким взглядом. Или я выброшу тебя с обрыва.

Я что, львенок? Мне хочется напасть на него нечестным способом. Нет, нельзя, нельзя.

— Если думаешь, что со мной легко справиться, то ты сильно ошибаешься. Может, я и выгляжу так, но я очень свирепая.

— Тихо, замолчи.

— Да…

Подавленная голосом, острым, как только что заточенный клинок, я быстро становлюсь послушной. Но мое сердце! Мое сердце всегда непобедимый безумный воин! Просто он очень застенчивый и не может выйти наружу.

Пока я мысленно повторяю свои наглые оправдания, он направляется к зданию, находящемуся примерно в пяти минутах ходьбы от того места, где разбросаны большие валуны, за которыми я недавно пряталась.

До той застойной черной реки путь займет около пятнадцати минут.

Это здание построено на столбах, удачно используя уклон горы, и я думаю, что такую конструкцию можно увидеть во многих синтоистских святилищах и буддийских храмах. Перед главным входом есть короткая лестница с площадкой, похожей на портик, а пол расположен выше уровня земли.

Общая структура состоит из трех прямоугольных домов, расположенных в форме буквы L, при этом центральное пространство служит садом. Похоже, там выращивают лекарственные травы.

Также рядом есть уборная и баня. Хотя корпуса разделены, к их боковым сторонам прикреплены доски достаточной ширины, чтобы на них можно было лежать, позволяя людям перемещаться между ними через раздвижные двери.

Световое окно, обрамленное черным камнем, сделано в форме камелии, что выглядит немного милым.

По какой-то причине на углу карниза висит пятиярусный ветряной колокольчик. Возможно, из-за жары позднего лета.

Внешний вид настолько старомодный, что здание может быть признано важным культурным достоянием, но разве это не слишком роскошно для одинокого строения в горах?

Судя по размеру, оно не похоже на убежище.

Этот человек поднимается по ступенькам, неся меня, все еще погруженную в свои мысли, огибает веранду и заходит в дальний корпус, который он использует в качестве спальни. Он снимает обувь перед дверью.

Это не сандалии или соломенные туфли, а добротная кожаная обувь, очень похожая на ботинки. Она даже со шнуровкой.

Мне кажется, это мир, в котором смешались культуры разных стран. Нет, это сон. Это ведь мой сон, да?

— Ах, обувь, я тоже...

Мне нужно их снять. Я поспешно прошу опустить меня, чтобы снять обувь, с видимым нежеланием он крайне злобно хмурит брови.

Пока моё сердце погружается во тьму от беспричинного выговора, этот человек быстро снимает мою обувь. Он удобно перехватывает меня и открывает дверь. Внутри комната похожа на однокомнатную квартиру, но она разделена на два-три пространства толстой свисающей тканью, напоминающей ширмы.

В дальней части комнаты размещена немного приподнятая плита, которую используют в качестве постели.

Этот человек кладет меня на нее без каких-либо объяснений. Он нежно опускает меня, но потом почему-то он довольно грубо накрывает меня одеялом, пытаясь натянуть его даже на моё лицо.

— Не выходи, не вставай, не кричи.

Кратко сказав это, с изрядной долей угрозы в голосе, он щёлкает подушечкой пальца по моему лбу, который я высовываю из-под одеяла. Затем он быстро отодвигает занавеску одной рукой и уходит.

Со смешанными чувствами я смотрю ему вслед.

После того как шаги совсем перестают быть слышны, я перекатываюсь то влево, то вправо, придерживая одеяло. Я перекатываюсь так сильно, что перестаю чувствовать ориентацию и падаю с постели.

Разница в высоте составляет всего около десяти сантиметров, поэтому можно не беспокоиться о травмах, но это немного больно.

— Ай-яй-яй.

Я стону, потирая поясницу, которой ударилась о доски пола.

— Я так слаба.

Прошло десять дней после неудавшегося утопления. Уже десять дней. Благодаря этому человеку, который спас меня и потом ухаживал за мной, оказавшись на самом деле добросердечным тираном, мое тело постепенно восстанавливается.

По его словам, сразу после того, как он вытащил меня из реки, мое дыхание почти остановилось. После этого я пролежала в полубессознательном состоянии около двух дней, и только на третье утро я начала понимать, что происходит.

Я была потрясена тем, что мой сон все еще продолжается, и на четвертый день, несмотря на то что я ещё не восстановилась, я поползла по земле, пытаясь выбраться из этого жилища. Конечно, чтобы вернуться к той черной реке. Я полностью осознаю, что это безрассудный метод, но также я знаю, что у меня нет другого способа вернуться в реальность, кроме как прыгнуть в черную реку.

Этот человек, возможно, ошибочно приняв меня за самоубийцу, несколько раз пытался остановить меня, пока я отчаянно пыталась вернуться и прыгнуть в эту черную реку. Он говорил мне, что даже если намеренно не призывать смерть, человек всё равно когда-нибудь неизбежно расстанется с жизнью, и что со смертью отчаяние закончится, но вместе с ним угаснут надежда и счастье.

Я в затруднении. Мне тяжело отвергать заботу этого человека, но в то же время я никак не могу объяснить ему свои обстоятельства и планы.

— Ну, я понимаю, что молчать нехорошо, но…

Даже я, непосредственный участник этой ситуации, в глубине души сомневаюсь в правдоподобности истории о том, что если я прыгну в реку, то вернусь в реальность. А посторонний человек тем более в это не поверит. Если после объяснения меня сочтут опасной личностью и лишат свободы действий, день возвращения в реальный мир станет ещё более далёким.

Поэтому я упорно не говорю о причинах своего прыжка в реку.

Мое нетерпение растет с каждым днём. Пока я медлю, мое физическое тело, которое должно существовать в реальном мире, может ослабнуть и по-настоящему умереть.

Сейчас не время заботиться об условностях.

Я собираюсь любой ценой сбежать из жилища, когда этот человек отвлечется.

Поначалу этот человек, словно подумав, что у меня есть какие-то серьезные обстоятельства, проявлял заботу, вызванную сочувствием, и вел себя вежливо и по-джентльменски. Но, похоже, его стало раздражать, что я почти не слушаюсь его, не проявляю благодарности за спасение и заботу, толком не объясняю причин и упорно пытаюсь сбежать. Постепенно его маскировка начала слезать... нет, не так, он начал показывать своё истинное лицо, и в конце концов превратился в злого тирана.

— Черт возьми, он совсем не по-взрослому ведет себя с хрупкой девушкой!

Отложив в сторону свои дела, я немного сержусь, вспоминая все жестокие поступки.

Даже когда я умоляю его отпустить меня, он, кажется, становится только более упорным с каждым днем, еще больше разжигая свой боевой дух, и продолжает жестоко обращаться со мной… нет, уговаривать меня.

Похоже, он не собирается спускать с меня глаз, пока не вылечит меня и не вернет мне желание жить (вообще-то, никаких суицидальных мыслей у меня нет, просто у меня нет другого выбора, кроме как прыгнуть в реку, чтобы вернуться в реальность), даже если это будет сделано силой.

Почему он протягивает руку помощи, выходящую за рамки простой доброты, совершенно незнакомой девушке, с которой его ничего не связывает? Любой посторонний, глядя на меня сейчас, вероятно, подумает, что я – злодейка во плоти, человек самого низкого уровня, у которого нет даже манер. Ведь даже если это персонаж из сна, если стать слишком близкими, расставание точно будет болезненным. Поэтому я нарочно веду себя дерзко, чтобы он меня возненавидел, и даже не говорю ему своего имени. 

Естественно, я тоже не спрашивала его имя, поэтому мне остается называть его только «этот человек».

Почему же он не бросает меня и продолжает заботиться обо мне, несмотря на то, что я веду себя эгоистично и доставляю столько хлопот?

Этот человек, наверное, одинок и живет один. По крайней мере, за эти десять дней я не видела в доме других людей. Так что, возможно, он просто скучает по людям. Неизвестно, почему он ведет жизнь отшельника в горах, но мне, возвращающейся в реальность, не нужно этого знать.

— Я хочу домой. Я должна вернуться.

Я ложусь и обнимаю колени. Я сгибаюсь так, что кажется, что моя спина вот-вот лопнет. Я должна вернуться.

— Я обязательно вернусь.

Интересно, что происходит с моим телом в реальном мире? Оно лежит в вегетативном состоянии?

Неужели я заперта в этом сне не только духовно, но и физически, а в реальном мире считаюсь пропавшей без вести?

Моя семья, мои друзья, все, наверное, беспокоятся? Может быть, они думают, что я сбежала из дома.

Это не так, я хочу во всю силу заявить, что исчезла не по своей воле.

Интересно, подали ли заявление о розыске в полицию?

О нет, словосочетание «заявление о розыске» мне почему-то не нравится. Несмотря на безликость, мне кажется, что в нем есть что-то серьезное.

В нашей семье много спокойных людей, поэтому, возможно, они не знают, что делать, и волнуются. Брат довольно хладнокровный, но на самом деле вспыльчивый и склонен к слезам. Мы часто плачем вместе, впечатлившись сценарием игры.

А если я исчезну, кто будет играть в сёги с директором школы? Мы всегда чокаемся зеленым чаем после партии. В обеденный перерыв я также приношу кофе учителям. А еще я учу дедушек из соседской ассоциации, как выигрывать в сёги и маджонг. Мой дедушка пьёт только чай, который завариваю я. В кофейне отца я всегда обслуживаю наших постоянных клиентов.

— Ах, надо залить керосин в печку в клубной комнате…

Я одну за другой перечисляю причины, по которым мне нужно вернуться в реальность, словно вдалбливая их в своё сердце.

Чтобы отвлечь себя от чувства тревоги, которое грозит сковать меня, я начинаю энергично двигать руками и ногами.

— Все в порядке, я обязательно вернусь. Я сделаю все возможное.

Возможно, даже если во сне прошло десять дней, в реальном мире все иначе. Да, интересно, с какого места в реальности я попала в этот сон. С площади Снежного фестиваля? Или, может быть, я просто дремлю в клубной комнате. Да. Тогда я смогу скоро вернуться. Все получится, все будет хорошо.

Взбодрив себя, я переворачиваюсь на бок. Перекатываюсь, останавливаюсь, снова перекатываюсь, останавливаюсь, снова вставая - и вот, повторяя эти движения, мое тело естественным образом выбирается наружу из спального места, достигая порога. И тихонечко, тихонечко начинает ползти.

— Уф…

Но противник тоже не промах, его нельзя недооценивать!

Он сидит немного впереди и над чем-то работает.

Я поспешно возвращаюсь в комнату, пока меня не заметили, и осторожно выглядываю из-за двери, чтобы оценить ситуацию.

Похоже, он специально работает там, предвидя мой побег.

Что же делать? Может, стоит пойти в противоположную сторону? Но там крутой склон и трудно добраться до реки. К тому же, то место, где он сидит, удобно для обзора всей территории, так что сбежать не получится. За зданием вместо стены находится огромный горный склон, который вряд ли удастся перелезть... Кстати, а чем это он занимается? Чистит что-то?

Хм, возможно, каштаны или орехи? Хочу поесть их. Для здоровой девушки-подростка невозможно, совершенно невозможно! Десять дней, целых десять дней воздерживаться от сладкого – это все равно что издеваться надо мной. Я в отчаянии. Что делать, подкрасться тайком? Нет, он точно разозлится и отругает меня. Но искушение каштанами...

Нет, нет, это ловушка врага, точно охотничья ловушка, чтобы поймать... нет, чтобы издеваться надо мной.

— Черт, когда смотришь со стороны, он кажется взрослым и крутым, но на самом деле это Тиран-сама, состоящий из грубых слов, сарказма и низменных желаний...

Я ворчу и жалуюсь. Понятно, все питательные вещества пошли на внешность, поэтому характер у него крайне злобный и безнравственный, извращённый, искореженный и изогнутый. Небеса не дают двух вещей сразу.

Может быть, моя миссия во сне – исправить характер этого Тирана-самы? Такие невоспитанные и дерзкие мысли приходят мне в голову, и я продолжаю ходить туда-сюда. И в этот момент.

— В лице дырка будет. Ну и непослушная девчонка. Хочешь подойти, так подходи.

Я чуть не кричу от испуга. Похоже, меня давно заметили.

— Ты не ударишь меня?

Я осторожно спрашиваю, держась за дверь, Тиран-сама отрывается от работы, бросает на меня взгляд и тяжело вздыхает.

— Как грубо это звучит. По-твоему, я стану просто так бить женщину?

Но ты же бьешь. Много раз хлопал меня по лбу.

— И пинать не будешь?

— Не буду.

— Обещаешь, что нет?

— Хорошо, хорошо.

Меня настораживает его раздраженный тон, но ведь он Тиран-сама с искривленным, как лабиринт, сердцем, так что считаю это просто попыткой скрыть смущение. Успокоившись, я подползаю ближе. Ура, каштаны! Хотя они какие-то слишком черные. И у них есть что-то вроде хвоста? В последнее время я вижу там много черных вещей, что уже приелось, но, может, это не орехи? Было бы здорово, если бы это оказались большие грецкие орехи.

— Хочется шоколадно-орехового мороженого. И каштановый пирог мне тоже нравится.

— О чем ты говоришь?

— Я рассуждаю о соблазнительных десертах, покоряющих сердца женщин по всей стране... а?

Я хмурюсь, пристально глядя на черный ком в руках Тирана-самы.

Размером примерно шесть-семь сантиметров? Может, чуть более вытянутый.

Тиран-сама ловко разламывает ком железной лопаткой. Точнее сказать, очищает, чем разламывает.

Он бросает в корзину перед собой скорлупу, упругую, как кожа мяча.

Внутри скорлупы есть начинка, завернутая в тонкую оболочку, похожая на мешочек с песком.

Похоже, внутри действительно песок, но я понимаю, что дело не в этом.

Рядом с корзиной для скорлупы стоит другой контейнер с крышкой. Оттуда доносится шуршащий звук.

Шуршащий? Почему звук? Пока я размышляю с наклоненной головой, Тиран-сама открывает крышку и достает оттуда один черный комок. Я постепенно бледнею. Ведь это...

— Чт... чт... дви... жет... ся!!!

— Итак, о чем ты говорила раньше?

Оно двигается, живое, живое существо, круглое и с чем-то вроде ножек.

Я открываю рот, готовясь закричать, и падаю назад. Я так ударяюсь головой, что искры летят!

Тиран-сама, похоже, удивляется, видя, как я бледнею и падаю, он поспешно откладывает железный инструмент на пол и поднимает меня. Я прикидываю все возможные варианты и прижимаюсь к его груди.

— Может, это какое-то живое лекарство вроде ящерицы или змеи? Лечебная вода, которую ты мне давал - неужели она была сварена из живых тварей? Нет-нет, только не это!

Я пила ее, много раз в день. Пораженный моим напором, Тиран-сама сначала выглядит растерянным, а потом его лицо принимает странное выражение. Он слегка встряхивает своими шелковистыми волосами, отрицая.

— Нет, это не лекарство.

Чт... что же это тогда? Я искренне надеюсь, что это не еда.

Похоже, он прекрасно понимает, что я себе навоображала и чего испугалась, и с горькой улыбкой похлопывает меня по спине, пока я прижимаюсь к его груди, словно успокаивая… Я не привяжусь к тебе так быстро, при таких обстоятельствах.

— Это железные птицы. Называются «гоко» Похожи на мышей, но это птицы. Но летать не умеют и глаз не имеют. Это особые подземные птицы, в телах которых содержится железо, священный соколиный металл, который используется для изготовления оружия. Они гнездятся под землей.

— Го... го-го-го-ко.

— Слишком много «го». Гоко. Это священный металл, который подносят Химии, защитнице страны, унаследовавшей силу богини-прародительницы. Такой благородный металл называют «Хаятэцу». Эти птицы, именуемые «гоко», редкий вид, рождающийся из железной руды в глубинах земли, и к тому же, они каннибалы. Мы помещаем их в сосуд и заставляем пожирать друг друга. В желудках выживших, самых сильных гоко, скапливается порошок соколиного железа...

 — Нееет, я не хочу таких подробностей!

Я не хочу это слышать, не должна слышать этого.

Ужас, каннибализм, мир жесток, отвратителен и безжалостен, и этот человек так спокойно разделывает черную птицу гоко. Если присмотреться, то на спине можно увидеть совсем маленькие перышки. Есть также выступ, похожий на клюв. Я правда не хочу этого видеть, не хочу знать!...

Я зажимаю уши руками и начинаю отползать назад, всем своим видом демонстрируя полный отказ, но это, похоже, только злит его. Тиран-сама, достойный своего имени, хватает меня за руку, притягивает к себе и, наконец, сажает на колени, крепко удерживая, а затем протягивает передо мной гоко. В его глазах горит садистская решимость. Настоящий садист, настоящий тиран!

— Слушай, скоро наступит сезон огня. В сезон отвратительного огня, месяц лишений, Боги покидают нас, и демонические твари, пользуясь ослаблением барьера, приходят в наш мир. Раса отвратительных существ, оскверняющих землю и женщин. Только это редкое божественное железо, соколиный металл, способно сокрушить племя разврата. Как ты можешь презирать птиц, несущих в себе это священное железо? Смотри.

Дело не в этом. Я вообще не понимаю, что значит «сезон огня» или «месяц лишений».

Просто разделывать птиц заживо – это слишком жутко, жалко, противно, жалко, ааа.

Мои мысли погружаются в хаос. Здравый смысл улетучивается.

— Ужасно, да? Убивать птиц – жестоко, да? Кхе-кхе.

 Да-да, так и есть.

Но, жестокий Тиран-сама, почему ты вдруг так странно смеешься…

— Ты наивна и слишком мягка, девочка. Но всему, что имеет сердцебиение, суждено крутиться, как колесо. Обречено иметь две стороны. Жить и умирать, быть убитым и убивать, поедать и быть съеденным. Луна поглощает солнце, свет стекает сквозь тьму, красота превращается в уродство, мужчина познает женщину. Женщина вынашивает обиду и рождает новую бурлящую жизнь в потоках крови. Цепь, вечная цепь. Вот дождь, стучащий по земле, связывает небо и землю. Демоны спускаются с облаков и хлещут кнутом хаоса. Буйный мир скован законом безжалостности. Ибо безжалостность оборачивается состраданием. Ибо смерть обещает новую жизнь. Поэтому та жестокость, которую приходится делать живым, должна быть выдающейся и непростительной. Чтобы жизнь стала драгоценным сиянием. Изначально, убийство – удел Богов. война Богов – часть сотворения мира людей. Поэтому и человек, подражающий богам, должен быть суров и безжалостен, это часть порядка. Кхе-кхе.

Я распахиваю глаза. Так сильно, что, кажется, они сейчас выпадут. Этот театральный монолог пролетает у меня мимо ушей. Его произнес не Тиран-сама, и, конечно, не я.

— П... при...

После разделки железных птиц уже не понятно, что происходит, потому что в пустоте...

— Призрак?!

— Кхе-кхе.

В воздухе парит полупрозрачный призрак, похожий на шамана. Или он полупрозрачный, потому что призрак? Или он призрак, потому что полупрозрачный? В любом случае, нижняя часть его тела полностью исчезла, ее не видно. У него взъерошенные седые волосы с множеством украшений. И почему-то, почему-то! Он носит маску, явно сделанную из черепа. Конечно, серьги тоже сделаны из костей Кроме того, на нем черные просвечивающие перья. Опять черный цвет? Неужели этот мир так одержим черным? Если бы они были хотя бы белыми, можно было бы подумать, что это призрак ангела.

— Сейчас день, солнце ярко светит... Черт, ветки и облака полностью загораживают солнце, но все равно сейчас вроде как день. Привидениям нельзя появляться, приходи в полночь!

Мой страх и удивление достигают критической отметки, и в результате я перехожу все границы. С полной уверенностью, что Тиран-сама сразится с чем угодно, я высокомерно отчитываю привидение. Однако призрак-шаман удивленно и по-девичьи невинно наклоняет голову. Да какая ты девочка, ты совсем не милый!

— Яма?!

Тиран-сама, который до этого момента находился в оцепенении, кажется, приходит в себя. Яма?

Яма, только не говорите мне, что так зовут этого призрака в шаманской маске? Погодите-ка, у тебя есть знакомый призрак? Тиран-сам, насколько мрачный и темный образ жизни ты ведешь?

— О, давно не виделись.

Призрак в маске небрежно поднимает одну руку и весело здоровается. Призраки так не делают! 

Призраки должны появляться более грозно, мстительно, с таким видом, что даже плачущие дети зарыдают еще сильнее, закатывая глаза и растрепав волосы, издавая звуки в ритме рэпа и стоны агонии. Иначе это позор для призрака.

— Хм. Девочка, неужели ты влюбилась, раз так пристально смотришь на Яму? Ке-ке-ке.

Призрак, неверно истолковав ситуацию, застенчиво улыбается и, встряхивая лохматыми, как у льва, волосами, приближает ко мне свое полупрозрачное жуткое лицо-маску из человеческих костей, и я с криком отпрыгиваю назад.

Я забыла, что сижу на коленях у Тирана-самы. Барахтаясь в воздухе, я не могу восстановить равновесие. Я падаю с его колен.

И в этот момент, я случайно ударяю локтем по горшку.

— А.

— Кхе-кхе.

— А.

Голоса трех человек, нет, двух человек и одного призрака сливаются воедино.

Горшок переворачивается, и крышка, врата ада, открывается. Изнутри один за другим вылезают блестящие черные гоко и с любопытством извиваются.

В следующее мгновение гоко перестают двигаться, как будто замечают что-то важное.

— Э?

Я не могу поверить своим глазам. Гоко стаей начинают двигаться ко мне, точнее, к моей левой руке. Они поспешно залезают на мою левую руку, их мелкие перья трепещут, когда они цепляются за меня.

Я не могу даже закричать, глядя на свою покрытую черным руку.

Дрожа всем телом, я яростно трясу левой рукой, чтобы стряхнуть гоко.

Однако это имеет противоположный эффект. Гоко прилипают к коже еще сильнее, не желая отрываться.

Будь то клюв или когти, бесчисленные маленькие шипы впиваются мне в руку.

— А, а… а!

Мое сознание затуманивается. Нет, передо мной действительно клубится белый дым.

Тиран-сама, держа в руке колокольчик, который раньше висел у него на поясе, трясет им рядом со мной, почти потерявшей сознание. Из колокольчика тонкой струйкой сочится белый дым. От него исходит слегка сладкий аромат. Видимо, этот аромат служит заменой снотворного, потому что гоко легко отлепляются от моей руки.

— Я... я... я...

Я не могу говорить связно. Слезы льются ручьем, смачивая мои щеки.

Не хочу больше быть в этом жутком мире снов! Хочу вернуться в мирную реальность!

⠀

⠀

Моя рука и кисть красные, как при сыпи, видимо, из-за укусов.

Когда я дрожу от отчаяния, Тиран-сама осторожно берет мою руку и внимательно осматривает.

— Не волнуйся. Они просто прилипли, но не кусали.

Правда? Ты уверен? Когда я умоляюще смотрю на него, на лице Тирана-самы появляется обеспокоенное выражение, он стряхивает синие волосы с щек и нежно поднимает меня на руки.

— Ты не унываешь, даже когда я ругаю тебя, но боишься каких-то гоко?

Хотя он ворчит как обычно, видимо, он хочет дать мне отдохнуть, видя, как я обессилела и упала духом, и несет в спальню.

Испуганно выглядывая из-за плеча Тирана-самы, я вижу, как тот призрак-шаман весело дует на потерявших сознание гоко.

***

После того, как он кладет меня в постель, происходит следующее.

Похоже, Тиран-сама растерян из-за того, что я, потрясенная множеством событий, не могу сдержать слез. Я не проявляю своего обычного упрямства и эмоционально подавлена, поэтому он, кажется, не знает, как со мной поступить.

Когда я, рыдая, сворачиваюсь в клубочек, Тиран-сама хмуро сдвигает брови, протягивает руку и начинает усердно вытирать мои глаза рукавом. Ай, больно, ай.

Затем, немного подумав, он ненадолго выходит из спальни и возвращается, держа в руках небольшой круглый таз с водой и тонкую ткань. Быстрым движением он погружает ткань в воду.

— Руку.

Несмотря на грубый тон, я, всхлипывая, протягиваю руку. Он прикладывает влажную ткань к моей покрасневшей и опухшей левой руке. В этот момент в воздухе начинает пахнуть слабым, приятным ароматом, напоминающим чайные листья. Он исходит от этой ткани. Похоже, это не обычная вода, а с примесью лекарства.

— Если немного охладить, то заживет, поэтому успокойся и спи. Поняла?

Хотя у него между бровей пролегает глубокая морщина, тон его голоса мягче обычного. Это спокойный голос, словно он утешает ребенка. Я, всхлипывая, слегка киваю.

— Я буду рядом.

Он собирается продолжить вскрывать гоко. Кстати, кто такой Яма, которого я видела раньше... Судя по внешнему виду, он призрак. Вспомнив жуткие фигуры гоко и Ямы, я инстинктивно хватаю Тирана-саму за рукав.

Тиран-сама, который уже начал вставать, слегка удивленно трясет волосами и опускается на колени рядом со мной.

— Не беспокойся, хоть он и выглядит странно, но он что-то вроде горного духа... Он сам туманно говорил, что является чем-то подобным.

Меня очень смущает это расплывчатое объяснение в конце. Кажется, он вообще не человек. Нет.

— Я тоже удивился, когда впервые его увидел, но он просто любит подшучивать и смеяться над тем, как люди пугаются.

Я не собираюсь спорить, но факт, что его хобби – дразнить людей, определенно попадает в категорию причинения вреда.

К тому же, Тиран-сама, твои глаза слегка блуждают.

— К завтрашнему дню покраснение на твоей руке… должно спасть. Хотя гоко и являются опасным видом с сильным ядом, тебя просто поцарапали, а не укусили. Не волнуйся.

После этого объяснения чувство безопасности мгновенно испаряется. Я поднимаю глаза, полные слез. Тиран-сама начинает выглядеть еще более неудобно, увидев, как я начинаю трястись еще сильнее. Словно пытаясь скрыть свое смятение, он касается пальцами своих волос до плеч, а затем начинает играть с серьгой в ухе.

— Ну же, почему ты плачешь?

Нет, почему ты думаешь, что я не могу перестать плакать, вот что мне интересно.

— Ты мне не веришь? Думаешь, это допустимо?

— Но ты сказал, что гоко ядовитые.

— Я же сказал, что тебя не укусили… Если думать, что тебя не укусили, то так оно и будет. Все зависит от настроя.

Он выдает ужасно спортивное заявление.

— Но, Тира... ты тоже, гоко, трогать. Ядовито, опасно. Нельзя трогать, нельзя.

Черт, я чуть не назвала его Тираном-самой. Я так волнуюсь, что мой язык звучит как у псевдо-японца.

— Пожалуйста, не трогай, нельзя. Нельзя, нельзя.

Моя рука все еще болит и покрыта сыпью. Эти существа из тех, к которым нельзя прикасаться.

Я не отпущу тебя к ним! Пока я мысленно делаю смелое заявление, крепко держась за рукав Тирана-сама, наступает неловкое молчание.

— Глупая.

Его голос звучит так, словно он ошеломлен и растерян.

— Глупая птица, тебе не нужно думать о лишнем. Я устойчив к железному яду. Это моя особенность. Поэтому я стал охотником на железо.

Охотник за железом?

— Это те, кто разводит гоко и получает из них железо. Ты действительно ничего не знаешь?

Тиран-сама покачивает серьгой и слегка придвигается ко мне. Он неловко протягивает руки и большими пальцами нежно вытирает мои слезы. На этот раз его прикосновение очень-очень нежное и пропитано заботой.

— Ах.

— Странное лицо. Если ты будешь продолжать плакать, станешь еще уродливее, слышишь?

Ужасно. Еще уродливее. Я хочу что-то сказать в ответ, но его полуприкрытые глаза, словно скрывающие нерешительность, настолько обворожительно красивы, что я засматриваюсь и не могу возразить.

— Как сказал Яма, ты не можешь отвергать всё только потому, что это тебе не нравится. Мир жесток, девушка. Вот почему он стоит того, чтобы в нем жить.

Сказав это, он легонько гладит мой подбородок всей ладонью и тихо уходит.

Этот мир жесток. Я знаю это и без чьих-либо слов. Сейчас я нахожусь в такой ужасной ситуации, что не могу даже пошевелиться. Незнакомый мир... сон, от которого невозможно пробудиться. Я хочу вернуться в реальность, но не знаю как. Мир не идет так, как мне хотелось бы. Причин для слез бесконечно много.