Это было ещё когда я ——— будто у меня нет родины. Дом, в котором прошли мои первые годы, давно стёрся из воспоминаний, а моя семья постоянно кочевала с места на место. Потом не стало и семьи — нас разлучило ———.

А затем, не успела моя жизнь толком войти в русло, мне пришлось покинуть сначала ———, потом ———. Моим первым после ——— домом стал ——— рядом с морем, и даже оттуда я много раз ———. Иногда приходилось расставаться с сыном, и моё сердце всякий раз обливалось кровью от материнской тревоги. Даже сейчас я немного удивлюсь тому, что мы снова ———.

Но куда бы не забрасывала меня жизнь, я тоскую лишь об одном месте. Я понимаю, что оно стало мне родным и ———, и оттого мне немного печально. Наверное, это и есть моя родина. Поэтому отныне я буду с гордостью говорить об этом месте именно так.

— Аяко, — раздался голос на фоне автомобильного радио. — Что-то не так так?

Лишь через несколько секунд Аяко осознала, что Окадзава обращался к ней, и повернула голову.

Их машина стояла на светофоре. Жених косился на неё с водительского сиденья.

— Ой, прости. Зачиталась.

С утра они выселились из отеля, съездили в Дадзайфу*, а теперь возвращались обратно. Поскольку накануне Аяко попросила Маэдзиму вернуться к переводу документа, он уже скоро наверняка пришлёт плоды своих трудов по электронной почте. Вспомнив об этом, женщина решила ещё раз пробежаться взглядом по листам и случайно увлеклась.

— Нашла что-то интересное? — спросил Окадзава, опуская козырёк для защиты от слепящего солнца.

— Не столько интересное, сколько родное… — ответила женщина, вновь опуская взгляд на листы перед собой.

Они до сих пор даже не знали, подделка это или нет, но чем больше Аяко читала, тем больше проникалась сочувствием к автору.

— Тут сказано “от материнской тревоги”. Похоже, автор всё-таки женщина…

Что, если и ей пришлось куда-то переехать из-за замужества? О каком месте она так тосковала? Может, она питала тёплые чувства к тому, что ждало её там? Аяко никогда не знала этих чувств и немного завидовала автору, который с гордостью называл какое-то место родиной.

— Разве не Нара твоя родина? — спросил Окадзава. Загорелся зелёный, и он плавно нажал на газ.

— Да, я жила там дольше всего, но я бы не назвала её родиной, — ответила Аяко, глядя на проплывающий за окном пейзаж. — Хотя кто знает? Может, я просто не понимала этого, когда там жила, а потом вернусь спустя много лет — и нахлынут воспоминания, а я пойму, что скучала по этому месту.

Перед тем, как поселиться в Наре, они постоянно переезжали с места на место из-за командировок отца, и Аяко никогда не доводилось возвращаться туда, где она раньше жила. Они не знала, какие чувства испытывает человек, когда возвращается и видит, что на пустом участке появился дом, дорогу наконец достроили, а магазинчик на углу как работал, так и работает.

— Я и раньше замечал, что ты к таким вещам прохладно относишься, — сказал Окадзава, включил поворотник, выкрутил руль и снова нажал на газ. — Ты ведь равнодушна и к дому, и к семье, и ко всему такому?

— Не равнодушна, просто быстро смиряюсь. Наверное, это мой внутренний голос шепчет: “Всё равно я тут ненадолго”.

Вот почему она всегда обходилась минимумом вещей и одежды. После свадьбы ей придётся переехать на Кюсю, но это будет совсем нетрудно даже без посторонней помощи.

— Сколько ты жила в Наре?

— Двенадцать лет.

— Так это немало.

— Ага, мой личный рекорд. Правда, я переехала в другое место после того, как устроилась на работу. Но в пределах Нары.

— Это не в счёт, — Окадзава ухмыльнулся, не выпуская руля из рук. — Двенадцать лет… Интересно, начнёшь ли ты считать это место родиной, когда проживёшь здесь ещё дольше? — легкомысленно спросил он, и Аяко невольно покосилась на жениха.

— Родиной?

— Да, родиной. Почему это обязательно должно быть место, где ты родилась? Я просто хочу, чтобы ты скучала по этому месту и хотела вернуться сюда, когда куда-то поедешь.

Аяко бездумно смотрела через лобовое стекло, ошарашенная неожиданными словами. В её жизни никогда не было такого места, и ей казалось, что это навсегда. Разве можно в таком возрасте обрести свою родину? Аяко опустила взгляд на листы с переводом и перечитала отрывок. Неужели у неё, как и у автора, однажды появится место, в которое хочется вернуться?

— О, кстати, давай кое-куда заедем, — вдруг заявил Окадзава и на следующем перекрёстке завернул влево.

— Куда? — спросила Аяко без тени волнения в голосе.

У них не было никаких планов на остаток дня. Они собирались лишь провести ночь в отеле, а завтра Аяко во второй половине дня ехала на Синкансэне обратно в Нару. Уже послезавтра ей надо было выйти на работу. Она успела бы и на пароме, но он пришёл бы уже в рабочий день, хоть и рано утром, и женщине не хотелось нервничать.

— В великий храм Мунаката. После вчерашнего разговора я понял, что давненько там не был. Надеюсь, ты не против побывать там ещё раз, — Окадзава беззаботно улыбнулся, косясь на невесту.

— Ну, раз уж ты так просишь, — наигранным тоном согласилась Аяко, понимая, что посещение храма на пару с экспертом наверняка откроет ей нечто новое. Затем она вновь посмотрела в окно и пробормотала: — Интересно, как он там…

Чем закончились поиски юноши, который искал следы жриц?