Распахнув входную дверь, я увидел знакомый ночной пейзаж жилого квартала. Раскаленный за день асфальт уже заметно остыл. Сегодня тот самый день — наше свидание с Сако-сан на летнем фестивале. Обув сандалии-гэта и надев обычную летнюю одежду, я направился к ближайшей автобусной остановке. По пути мне то и дело попадались девушки в юкату, так что я вполне вписывался в общую атмосферу. Интересно, выберет ли Сако-сан юкату… или она прислушается к моей просьбе и придет в повседневном?

Если она все же наденет юкату, это станет неоспоримым доказательством того, что она готова на все, лишь бы перестать быть «идеальной». Итак, что же она выберет? В ожидании автобуса я достал смартфон. На экране светилось сообщение от Такуми: «Удачи в бою». Я ответил коротко: «Я постараюсь».

За последние несколько дней Такуми засыпал меня советами. Благодаря ему, мне кажется, я смогу вести себя как подобает кавалеру на свидании. Я по-прежнему считаю, что мы с Сако-сан друг другу не пара, но мне хочется, чтобы она хотя бы получила удовольствие от этой прогулки. Ради такой цели, думаю, мне позволительно прыгнуть выше головы. Я убрал телефон и еще раз прокрутил в голове наставления Такуми.

«Как только встретитесь, ты обязательно должен похвалить её наряд».

Неважно, выберет Сако-сан европейскую одежду или юката, я обязан сделать ей комплимент в любом случае. Пока я мысленно репетировал свои реплики, вечернюю тьму прорезал яркий свет фар. Автобус, следующий до ближайшего храма, уже был полон семей и влюбленных пар. В отличие от будничных поездок, лица всех пассажиров озаряли улыбки. Глядя на них, я почувствовал себя единственным, кто здесь по-настоящему нервничает.

***

Мой телефон завибрировал. Это было сообщение от Цуёши-куна: «На остановке было много народу, так что я, скорее всего, немного опоздаю». Я отправила ему краткое «Всё хорошо». Площадь перед станцией, где мы решили встретиться, уже была забита людьми.

Сегодня — мой последний шанс встретиться с Цуёши-куном. Мой последний шанс признаться в своих чувствах. На самом деле, мне хочется плакать каждый раз, когда я думаю об этом, но я не могу расслабляться. Сегодня я должна полностью покорить его. Я достала смартфон и через камеру проверила, всё ли в порядке с моими волосами и одеждой. Я купила новую юкату бело-алого цвета.

Раз Цуёши-кун сказал, что хочет видеть меня в обычной одежде, я нарочно выбрала юкату. Проигнорировать просьбу парня — значит быть полной противоположностью идеальной девушке. Мама помогла мне собрать волосы так, чтобы они подрагивали при ходьбе, обнажая шею. Я также немного подрезала челку, чтобы она выглядела так же неловко, как в тот день, когда меня впервые отвергли. Убедившись, что приготовления безупречны, я кивнула себе. Я всё еще выгляжу мило, но мой идеальный образ разрушен. Всё идет по плану.

И всё же, я немного волнуюсь. Каждый раз, когда мимо проходила другая девушка, мне казалось, что узор моей юкаты слишком прост. Спорим, его вообще не интересуют юкаты, но я всё равно хочу, чтобы Цуёши-кун считал меня милой. В груди всё сжалось от напряжения, и я отвела взгляд от толпы. Думаю, он вот-вот должен прийти. В таком столпотворении будет трудно его заметить.

Не говоря уже о том, что он ждет меня в обычной одежде, так что, возможно, он даже не станет искать глазами кого-то в моем нынешнем облике. Я бы хотела окликнуть его и удивить. Представляю его реакцию — он, небось, подпрыгнет от шока… Однако, пока я витала в облаках, кто-то окликнул меня первым.

— Прости за ожидание, Сако-сан.

— Ва! Цуёши-кун?! Напугал!

Мне казалось, я внимательно смотрю по сторонам, но Цуёши-кун заметил меня первым. Впрочем, это ожидаемо, ведь сам Цуёши-кун выглядел совсем не так, как я предполагала. Он немного уложил волосы, открыв свои добрые глаза. На нем была стильная черная легкая куртка и брюки. Он выглядел гораздо взрослее, чем в школьной форме. Мне хочется сказать ему, как он хорош. Хочется похвалить его, потому что этот наряд ему очень идет. Но… мой язык словно онемел, слова давались с трудом. Тем более что Цуёши-кун нанес упреждающий удар.

— Как же ты прекрасна, Сако-сан.

Мой мозг полностью отключился. Он только что назвал меня прекрасной…? Хотя это было всего одно слово, мой разум был не в силах его переварить. Кое-как придя в себя, я поняла, о чем он.

— А! Ты про мою юкату! Она классная, да? Мама сказала, она будет мне к лицу, и она—

— Нет, я имел в виду, что ты сама прекрасна. Юката — это лишь дополнение.

Сознание едва не покинуло мое тело, голова закружилась. Сердце бешено и болезненно колотилось. Я сейчас просто умру.

— Ты в порядке?

— Д-да, должна быть в порядке.

Ни капельки я не в порядке.

— О, ты и челку подстригла.

— Ага! Выглядит кособоко, правда?!

— Нет, я думаю, тебе очень идет.

Всё кончено. Моя попытка разрушить идеальный образ провалилась.

— Пойдем?

Цуёши-кун взял инициативу на себя, идя на полшага впереди. Что-то не так. Точнее, всё не так. Почему Цуёши-кун так одет? Такое чувство, будто он ожидал, что я надену юкату. Хотя сам говорил, что не хочет этого. Не говоря уже о том, как он хвалил мою внешность. Наверное, это норма на свидании, но у него это выходило так пугающе естественно… Более того, он внимательно следил, чтобы я не потерялась, пока я неловко семенила за ним.

Ничего не шло так, как я хотела, и это путало мысли. Ноги не слушались, мешая идти ровно. И всё же, тело казалось таким легким. Я просто шла за Цуёши-куном, низко опустив голову, пока мы не добрались до основной толпы. Я подняла взгляд. Первое, что я увидела — огромные храмовые ворота, по обе стороны от которых тянулись бесконечные ряды лавок.

Ветер доносил запахи еды: смесь сладкого и острого, от чего аппетит только разыгрался. Прямо перед тем, как пройти под аркой святилища, Цуёши-кун обернулся ко мне.

— Хочешь чего-нибудь поесть?

Первым делом я подумала о бисквитах или бананах в шоколаде. Раз уж мы на фестивале, мне хотелось попробовать сладости, которые бывают только здесь. Но раз я наврала Цуёши-куну, что люблю соленое, я не могу выдать свою любовь к сладкому. Время снова играть роль.

— Может, икаяки? Запах соевого соуса так и манит, — ответила я. Цуёши-кун озадаченно моргнул.

После недолгого молчания он спросил:

— Хмм… А как насчет яблока в карамели?

Яблоко в карамели! Мое самое любимое лакомство на фестивалях! Но я сдержала свои порывы.

— Ты же знаешь, что я люблю. Зачем спрашиваешь?

— Ты упоминала об этом раньше, но… Что ж, ладно, — Цуёши-кун выглядел сбитым с толку, но направился к лавке с кальмарами.

На самом деле я не очень люблю икаяки, но, в отличие от крабового мисо, хотя бы могу это съесть. Я не должна дать Цуёши-куну раскусить мою ложь. Через пару минут он внезапно остановился и достал кошелек.

— А? Лавка с кальмарами же дальше, нет?

— Ага, но есть кое-что, что я сам хочу съесть.

Цуёши-кун подошел к палатке и окликнул продавца.

— Одно яблоко в карамели, пожалуйста.

— С тебя 200 иен.

Забрав сдачу и яблоко, Цуёши-кун повернулся ко мне. Я так завидую! Я тоже хочу! Но из-за своей лжи я не могу даже попросить кусочек. Цуёши-кун посмотрел на яблоко и сказал:

— Всегда хотел это попробовать.

— А-а…

Яблоко в его руке ярко сияло в свете лавок. Оно выглядит таким вкусным… Я проклинала себя за глупую ложь.

— Так вот какое оно на вкус, — Цуёши-кун откусил кусочек, бормоча свои впечатления. Я видела белую мякоть яблока и невольно сглотнула.

— Хочешь укусить?

— Я-я в порядке, правда.

— О, ладно. Показалось, что ты смотришь на него с интересом.

— Нет, я правда в порядке.

Я строила из себя сильную, а Цуёши-кун лишь виновато улыбнулся. Я поняла, что мой полный отказ выглядит неестественно, и мне стало неловко. Однако, раз уж я «не люблю сладкое», ничего не поделаешь. Мы дошли до икаяки. Запах горячего соуса бил в нос, и прежде чем я успела что-то сказать, Цуёши-кун уже обратился к продавцу:

— Будьте добры, одну порцию икаяки.

— 300 иен.

Цуёши-кун протянул 500 иен и забрал сдачу. Он даже не дал мне шанса достать кошелек, непринужденно угощая меня. Идеальный пример того, как нужно ухаживать за леди, но, похоже, нервничала здесь только я. Каждый раз, когда он проявлял доброту, меня переполняла радость до такой степени, что я злилась на саму себя.

— Вот, Сако-сан. Осторожно, не испачкайся соусом.

— …Спасибо, — я приняла кальмара.

Цуёши-кун посмотрел на меня с сомнением.

— Почему ты выглядишь такой недовольной?

— …Ты сегодня играешь не по правилам, Цуёши-кун.

Такое чувство, будто мои эмоции пляшут на его ладони.

— Не по правилам? Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, но это нечестно.

Я хочу, чтобы его сердце билось чаще. Ради этого я его сюда и позвала. Пока я мучилась от этих мыслей, Цуёши-кун сошел с тропинки.

— Давай присядем на этот каменный парапет и поедим. Есть кальмара на ходу довольно трудно, не так ли?

— Д-да… — я кивнула, и Цуёши-кун расстелил на камне платок.

— Садись сюда.

Парень предложил мне свой платок, чтобы я не испачкала одежду! Я видела такое в сёдзё-манге!

— Но твой платок…

— Я бы не хотел, чтобы твоя юката испачкалась. — Он похлопал рукой по платку, и я нехотя присела.

— С-спасибо…

— Не за что, — он прищурился, улыбаясь.

От этой теплой улыбки мое сердце снова пропустило удар. Я села рядом. Он так близко. Он точно заметит, как я покраснела. Внезапно он протянул мне свое яблоко в карамели.

— Давай поменяемся?

— Поменяемся?

— Я очень хочу попробовать икаяки. Один укус — это ведь не страшно?

Значит, он всё-таки понял, что я хочу яблоко. Поразительно, каким проницательным он может быть.

— Не хочешь?

Я посмотрела на яблоко. Цуёши-кун откусил от него всего один раз. Неужели он купил его специально для меня?

— Цуёши-кун, ты слишком добрый…

— Это преувеличение. Я просто хочу обменяться.

Мне становилось всё равно на созданный мною образ. Я еще даже не притронулась к своему кальмару, и это было лучшим доказательством. Сейчас мне просто хотелось положиться на доброту Цуёши-куна и позволить себе быть избалованной.

— Прости… можно мне всё-таки кусочек?

— Конечно.

Я взяла яблоко, а Цуёши-куну отдала кальмара. На яблоке уже не хватало кусочка — это ведь получается непрямой поцелуй! Но атмосфера фестиваля захлестнула меня, и я сама пожелала, чтобы этот поцелуй случился. Осознавая, какая я извращенка, я всё же откусила большой кусок.

— М-м-м, вкусно…

С самого детства я всегда покупала яблоко в карамели на фестивалях. Такой простой вкус, но он мне так нравится. Это было так ностальгично.

— Похоже, купить яблоко было правильным решением.

— …Что?

Я набила щеки, не подумав, и увидела, что Цуёши-кун пристально на меня смотрит.

— Какое у меня сейчас лицо…?

— Трудно объяснить, но сразу видно, что ты обожаешь яблоки в карамели.

— Я-я и икаяки люблю!

— Да-да.

— Ты мне совсем не веришь!

Цуёши-кун рассмеялся.

— Можешь доедать яблоко. Тебе же нравится?

— Нет, я не могу…!

— Я в первую очередь для тебя его и покупал, так что всё в порядке.

Я так и знала. Он делает столько всего, чтобы я была счастлива. Если бы мы начали встречаться, неужели каждое свидание было бы таким? Не уверена, что мое сердце выдержит, но я была бы самым счастливым человеком на земле. Цуёши-кун сидел рядом, уплетая икаяки. Сегодня он не только взрослый и мужественный, но и удивительно спокойный. Неужели он ничего не чувствует, сидя так близко? Он идеально ухаживает за мной, но я не уверена, видит ли он во мне девушку. Мне захотелось это проверить.

— Тогда я с радостью доем, но как насчет того, чтобы ты откусил еще разок? — Я повернула яблоко той стороной, где кусала сама, к Цуёши-куну.

Даже он должен засмущаться от мысли о непрямом поцелуе.

— Да, давай.

Он не взял яблоко из моих рук. Вместо этого он накрыл мою правую ладонь своими руками.

— Что—

Лицо Цуёши-куна внезапно оказалось прямо перед моим. Он откусил яблоко, совершенно не смущаясь того, что это было то самое место, которого касались мои губы.

— Спасибо, было вкусно, — Цуёши-кун произнес это так, будто не случилось ничего особенного, а я была слишком шокирована, чтобы вымолвить хоть слово.

— Кстати, что делать с твоим икаяки, Сако-сан?

Цуёши-кун протянул мне лоток с едой.

— Можешь доедать всё…

Я больше не могу. После такого я не в силах перехватить инициативу. Я просто позволю ему вести меня. Если я попробую что-то предпринять, я только сильнее разнервничаюсь. После того как он доел кальмара, мы встали с парапета. Снова пошли по тропе к храму, когда я внезапно почувствовала тупую боль в ногах. Я посмотрела вниз: ремешок гэта впился в кожу, натерев красное пятно.

На мгновение я хотела сказать Цуёши-куну, но передумала. Зная его, он точно потащит меня на спине. И сделает это с абсолютно серьезным лицом. Он посмотрел мне в глаза и спросил:

— Куда пойдем дальше?

— Может, в тир?

— Хорошая идея.

Он всё так же шел на полшага впереди, показывая мне свою спину. Она была чуть уже, чем у среднестатистического парня, но казалась гораздо надежнее, чем обычно. Ехать у него на закорках было бы неловко, но мне хотелось запрыгнуть туда хотя бы раз. И нежно обхватить его шею руками. Цуёши-кун сегодня вел себя необычно, но и я была не в себе. Я должна быть счастлива тому, что есть, и всё же я ловлю себя на мысли, что хочу большего. Хочу держать его за руку, хочу прийти сюда снова в следующем году, хочу, чтобы он стал моим парнем.

Голова шла кругом, я просто семенила за ним. Дальше мы обходили разные лавки. Мы почти не разговаривали, но то, что мы проживали этот момент вместе, приносило мне удовлетворение. К тому времени, как мы вдоволь нагулялись и наелись, толпа поредела, и идти стало легче. В воздухе разлилось настроение «пора домой».

— Думаю, нам тоже пора возвращаться.

— Ага, — я кивнула.

Мое сердце не могло быть более довольным, поэтому желание побыть с ним подольше казалось мне почти греховным. Настолько весело мне было. Пройдя храмовую дорогу, я увидела знакомые арки. Мне осталось идти рядом с Цуёши-куном совсем недолго. От этой мысли ноги стали свинцовыми. Далекие голоса людей, жженый запах соевого соуса, яркие огни — все мои чувства впитывали этот момент. Мне хотелось хоть немного сократить дистанцию между нами, и я подошла к Цуёши-куну поближе.

— И тут это случилось. Резкая боль пронзила ногу, и я споткнулась. В панике я схватила Цуёши-куна за руку. Наши тела столкнулись, и он наполовину обнял меня, чтобы я не упала. Моя грудь прижалась к нему.

— Т-ты в порядке?

Я услышала тонкий, взволнованный голос. Подняв взгляд, я увидела, что Цуёши-кун густо покраснел, глядя мне в глаза. Кажется, этот момент его всё-таки пронял. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что его сердце сейчас выпрыгивает из груди.

— Прости, я споткнулась и чуть не упала.

Боль в ноге только усилилась, но мне было плевать. Мои пальцы скользнули между пальцев Цуёши-куна. Это было то, что называют «хваткой влюбленных».

— С-Сако-сан, твоя рука…

— А что с моей рукой?

— Ну…

Цуёши-кун отвел взгляд. Его реакция была слишком очевидной. Я чувствовала пот между нашими пальцами. Мой это был или его? Скорее всего, наш общий. Он осознает меня как девушку. От этого факта я была так счастлива, что сжала его ладонь еще крепче. Плечом к плечу мы шли к арке. Поскольку нам нужно в разные стороны, мы должны разойтись, как только пройдем через неё. Мне придется отпустить эту руку. Я сосредоточила всё свое существо на ощущении руки Цуёши-куна, чтобы не забыть его, делая один медленный шаг за другим. Словно стараясь распробовать каждый миг.

Осталось десять шагов, девять, восемь— Как только я закончила счет, Цуёши-кун остановился.

— Мне в ту сторону, так что… — сказал он, его лицо всё еще было пунцовым.

Наши пальцы расцепились, и моя рука безжизненно повисла вдоль тела.

— Ах…

Как только рука освободилась, словно магия рассеялась, я вспомнила. Сегодня — последний день, когда я могу быть с Цуёши-куном. Я была так счастлива всё это время, что упустила шанс снова сказать ему о своих чувствах. Я судорожно открыла рот, но голос не шел. Я подготовила нужные слова. Но я не могу их вспомнить. Я слишком паниковала, чтобы соображать рационально.

— Увидимся, Сако-сан.

Я должна что-то сказать — твердила я себе, лихорадочно соображая. Но в итоге из меня вырвались лишь пустые слова.

— …Было… весело.

— Правда? Я рад. Спасибо, что пригласила меня.

— Взаимно, спасибо, что пошел со мной.

— Пока, — Цуёши-кун поднял руку, прощаясь.

— Ага, пока, — я тоже помахала в ответ.

Цуёши-кун мягко улыбнулся и направился к остановке. Его спина становилась всё дальше и дальше. Я рефлекторно потянулась к нему рукой, но он был уже слишком далеко. Наконец, он завернул за угол и совсем исчез. Моя пустая ладонь не переставала дрожать. Ночная тьма подкралась к ней, делая её ледяной. Казалось, холодный ветерок украл всё тепло, что у меня было.

Когда я снова пошла, я вспомнила о боли в ноге. Из-за открытой раны ремешок юкаты стал красным от моей крови.

«Я так и не смогла… сказать, что люблю его…»

Если подумать сейчас, в этом действительно не было нужды так сильно переживать. Я всего лишь хотела сказать ему три слова. Но и так сойдет. Если бы я призналась за день до того, как мы расстанемся, это бы только обременило Цуёши-куна.

***

Как только я завернул за угол, я прислонился к забору святилища и тяжело вздохнул. Не думаю, что Сако-сан сможет увидеть меня здесь. У меня не было сил даже дойти до автобусной остановки. Прямо перед тем, как разойтись, за несколько метров до арки, мы держались за руки. Это произошло так внезапно, что я до сих пор в замешательстве и не помню отчетливо своих ощущений. Знаю только одно: это окончательно добило те крохи выносливости, что у меня оставались. Я был практически испещрен моральными ранами.

Я включил смартфон и увидел сообщение от Такуми: «Ну, как всё прошло?»

— «Я устал», — ответил я, и тут же прилетел ответ.

— «Что, свидание совсем не в радость было?»

— «Я был слишком занят тем, что следовал твоим советам».

— «Но Сако-то хоть должна быть довольна?»

— «Кто знает, я не особо уверен».

— «Тебе что, не удалось провести идеальное свидание?»

— «Не думаю, что оно было идеальным…»

Сегодняшнее свидание было пробным пуском, попыткой проверить, сможем ли мы стать идеальными партнерами друг для друга. Сако-сан вела себя как «несовершенная» девушка: надела юкату вместо обычной одежды, подстригла челку и не ела свою любимую еду. В то же время я изо всех сил старался казаться мужественным и галантным. По сути, мы оба пытались подстроиться под то, в чем, по нашему мнению, другому было бы комфортнее. Лично я считаю, что Сако-сан вполне может оставаться идеальной, но всё это было необходимо, чтобы мы наконец сравнялись. И всё же…

— «Знаешь, что-то здесь не так».

— «О чем ты?»

— «Сако-сан хотела, чтобы мы лучше подходили друг другу, и перестала притворяться идеальной. В то же время я, следуя твоим советам, пытался превратить себя — никчемного — в кого-то, кто её достоин».

Вспоминая всё это, я понимаю, что буквально заставлял себя быть таким обходительным. В обычной ситуации я бы никогда не смог назвать её прекрасной вслух. Вот почему я сейчас так измотан. Прежде чем Такуми успел ответить, я отправил еще одно сообщение.

— «Я начинаю думать, что всё, что мы делали, было ошибкой. Разве в отношениях люди должны подстраиваться друг под друга до такой степени?»

Я уверен, что само свидание прошло довольно успешно. Но почему же первой мыслью была усталость, а не «это было весело»? Я думал, что именно такие отношения будут для нас правильными, но сейчас кажется, что мы вообще не подходим друг другу. Спустя некоторое время Такуми прислал ответ.

— «Это потому, что вы двое ведете себя как пара с большой разницей в росте».

— «В каком смысле?»

— «Когда девушка выше парня, она надевает кеды на плоской подошве, а парень — ботинки на толстой платформе. Так они пытаются достичь «идеальной» разницы в росте. Я же говорил тебе об этом раньше, помнишь?»

Теперь, когда он упомянул об этом, я смутно припомнил тот разговор. Мы с Сако-сан просто пытаемся сократить дистанцию между нами разными способами.

— «Но знаешь что?» — продолжал Такуми. — «Даже если вы будете так делать, разница никуда не денется. Всё зависит от того, как вы на это смотрите, но я считаю, что лучше всего принять ваши различия и гордиться ими».

— «Ты имеешь в виду, что это нормально, даже если мы не «идеальная пара»?»

— «Именно. Если самих людей в отношениях всё устраивает, то нет нужды беспокоиться о том, что подумают окружающие».

Наконец-то я понял, что Такуми пытался до меня донести. Даже если наши отношения со стороны кажутся неуклюжими, это не имеет значения, пока мы счастливы.

— «Думаешь, мы с Сако-сан можем оставаться такими, какие мы есть сейчас?»

— «Да. Нет никакой нужды меняться. Хотя, я зря надавал тебе таких советов для свидания, мой косяк. Важно то, чтобы вы могли оставаться собой и принимать друг друга».

Такуми пытался настоять на своем, но я всё еще колебался. Даже во время сегодняшнего свидания попытки «подстроиться» сработали неплохо. Но в то же время, как и говорит Такуми, было бы здорово просто быть теми, кто мы есть на самом деле.

— «Спасибо, что выслушал. Я еще подумаю об этом».

— «Бывай».

Если я хорош таким, какой я есть сейчас, то все мои усилия догнать Сако-сан были бессмысленны. Но… неужели всё так просто? Могу ли я действительно начать встречаться с ней, не имея ничего, чем мог бы гордиться? Могу ли я оставаться прежним, пока она пытается подстроиться под меня? Перед лицом этого выбора голова отозвалась тупой болью. Не думаю, что смогу найти ответ прямо сейчас. Поэтому я решил просто обдумывать это по пути домой.

***

Люди, возвращающиеся с фестиваля, один за другим проходили через турникеты. Вдали виднелась алая арка храма, и я не могла оторвать от неё взгляд. Кое-как я заставила свои ноги дойти до вокзала, но мое сердце всё еще оставалось там. Мне страшно проходить через турникет. Если я сделаю этот последний шаг, пути назад не будет. Это жжение в груди, странное возбуждение и одиночество пустой ладони… всё исчезнет.

Сейчас я была на грани того, чтобы сломаться. Я пыталась убедить себя, что так будет лучше, но сожаление о несказанном признании вонзалось в сердце, как нож. Не зная, что делать, я обратилась за помощью к Маюко.

— Прости, что звоню так поздно.

— «Всё в порядке. Ну, как прошло?»

— …Я не смогла сказать.

— «Почему?»

— Слова просто не шли… Да и к тому же, если я признаюсь сейчас, это только создаст проблемы Цуёши-куну, верно?

Я понимала, что заставляю себя звучать бодро, но Маюко не дала мне спрятаться за этой ложью.

— «Ну ты и дура! Ты всё равно должна сказать ему! Сегодня — твой последний шанс!»

— Ты права, но получить признание от девушки, которая завтра исчезнет…

Маюко помолчала секунду, а затем ответила спокойным голосом:

— «Знаешь, когда ты совсем голову потеряла, пытаясь подкатить к Цуёши, я была даже немного рада».

— Да ну. Ты же только и делала, что отчитывала меня.

— «Я просто переживаю, что ты слишком добрая для своего же блага. Ты слушаешься взрослых, во всем им потакаешь, вечно сдерживаешься. Но когда дело дошло до твоих чувств, ты стала по-настоящему эмоциональной, да? До такой степени, что вела себя безумно».

— Я вовсе не…

— «Я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить. Наоборот, я рада, что увидела тебя немного эгоистичной. Мы всё еще в старшей школе, помнишь? Иногда можно поставить себя на первое место».

Я даже не осознавала, что была эгоисткой. Неужели мое желание встречаться с Цуёши-куном проистекало из этого? Последние два месяца я только и хотела, что быть эгоистичной. А может, я всегда была такой в этом плане. Маюко продолжала:

— «Поэтому… ты не можешь сбежать в самый последний момент. Побудь эгоисткой ради самой себя, Мачика».

— Неужели мне правда можно стать эгоисткой…?

— «Ты ошибаешься. Старшеклассницы эгоистичны по самой своей природе».

Я шумно сглотнула. Чувство, которое я держала под замком, вырвалось на свободу, заполняя всё мое тело.

— Но мы с Цуёши-куном уже разошлись.

— «Тогда догони его».

Это безрассудно. Но даже так — я обязана. Я должна сделать это сегодня, это мой последний шанс. Не бойся. Беги.

— Спасибо, Маюко. Я иду.

— «Покажи ему, на что способна».

— Ага!

Я убрала телефон и побежала по асфальту, цокая своими гэта. Первый же шаг отозвался резкой болью в ногах. Но когда последовал второй, вся боль словно испарилась. Моя юката помялась от бега, прическа начала распадаться. Но я продолжала бежать. Мое сердце и тело двигались в одном направлении. Беспокойные и возбужденные. Сейчас у меня не было плана. Никакой лжи, чтобы прикрыться. Я просто бежала сквозь ветер, оставаясь собой.

Я свернула направо там, где мы разошлись с Цуёши-куном, и бросилась к остановке. Несмотря на темноту, я заметила одинокую тень, идущую по пустой улице. Это была та самая знакомая спина, на которую я смотрела весь вечер. Я на мгновение остановилась и глубоко вздохнула.

— Цуёши-кун!

Он медленно обернулся. Его лицо было в тени от уличного фонаря, так что я не могла разобрать выражение. Я сделала шаг вперед, чтобы сократить дистанцию, и тут боль снова напомнила о себе. Тем не менее, я попыталась сделать еще шаг. Боль захлестнула меня, и мне пришлось резко опереться на другую ногу. Наконец, спустя мгновение, лицо Цуёши-куна оказалось прямо передо мной. Я сделала несколько глубоких вдохов и открыла рот. Но слова не шли. Я так была занята бегом, что совершенно не подумала, что именно ему скажу.

Мне позволено быть эгоисткой. Так сказала Маюко. Я могу оставаться собой. Так будь же эгоисткой, Мачика!

Однако, прежде чем я успела заговорить, Цуёши-кун вскрикнул первым:

— С-Сако-сан?!

Мой голос мгновенно пропал.

— У тебя же вся нога в крови!

***

На секунду мне показалось, что появившаяся Сако-сан — это галлюцинация. Однако, когда она подошла ближе с таким растерянным выражением лица, я осознал, что это реальность. Она сделала шаг вперед и внезапно потеряла равновесие. В этот момент я понял: с ней что-то не так. Цвет ремешка её гэта на одной ноге выглядел иначе… Вокруг была тьма, и лишь тусклый свет уличного фонаря падал на нас, но я понял мгновенно. Ремешок стал багровым от крови.

— С-Сако-сан?! У тебя же вся нога в крови!

Это была не просто царапина. Похоже, она долго игнорировала боль. Я вспомнил совет Такуми: «В непривычной обуви легко пораниться, помни об этом. Всегда носи с собой пластырь». Мне следовало догадаться гораздо раньше. Даже без всяких советов её странная походка должна была стать для меня очевидным сигналом. Дело плохо. Я-то думал, что мне удалось сделать свидание успешным, но я провалил даже элементарную заботу. Чувство вины обожгло грудь. Но сейчас не время для рефлексии, нужно оказать первую помощь.

— Сядь здесь и жди! Я принесу влажные салфетки!

Я усадил Сако-сан на ближайший каменный парапет и побежал к общественному туалету.

Пока я готовился, я окончательно признал: сегодняшнее свидание было абсолютным провалом. Причина проста. Я пытался казаться сильным и крутым, используя шпаргалки Такуми. Полагаясь только на них, я не заметил, как сделал Сако-сан больно.

Если бы я пошел на свидание без всяких инструкций, я бы наверняка сразу заметил её травму. Моя попытка «сыграть роль» обернулась против меня. Всё именно так, как сказал Такуми: не нужно пытаться искусственно стереть разницу между нами.

Это правда, что Сако-сан — человек другого калибра. Но если я не приму это, мы не сможем двигаться дальше. С этой минуты я запрещаю себе даже носить эту «взрослую» одежду. Приняв решение, я понял, что пора развеять недопонимание между нами. В тот день, когда Сако-сан призналась мне, я оттолкнул её, назвав идеальной. Теперь я должен взять на себя ответственность. Схватив пачку салфеток, я поспешил назад.

Сако-сан всё так же сидела на парапете, низко опустив голову и разглядывая свою окровавленную ступню.

— Прости, что заставил ждать.

— …Всё хорошо. Прости, что доставляю столько хлопот.

Я выровнял дыхание, подошел к ней и опустился на колени. Я осторожно снял её гэта, отчего запекшаяся кровь потрескалась. Сако-сан издала тихий стон: «Ой!».

— Прости! Больно?

— Всё в порядке. Тут ничего не поделаешь…

Вся её стопа была в крови, я даже не мог разобрать, где именно рана. Мне пришлось мягко промывать всю область. Пока я это делал, я решился высказать всё, что подготовил.

— У меня есть к тебе просьба, Сако-сан. Давай сходим на еще один летний фестиваль?

— Э-э, да…… А почему?

— Трудно объяснить. Не то чтобы мне не было весело сегодня, но я бы хотел «переигровку». Уверен, тогда будет еще веселее.

— М-мне! Мне было весело… но…

В её голосе послышалась волна неуверенности. Я не хочу обесценивать то, что было сегодня. Но ничего не изменится, если мы не будем честны друг с другом.

— И я должен кое за что извиниться. Как только ты пригласила меня, я тут же побежал за советом к Такуми. Спрашивал, как правильно ухаживать за тобой и всё такое.

Я наконец отмыл кровь, обнажив содранную кожу.

— Я впервые куда-то иду с девушкой, поэтому сильно переживал. В итоге я слишком много думал о том, как сделать тебя счастливой. То, как я вел себя сегодня — это не настоящий я.

Я приложил свежую салфетку к ране.

— И в то же время я должен разрешить наше недопонимание. Знаю, это моя вина, что я тогда так выразился, но ведь ты сегодня специально пыталась разрушить свой идеальный образ, верно? Потому что я сказал: «Ты слишком идеальна, я не могу с тобой встречаться»?

Тело Сако-сан слегка вздрогнуло — то ли от боли, то ли от моих слов. Она спросила встревоженным голосом:

— …Ты обо всем знал?

— Понял совсем недавно. Поэтому… прости меня. И я знал, когда ты сегодня мне врала.

Очистив рану, я достал пластырь. Когда я коснулся её ступни, она невольно подогнула пальцы, будто ей было щекотно.

— Ты знал, что я надела юкату специально?

— Ага.

— И что я люблю сладкое?

— Ты ведь обожаешь пудинги, верно?

— И даже то, что я специально криво подстригла челку?

— По-моему, она тебе очень идет.

Я заклеил рану пластырем в три слоя. Наверное, всё равно будет больно, но это лучше, чем ничего. Я помог ей снова обуть гэта и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я знаю, что вся эта каша заварилась из-за того, что я назвал тебя идеальной, но я думаю, нам обоим стоит быть естественнее друг с другом. Я долго думал и теперь хочу честно встретить тебя лицом к лицу. Я хочу, чтобы мы ладили по-настоящему… и хочу, чтобы мы стали еще ближе, чем раньше…

Я тут же осознал, какую смущающую вещь ляпнул, и лицо вспыхнуло. Сако-сан тоже улыбнулась.

— Ты удивительный, Цуёши-кун. Ты понял, чего хочешь, и сказал об этом прямо…

— В этом нет ничего особенного. Так что… как насчет того, чтобы сходить на другой фестиваль в следующие выходные? Там мы сможем быть самими собой, идет?

— Если ты так просишь, я не могу отказать…

— Конечно, только если ты сама этого хочешь. Я не принуждаю.

— Нет, я правда счастлива. Я вижу, что ты действительно думаешь обо мне. Так что давай сходим на фестиваль.

Несмотря на то, что она согласилась, в её улыбке было что-то странное. Словно она заставляла себя улыбаться, находясь на грани срыва. Она что-то осознала? Но что…? Ах да, точно.

— Кстати, а зачем ты вообще вернулась к храму? Что-то забыла?

Сако-сан опустила взгляд на свои колени.

— …Я хотела кое-что тебе сказать, но теперь это неважно. Не бери в голову.

Кое-что сказать? Вариант только один. Похоже, я только что прервал второе признание Сако-сан.

— Э-эм… можно, это я скажу? После того, как мы погуляем на фестивале на следующей неделе… я бы хотел… сам тебе признаться……

— …………Это обещание?

— Ага, обещание. Я найду какой-нибудь фестиваль на следующей неделе.

— Тогда это обещание… Даже если этому суждено случиться лишь в следующем году.

Меня немного зацепила эта её последняя фраза, но решение было принято. Если следующее свидание пройдет хорошо, признаваться буду я.

— Я пойду домой. Спасибо за помощь, — Сако-сан встала и, повернувшись спиной, начала уходить.

— Я не хочу, чтобы ты снова поранилась, давай я провожу тебя до—

— Всё хорошо. Я скоро буду дома.

Я попытался пойти за ней, но, судя по походке, проблем у неё не возникло, так что я не стал настаивать.

— Будь осторожна, хорошо? Я напишу, как только определюсь с днем.

— Ага, до встречи.

Сако-сан мягко помахала рукой, уходя во тьму. Сзади было видно, что её волосы растрепались, а заколка разболталась.

8 августа.

Я недостаточно хороша.

Я не смогла стать эгоисткой.

[Остался 1 день.]