Часть 1

— Дальше было то же самое, ругань да и только. Я прямо чувствовал, как по ходу дела боги всё отчётливее делятся на три лагеря: одни приняли сторону Арахабаки-но-ками, вторые требуют немедленно покарать его, третьи просто ждут пришествия Кунинотокотати-но-ками.

После позорного выдворения в храм Онуси Ёсихико проводил Хоноку домой и пошёл к себе. Спустя несколько часов дверь в комнату отворилась, и внутрь вошёл Окунинуси-но-ками. Он по-свойски поблагодарил Ёсихико за приложенные усилия и уселся на его кровать как на свою.

— Только не забывай, что ты в гостях, ладно?

После возвращения Ёсихико так и не придумал, как избавиться от комка обиды, и бесцельно сидел в интернете. Наглость бога вынудила бросить на него косой взгляд.

— Знаю, знаю. Просто сам видишь, везде разлад, и я боюсь куда-либо ходить, потому что могу наткнуться на тестя. Кроме этого дома у меня и нет других безопасных мест… — заявил Окунинуси и не стесняясь улёгся набок.

Увидев на его лице подлинную усталость, Ёсихико передумал ругать бога и вместо этого спросил:

— Что сказал Сусаноо-но-микото?

— Нового — ничего. Вся их троица настроена ждать Кунинотокотати-но-ками и всё. Напрасно, как мне кажется.

— А насчёт Когане?

— Пока ничего…

В комнате повисла тишина. Вдруг Окунинуси-но-ками продолжил, будто не желая завершать речь на этой ноте:

— Но я думаю, Сусаноо-но-ками тоже волнуется за него.

После услышанного в павильоне Дайтэнгу бесконечно нараставшая в груди Ёсихико тревога о Когане немного поутихла. Но полностью успокоиться он, разумеется, не мог. Кроме того, на освободившееся место пришли вопросы.

— Слушай… — заговорил Ёсихико, не отрывая глаз от экрана. — Ты знал, что Когане был золотым драконом?

Повисло короткое молчание.

— Ага… — подтвердил Окунинуси-но-ками. — Я всегда знал, что лис по имени Когане — это Хоидзин, золотой бог, золотой дракон и слуга Кунинотокотати-но-ками.

— Надо же, вроде такой пушистый, а на самом деле дракон.

— Ага. Ну, я и сам почти не видел господина Когане в облике дракона. Лисий облик однозначно лучше. И милее.

Ёсихико убрал руку с мышки и посмотрел в потолок.

— Я не думаю, что он хочет запустить великую перестройку.

Насколько Ёсихико знал, Когане долгое время жил затворником в одной из часовен храма Онуси. С тех пор он примкнул к лакею, стал часто выходить в люди и заинтересовался удобствами современной цивилизации и едой. Да, он часто ругал людей за то, что они перестали уважать богов, но точно не подумывал о том, чтобы истребить их.

— Ага, я с тобой полностью согласен. Арахабаки-но-ками говорил, что они сотрудничают, но я думаю, на это можно не обращать внимания.

Ёсихико вдруг осознал, что это заявление из уст Окунинуси-но-ками чувствовалось как бальзам на душу.

— Кстати говоря, из-за таких заявлений на меня тоже бросается тень. Я первым прибежал всех созывать и обсуждать как раз чтобы никто меня ни в чём не заподозрил. Потому что я ведь тоже в чём-то понимаю Арахабаки-но-ками.

Ёсихико невольно покосился на бога, занявшего его собственную кровать. Как он мог «в чём-то понимать» дракона, решившего устроить великую перестройку? Заметив молчаливое непонимание, Окунинуси-но-ками приподнялся.

— Нет, я понимаю его не так, как ты подумал.

— Я разочаровался в тебе…

— Я же сказал, ты не так меня понял! Короче, смотри, война эмиси и императорского двора была по своей сути передачей страны. Понимаешь теперь, к чему я клоню?

— Передача страны? Это ведь совсем как то, что делал ты…

— Вот именно. Мне, куницуками, пришлось отдать страну во власть амацуками под предводительством Аматэрасу-омиками… ну, не лично ей, а Такэмикадзути-но-оноками и Фуцунуси-но-ками, которых она послала. Поэтому мне при всём желании нельзя отсиживаться в Идзумо, пока творится такое. Не хватало ещё, чтобы меня тоже заподозрили в обиде на сложившийся порядок и подготовке мятежа.

Окунинуси-но-ками вновь уселся на кровать и вздохнул. Ёсихико наконец-то понял, что он делает в Киото.

— В моём случае передача страны была итогом переговоров на высшем уровне и совершенно бескровным делом. Но с эмиси и императором вышло иначе…

— Неужели тогда боги не обсуждали происходящее?

— Да обсуждали, наверное. Просто Арахабаки-но-ками уже в те времена был всецело на стороне эмиси. Даже не знаю, чего он к ним так привязался… Наверное, господин Когане тоже пилил его за это. Да и было это совсем недавно, в периоды Нара и Хэйан, когда боги уже полностью отделились от людей и не могли решать такие вопросы междусобойчиками. К тому времени мы уже заключили, что не должны без крайней необходимость лезть в их дела.

Ёсихико, конечно, не согласился с тем, что периоды Нара и Хэйан были «совсем недавно», но это безусловно совсем не те времена, в которые Окунинуси-но-ками передавал небесным богам Японию. То произошло в эпоху богов, которая существует не в истории, а мифах и легендах.

— Не должны лезть в их дела, но Арахабаки-но-ками всё равно заступался за эмиси?

— Вот именно.

— Так ведь не делается.

— Ага, не делается. Вот и я не понимаю, как ему это сошло с рук. И ведь не то, чтобы император пытался вырезать эмиси под корень. Да, многих принудительно переселили, но некоторым удалось договориться со двором и вернуться в Тохоку, где они внесли значительный вклад в развитие тогда ещё приграничных земель. Хотя, конечно, немало погибло в боях.

— И почему тогда Арахабаки-но-ками так злится? — вопросил Ёсихико, наморщив лоб.

Он понимал ненависть по отношению к тем, кто причинил вред любимым племенам и прогнал их с родных земель, но чем больше лакей узнавал подоплёку происходящего, тем более неуместной казалась великая перестройка. Тем более, что Арахабаки-но-ками был назначен богом-защитником восточной Японии. Если рассматривать войну эмиси и императора с точки зрения всего человечества, она ведь принесла не только плохое.

— Могу повторить то, что сказал Такэмикадзути-но-оноками: маятник его чувств качается сильнее, чем должен, поэтому его бросает в крайности. Возможно, со временем это пройдёт, и многие боги решили, что раз время лечит, то лучше просто подождать. Тем более, они не теряют надежду дождаться Кунинотокотати-но-ками.

— Но великая перестройка не будет ждать.

— Она не начнётся, пока держится барьер. Но если Арахабаки-но-ками сломает его, то можно запускать обратный отсчёт… — ответил Окунинуси-но-ками и вдруг притих так, словно что-то услышал.

Бог перевёл взгляд на дверь комнаты, и лакей сделал то же самое. Через несколько секунд она резко распахнулась.

— Господин лакей!

С этим практически боевым кличем внутрь ворвался Комчхоль, облачённый в древнеяпонский доспех и почему-то западноевропейский шлем, с двумя луками на плечах и шестью клинками на поясе — по три на каждом боку. В руках он держал длинные копья. Отойдя от шока, лакей заметил, что он также надел под доспехи тонкую кольчугу — да такую, что она закрывала даже его пальцы.

— У богов что, вошло в моду врываться ко мне домой?

— Духи сообщили, что Арахабаки-но-ками пытается запустить великую перестройку! Вооружайтесь! Я лично отобрал всё это оружие!

Комчхоль прошёл в центр комнаты, гремя доспехами, и принялся раскладывать свою экипировку на полу, даже не собираясь слушать лакея. Конечно, Ёсихико держал в уме, что им бы не помешало вновь увидеться, ведь во время недавней встречи они так и не нашли времени для разговора, но он точно не ожидал, что Комчхоль заявится к нему сам, да ещё и в таком виде.

— Ты нам говоришь вооружаться? Но это ведь всё экспонаты из твоей коллекции.

— Я их вам одалживаю, только потом верните!

— То есть просто отдать не можешь?

Ёсихико уже успел удивиться щедрости Комчхоля, но правда оказалась проще. Хотя зная его характер, даже сдачу в аренду уже можно считать великодушием.

— С каких пор ты дружишь с торговцами оружием, Ёсихико? — спросил с кровати Окунинуси-но-ками, бросая на лакея удручённый взгляд.

— Никакой это не торговец, а Комчхоль, потомок королей Пэкче. Я недавно выполнял заказ его прадеда.

Лишь после этих слов Комчхоль увидел, что он не единственное божественное существо в комнате лакея.

— А, у вас гость! Простите, что я… стоп, это господин Окунинуси-но-ками?!

— О? Мы что, знакомы?

— Нет! Но я вас как-то раз видел! Ходил посмотреть на кузницу в Оку-Идзумо и по пути зашёл в ваш храм в Идзумо!

Комчхоль почтительно поклонился. Пускай они оба боги, но один когда-то был заурядным человеком, а второй — легендарный персонаж прямиком из «Записок о деяниях древности».

— Комчхоль фанатеет от оружия. У него коллекция мечей со всех концов света, — пояснил Ёсихико.

— Понятно, — Окунинуси-но-ками окинул разложенную на полу экипировку любопытным взглядом. — Поэтому ходил смотреть на кузницу, да? Но я ещё помню, что клан, основанный беглым королём Пэкче, имел близкие отношения с императорским двором. Они жили на северо-востоке и пожертвовали огромную сумму на строительство статуи Будды в Наре.

— А, это как раз был прадедушка Комчхоля.

— Ещё их знали как отличных военных, так ведь?

— Я думаю, вы про моего отца, — ответил Комчхоль, слегка напрягшись.

— Отца? Как его звали?

У Комчхоля перехватило дух, но он взял себя в руки и медленно выговорил:

— Чунчхоль из клана Кудара-но-никиси. Если на японский манер, то Сюнтэцу.

Окунинуси-но-ками посмотрел сначала на до сих пор не пришедшего в себя Ёсихико, затем на Комчхоля.

— Вот так сюрприз. Неужели старшие боги всё предвидели?

— О чём ты?.. — Ёсихико нахмурился.

Отбитый лис тоже очень удивился, когда услышал имя отца Комчхоля. Окунинуси-но-ками уселся поудобнее и начал объяснять:

— Ты ведь знаешь, что однажды императорский двор решил покорить эмиси силой? Эта кампания заняла десятилетия, войска пеберасывались не раз и не два. Во время одной из перестановок начальником военной базы в Муцу стал Сюнтэцу — кадровый военный, откомандированный напрямую из столицы. Как ты уже понял… — Окунинуси-но-ками уставился на Ёсихико. — Это и был Чунчхоль. Он отправился воевать с эмиси как раз когда связь Арахабаки-но-ками с этим народом была крепче всего. Поэтому для чёрного дракона это самый ненавистный враг во всём мире.

Лишь теперь Ёсихико понял, почему Комчхоль так нервно отреагировал, узнав о пробуждении Арахабаки-но-ками. Для него это означало возвращение бога, против которого воевал его отец.

— Так что, Ёсихико, я не удивлюсь, если именно клан Кудара-но-никиси откроем нам дорогу к выходу из этой передряги, — закончил Окунинуси-но-ками, но Комчхоль тут же замотал головой.

— Ч-что вы, вовсе нет! Конечно, меня назначили защитником провинции Дэва, но я ничего не смыслю в военном ремесле! Я отцу в подмётки не гожусь!

— Тогда давай позовём твоего отца. Может, он нам поможет мудрым советом.

— Понимаете… Отец сказал, что ни о чём не сожалеет, и поэтому не будет больше иметь никаких дел с бренным миром… Кроме того в современном мире очень мало людей поклоняется нашему клану как богам, поэтому едва ли у него есть силы одолеть Арахабаки-но-ками… Простите! — Комчхоль виновато поклонился.

Что же, сегодня и правда только большой фанат истории с ходу ответит, чем известен клан Кудара-но-никиси. Самый известный из них — безусловно, Кёнбок, но даже он обратился за помощью к лакею из-за проблем с памятью.

Окунинуси-но-ками о чём-то задумался, но вдруг ахнул и выпрямил спину.

— Раз так, нам лучше всего обратиться к нему… Его до сих пор широко почитают, и силы у него должно быть побольше, чем у богов из клана Кудара-но-никиси. Во всяком случае, такой союзник нам точно не повредит.

Окунинуси-но-ками нахваливал свою мысль, но Ёсихико сразу же спросил:

— Он сможет вернуть Когане?

Улыбка на миг пропала из глаз Окунинуси-но-ками. Он сложил руки на груди и вздохнул.

— Не знаю, — ответил он коротко, зато честно. — Но если говорить про эмиси, то именно он внёc самый большой вклад в их покорение.

Они оказались в положении, когда даже боги не могли решить, что делать. Пожалуй, в таких условиях за помощью можно обращаться к кому угодно.

— Ну? И про кого ты говоришь? — спросил Ёсихико.

— О генерале-покорителе варваров Саканоуэ-но-тамурамаро, — тяжёлым голосом отчеканил Окунинуси-но-ками.

Комчхоль сжал кулаки, словно пытаясь удержать себя от словесного выпада.

— Какое-то знакомое имя. Кажется, мы его в школе проходили, — Ёсихико задумчиво покрутил головой.

Ему не хватило честности признаться, что он не помнил об этом человеке ничего, кроме имени. Имя, конечно, звучало впечатляюще, но оставшиеся из школы познания в истории не помогли вспомнить, что это был за генерал и каких варваров он покорял.

— Н-но господин Окунинуси-но-ками! Господин Тамурамаро покорял только эмиси и никогда не вступал в прямой конфликт с Арахабаки-но-ками, — Комчхоль нервно подался вперёд. — Кроме того господин Тамурамаро не питал к эмиси никакой ненависти… Напротив, он надеялся на мирное решение…

— А, понятно. Ты встречался с ним, да? — Комчхоль так отчаянно возражал, что натолкнул Окунинуси-но-ками на мысль.

— Господин Тамурамаро сопровождал моего отца во время их похода на восток… Мой отец многим обязан ему.

Интересно, в каких чувствах этот генерал исполнял приказ о покорении эмиси, если надеялся жить с ними в мире? Комчхоль, судя по его реакции, явно не хотел вовлекать Тамурамаро в это дело. И он в целом прав: древний генерал сражался только против людей и не имел личных счётов к Арахабаки-но-ками. Узнав о сложившемся положении, он просто растеряется.

— Кстати, Комчхоль, где сейчас Тамурамаро? — спросил Ёсихико. У него наконец-то заработали мозги и принялись искать правильный ответ на стоящие перед ними вопросы.

— Храмы господина Тамурамаро есть по всей Японии… Думаю, прямо сейчас он находится в Оми[1]. Но…

— Я всё понимаю, я не собираюсь просить его победить Арахабаки-но-ками. Я просто… хочу спасти Когане, — заявил Ёсихико, глядя в лицо растерянного Комчхоля.

Он не знал, возможно ли как-то помочь лису, но не хотел терять надежды.

***

— Господин Тамурамаро был всего лишь генерал-майором императорской гвардии, но за непревзойдённое боевое мастерство его сделали заместителем начальника восточной экспедиции, и он отправился на северо-восток вместе с моим отцом Чунчхолем. Позднее они стали губернатором Муцу и генералом-наместником местного военного штаба, фактически получив полную административную власть на северо-востоке острова. Их появление вне всяких сомнений стало переломным моментом в кампании по покорению эмиси.

Для того, чтобы попасть в храм, посвящённый Саканоуэ-но Тамурамаро, пришлось ехать час с центрального вокзала Киото, а потом пересаживаться на автобус. За свою жизнь этот человек одержал множество славных битв, в том числе над демонами, и на местах его боевых заслугах стоят храмы, где люди до сих пор возносят ему молитвы. Беглый поиск в интернете познакомил Ёсихико сразу с несколькими легендами о подвигах Тамурамаро разной степени правдивости. Вот насколько хорошо этого героя знали даже в настоящее время.

— Кстати говоря, именно господин Тамурамаро основал Киёмидзу-дэра.

— Стоп? Тот самый храм, который на Хигасияме? Где не протолкнуться от туристов?

— Да. Он построен как раз в честь победы над эмиси.

Накануне Окунинуси-но-ками остался ночевать дома у Ёсихико, причём так и не спросив разрешения, а с утра пораньше ушёл на продолжение дебатов. Комчхоль тоже спал у лакея, а теперь сопровождал его в путешествии к Саканоуэ-но Тамурамаро — последней надежде Ёсихико. Комчхоль ужасно кривился, но в конце концов поддался на уговоры. В свою очередь, Ёсихико слабо верилось, что бывший человек сможет одолеть бога в честной схватке, но других мыслей в голову пока не приходило. В конце концов, ему просто хотелось выйти из дома, чтобы развеяться.

Они пересели со станции на автобус и ехали ещё около получаса. Были каникулы и будний день, пассажиров было всего четыре кучки. Иногда глаз цеплялся за школьников, возвращающихся с секций.

— Поскольку я иду не по заказу, то не увижу Тамурамаро. Без твоей помощи мне не обойтись, Комчхоль, — пробормотал Ёсихико, глядя на проплывающие за окном автобуса пейзажи.

Обычно у окна сидел не он, а золотистый лис. Конечно, они и раньше разделялись и занимались разными делами, но теперь Когане вдруг стало не хватать.

— Я был бы рад улучшить вашу зоркость, как это делает господин Окунинуси-но-ками, но увы, у меня нет таких сил…

— Я уже говорил, не убивайся ты на этот счёт. Ему будет проще разговаривать со знакомым, и ты уже этим здорово мне поможешь.

— Но я даже не уверен, что от меня будет польза… — Комчхоль вяло улыбнулся.

— Если даже у нас ничего не получится, в этом не будет твоей вины. Я не удивлюсь, если Тамурамаро даже слышать не захочет о каком-то там Арахабаки-но-ками.

Ёсихико не поехал бы сюда, будь у него другие варианты. Но лучше уж получить отказ, чем сидеть сложа руки.

— Я сейчас подумал и понял, что в последний раз мы с ним виделись больше тысячи лет тому назад. Даже представить не могу, как ещё он изменился за эти годы… — Комчхоль откинулся на спинку кресла, подрагивая вместе с автобусом. Его глаза блуждали в пустоте.

— Что значит «ещё»?

Может, он со странностями? Впрочем, лакею приходилось сталкиваться даже с птицами с человеческими лицами, поэтому он готовился к неожиданностям.

— Это был ослепительный человек, которым я восхищался. Для меня было радостью, когда он говорил со мной, и я хотел служить ему верой и правдой. Однако с годами его характер стал сложнее… — деликатно выразился Комчхоль и смущённо улыбнулся. — Но это, наверное, касается всех людей. Простите, мне не стоило об этом думать.

Комчхоль притих, и Ёсихико не стал его расспрашивать.

Автобус проезжал всякие дома культуры и общественные центры, то высаживая, то подбирая редких пассажиров. Постепенно он подъехал к храму. Выйдя, лакей сразу же увидел первые тории, но с другой стороны дороги, поэтому начать посещение пришлось с надземного перехода. Стоило пройти под каменными ториями, как он будто попал в другой мир. Перед глазами была уходящая вдаль храмовая дорога, по бокам росли какие-то мощные деревья. Ёсихико не знал, кедры это или кипарисы, но в их тени жара мучила не так сильно, как на дороге.

— Солидная тут территория.

Вдали уже чернели вторые тории, но глаз пока не заметил ни одного павильона. Больше всего это место напоминало парк Тадасу-но-мори в Киото, только в более крупных масштабах.

— И духов тут много, потому что никто не смеет трогать эти деревья, землю и протекающую рядом реку, — Комчхоль постоянно смотрел в ветки, которые защищали их от солнца.

— Прямо очень много?

— Да, конечно, смотрите, — Комчхоль указал пальцем, но вспомнил, что Ёсихико ничего не видит и быстро отдёрнул руку. — П-простите. Просто у нас с вами такие непринуждённые разговоры, что я постоянно забываюсь.

— Меня это нисколько не задевает. Лучше рассказывай, что ты видишь.

Хотя Ёсихико не соврал, эти слова напомнили ему о собственном бессилии. Неужели это всё, на что он способен, когда не выполняет заказ?

Вернее, не так. Он не стал бессильным, а был им с самого начала. Просто долгое время не вспоминал об этом.

Ёсихико и Комчхоль прошли под вторыми ториями. После них пришлось долго идти по дороге, а первое здание показалось лишь после третьих. Это оказался молельный павильон, и хотя во многих храмах главный павильон находится сразу позади него, здесь позади постройки обнаружилось только место для омовения рук и ещё одни тории. После них дорога пошла под гору. Внизу ждал мост, на другой стороне которого Ёсихико увидел памятник в виде двух скрещённых стрел, а потом каменную лестницу вверх к главному павильону. Храм входил в число тех, которые занимаются обрядами. Сейчас, например, на площади через молельным павильоном освящали машины.

Дорога к главному павильону шла через горбатый мост и между каменных фонарей. Вдруг Ёсихико заметил уходящее вправо ответвление. Оно вело куда-то в сторону, но Комчхоль остановился прямо на развилке.

— Господин Тамурамаро… — тихо обронил Комчхоль с напряжённым видом. — Господин лакей! Вернитесь, нам сюда.

Они пошли по ответвлению с редкими ступенями, которые в конце концов привели их к реке. Комчхоль остановился на одной из последних ступеней.

— Я так давно вас не видел, — он низко поклонился, соединяя рукава своей одежды.

Ёсихико торопливо повторил его движения. Он так привык видеть богов-собеседников, что теперь постоянно сталкивался с неприятными и неудобными неожиданностями.

— Извините за внезапный визит. Этот человек — господин лакей. Ему очень хотелось с вами встретиться, поэтому я привёл его. Он вас не видит, поэтому прошу простить его за невежливость.

После того, как Комчхоль представил Ёсихико, тот кивнул ниже, чем в первый раз. Подняв голову, он неожиданно увидел перед собой рослого, крепкого мужчину явно выше метра восьмидесяти. Он носил доспехи и катану, но первое, что привлекло внимание — русые волосы, которые словно впускали в себя летний свет и светились золотом. Бледная кожа и ярко выраженные черты мужественного лица создавали впечатление, что это не японец, а иностранец или полукровка. Глаза тоже имели причудливый серый оттенок. Внешность этого бога сильно отличалось от того, что представлял себе Ёсихико, думая о генералах периодов Нара и Хэйан.

— Я что, так странно выгляжу? — спросил Тамурамаро, увидев, что Ёсихико беззастенчиво разглядывает его.

— А, п-прости…

— Атавизм. Мои предки жили на материке, и их черты неожиданно проявились во мне, — объяснил Тамурамаро, явно привыкший к подобным взглядам.

На вид ему было за тридцать, возможно, даже за сорок. Но, как показывал пример Комчхоля, это не означает, что он умер молодым.

— Современные люди не представляют, как много иностранцев было на улицах Хэйдзё-кё[2] и Хэйан-кё[3]. Моя внешность в те годы вовсе не считалась необычной. Да ведь, Комчхоль?

— Да. В те времена японцы были разнороднее, чем сейчас.

Река отражала солнечные лучи, и блики плясали на доспехах Тамурамаро. Ёсихико слегка растерялся от разговора двух старых киотцев. Кстати, а ведь предки Комчхоля прибыли из Кореи.

— Но да, Комчхоль, мы и правда давненько не виделись. Нам с тобой, конечно, странно обсуждать здоровье, но ты неплохо смотришься, — Тамурамаро выдавил из себя полуулыбку.

Когда он молчал, то из-за пронзительного блеска в глазах выглядел недовольным, но улыбка быстро всё исправляла.

— Я помню, как в первый раз видел тебя совсем мальчишкой.

— Конечно, ведь вы на десять лет старше меня. Как вам было не стыдно так избивать меня, когда я учился у вас фехтованию?

— Мне казалось, бить вполсилы — это неуважение.

— Нет уж, я видел ваше лицо, вам это нравилось!

Увидев, что боги мило щебечут о прошлом, Ёсихико выдохнул с облегчением. В автобусе ему казалось, что Комчхоль, возможно, совсем не хочет встречаться с Тамурамаро, но страхи не оправдались.

— Итак, лакей, чем я тебе обязан? Раз ты не увидел меня сразу, то пришёл не по заказу, верно? — спросил Тамурамаро, по-особому присаживаясь на ступень, чтобы его катана ни обо что не ударилась. Вода бежала прямо у его ног.

— А, да. Э-э… — Ёсихико бросил взгляд на Комчхоля и задумался о том, как получше начать разговор. — Ты знаешь, что Арахабаки-но-ками проснулся?

Стоило задать вопрос, как в воздухе повеяло холодом. В глазах улыбающегося Тамурамаро промелькнул тусклый блеск.

— Знаю. Духи очень расшумелись в последние дни, — ответил Тамурамаро, не меняясь в лице. — И что с того?

— Понимаешь…

Ёсихико вкратце объяснил, что после пробуждения Арахабаки-но-ками захватил храм Сиогама и пытается устроить великую перестройку. К тому же он съел западного золотого дракона.

— Конечно же, я хочу остановить перестройку… но кроме того, съеденный дракон — это мой…

Ёсихико не знал, как закончить это предложение. Кто ему Когане? Надсмотрщик, сожитель? Или, может…

— Короче говоря, я хочу спасти западного дракона. Даже не знаю, возможно ли это, но попробую уговорить Арахабаки-но-ками отпустить его. Поэтому я хочу обратиться к тебе за помощью.

— Вот как? И чем именно я по-твоему должен помочь? — Тамурамаро сверлил Ёсихико взглядом, не вставая с каменной ступени.

Лакей немного стушевался, но постарался найти нужные слова:

— Если честно, я пока не знаю, что вообще можно сделать. Другие боги не могут прийти к согласию, одни встали на сторону Арахабаки-но-ками, другие хотят покарать его, третьи настроены ждать Кунинотокотати-но-ками…

Тамурамаро наморщил лоб. Ладонь на рукояти катаны немного напряглась.

— Догадываешься ли ты, почему Арахабаки-но-ками съел западного дракона и пытается начать великую перестройку? — спросил Тамурамаро. По нему было видно, что он изо всех сил сдерживает бурю эмоций.

— Насколько я слышал, он обижен на мир за истребление его любимых эмиси… Но я не встречался с ним лично и не знаю, почему именно он злится.

Окунинуси-но-ками даже предполагал, что дракон просто сошёл с ума. Однако обо всём этом лакей знал понаслышке и не проверял ни одну из версий.

Тамурамаро задумчиво притих и, наконец, пробормотал:

— Великая перестройка… Возможно, она и правда назрела.

Поняв, что не ослышался, Ёсихико нахмурился. Может, бог просто не знает значения этого термина?

— Что значит назрела? Она ведь истребит всех людей. Неужели ты правда этого хочешь?

— Господин лакей, — вмешался Комчхоль, предупредительно хватая Ёсихико за руку.

Тамурамаро встал и окинул Ёсихико взглядом необычных серых глаз.

— Что ты сделаешь, если я скажу «да»?

Издёвка или испытание? Ёсихико не знал и лишь молча смотрел в глаза бога. Он всё меньше понимал, действительно ли перед ним герой, принёсший победу императору.

— Ты зря сюда пришёл, — лаконично заявил Тамурамаро, так и не дождавшись ответа.

— Г-господин Тамурамаро…

— Как ты посмел привести его ко мне, Комчхоль? — спросил бог, пронзая Комчхоля ледяным взглядом.

— Он не виноват, — вступился Ёсихико за оцепеневшего спутника. — Я сам попросил его проводить меня к тебе. Думал, что великий генерал, покоривший эмиси, поделится со мной мудростью.

Тамурамаро уставился на Ёсихико. От холода в его глазах по коже бежали мурашки. Лакей чувствовал в его взгляде неприкрытую ненависть и отвращение, которые напоминали о первой встрече с Сусаноо-но-микото.

— Будто мои титулы и регалии что-то значат, — сплюнул Тамурамаро, словно насмехаясь над собой. — Уходи. И никогда не возвращайся, — с отвращением процедил он и пропал с глаз лакея, словно пламя затухающей свечи.

— Господин! — крикнул Комчхоль.

Судя по его взгляду, мужчина ушёл в направлении павильона. Несмотря на все старания Комчхоля он больше не появился.

***

— Вы ведь заметили меч господина Тамурамаро? — спросил вдруг Комчхоль, когда они ждали автобуса до станции.

— Тот, что у него на поясе? Конечно.

— Да. Сможете найти разницу в форме нашего оружия? — Комчхоль указал на свой меч.

Это было тонкий, прямой клинок в богато украшенных ножнах.

— Если подумать, то… у него была изогнутая рукоять. И его меч немного короче твоего, — ответил Ёсихико, вспоминая облик Тамурамаро.

Можно было ещё добавить, что тот бог носил довольно простое на вид оружие, которое значительно отличалось от более современных катан, которые часто показывали по телевизору.

— Он носит вараби-тэто. Это оружие эмиси.

— Вараби — это же папоротник?..

— Он получил его в подарок от одного человека и с тех пор очень дорожит им, — продолжил Комчхоль и уставился в небо.

Шёл четвёртый час, солнечный свет ещё даже не начинал идти на убыль, но к счастью, крыша остановки спасала от зноя.

— Когда господин Тамурамаро был ещё подростком, его отца отправили в замок Тага служить генералом-наместником. Господин поехал с ним и прожил в Муцу полгода.

— А? Погоди, но ведь генералом-наместником был твой отец, а не его.

— Мой тоже был, но одно время эту должность занимал господин Каритамаро, отец господина Тамурамаро. Там у него был лучший друг господин Митисима-но-Симатари, чистокровный эмиси.

— Эмиси?

— Да. Редчайший случай, чтобы выходец из эмиси получал государственный чин. Это доказывает, что не ко всем из них относились с пренебрежением. Господин Тамурамаро долгое время жил на северо-востоке бок о бок с эмиси. Поэтому я уверен, что он всегда надеялся на мирное сосуществование, а вовсе не на подчинение. Более того, он сам говорил мне об этом.

— Но… его назначили генералом и отправили их покорять?

— Да. Он пользовался большим уважением в том числе у микадо и с честью исполнил воинский долг, вернувшись с блистательной победой… Перед началом его похода я спросил, не тяжело ли ему выполнять такой приказ, — Комчхоль уставился вдаль, вспоминая далёкое прошлое. — Господин Тамурамаро не дал прямого ответа, но улыбнулся и сказал, что лично положит конец вражде… Но затем его словно подменили. Он бранил всех, кто его окружал, и совершенно не прислушивался к советам. Я писал ему письма, умолял о встрече, но безрезультатно… Когда сейчас я вновь увидел его, то поначалу подумал, что он вновь стал жизнерадостным… но нет. Мне кажется, господину просто не хочется вспоминать ту пору в своей жизни.

Ёсихико прокрутил в голове всё сказанное Тамурамаро. Что творилось у него на душе, если он допустил, что великая перестройка назрела? Это ведь именно он помог императорскому двору одержать окончательную победу в войне с эмиси. Неужели всё дело в том, что он теперь бог, и ему уже не жалко бренный мир? Но ведь он буквально собственноручно вершил историю, и современная Япония создана его действиями.

— Или это не то будущее, которого он хотел?

Над головой простиралась безупречная синева. Когда-то такое же небо видели и жители Хэйан-кё, и аборигены далёкого Тохоку. Комчхоль вновь попытался что-то сказать, но поджал губы. Немного поколебавшись, он всё-таки собрался с духом и вновь посмотрел на Ёсихико с упрямством во взгляде.

— Господин лакей, вы должны понимать, что господину Тамурамаро пришлось убивать тех, кому он хотел сохранить жизнь. Он собственноручно погубил то, что надеялся защитить. Этот мир — совсем не тот, на который он надеялся, — Ёсихико слегка опешил от того, с каким надрывом вещал Комчхоль. — Поэтому я умоляю вас не думать о нём плохого.

— Я всё понимаю и не думаю. Расслабься.

Ёсихико попытался успокоить Комчхоля. Пожалуй, он сам виноват, что мало разузнал о Тамурамаро, прежде чем прийти сюда. Не стоило уповать на то, что Комчхоль — его знакомый. Возможно, сказывалось отсутствие Когане, из-за которого он был сам не свой.

— Простите, что не смог помочь вам с господином Когане, — Комчхоль вновь низко поклонился.

— Я же сказал, ты не виноват.

Ёсихико выдавил из себя кислую улыбку. Откровенно говоря, он не слишком расстроился. В конце концов, даже если бы Тамурамаро согласился помочь, то было бы неясно, о чём его вообще просить. Ёсихико понимал, что глупо молить покорителя эмиси о победе над богом, и не собирался предлагать ничего подобного. Особенно когда он понял по словам Тамурамаро, что ему не хочется бередить те воспоминания.

— Это ты прости, что я тебя втянул в такое дело.

— Что вы, ничего страшного…

— Я подумаю над другими способами помочь Когане, — Ёсихико заставил себя улыбнуться.

Можно ли достать съеденного лиса из дракона? И будет ли он жив? Ёсихико не знал даже этого, но не хотел терять надежду.

***

Попрощавшись с Комчхолем, Ёсихико вернулся домой. Он чувствовал себя необыкновенно уставшим и лёг спать ещё до полуночи. Тело будто налилось свинцом и в то же время сгорало от чувства тревоги. Ёсихико иногда проваливался в сон, но тут же выныривал из него. Когда за окном начало светать, ему показалось, что уж теперь-то он сможет заснуть по-настоящему…

Но тут безо всякого на то предупреждения скрипнул дом. Вертикальный толчок едва не сбросил Ёсихико с кровати и заставил вернуться в реальность. Стоило ему разлепить глаза, как земля задрожала уже горизонтально, сбрасывая сложенную на полках мангу. Оставленный у изголовья смартфон получил запоздалое уведомление о землетрясении, и пронзительный звук подлил ещё больше масла в огонь тревоги. Компьютер съехал со стола, постоянно подпрыгивая; кресло разогналось на колёсиках, на полном ходу врезалось в дверь и повалилось набок. Двери шкафа открывались и закрывались сами по себе, словно обретя собственный разум. Изнутри то и дело вылетали предметы одежды, сумки и контейнеры, создавая бардак рядом с кроватью. Сам Ёсихико мог лишь крепко держаться за кровать, чтобы его не сбросило, и бессильно на то, как их дом гнётся и качается.

Сильная фаза продлилась меньше минуты, но для Ёсихико каждая секунда растягивалась в пять. Наконец, тряска прекратилась, и только сирена на телефоне продолжала вопить как сумасшедшая. Ёсихико схватил телефон, пытаясь вспомнить, как она отключается, но оцепенел при виде ярко-красных букв:

«Землетрясение до 7+ баллов»

«Эпицентр: юг префектуры Киото»

На ум пришли картины апокалипсиса, которые показывали по телевизору.

— Великая перестройка… — почти беззвучно пробормотал Ёсихико.

Но говорить было поздно. Перед его глазами были многочисленные доказательства того, что он опоздал.

Через секунду Ёсихико как ошпаренный выскочил из комнаты и застучал двери соседней, где жила сестра.

— Харуна! С тобой всё хорошо?!

Он дёрнул ручку, но дверную раму перекосила, и створ застрял. Однако парня встревожило не это, а то, что он не получил ответа. Она не могла уйти из дома так рано, и накануне Ёсихико видел, как она смотрела телевизор в гостиной.

— Харуна!!!

Ёсихико дёрнул дверь изо всех сил, но безуспешно. Осознав, что не справится в одиночку, он побежал в родительскую комнату. Её дверь открылась легко, зато внутри царил полный хаос. Прямо у входа лежали опрокинутое мамино трюмо и стул, кровать переехала с центра комнаты на балкон, выломав дверь и на треть высунувшись наружу. Дверь шкафа лежала на полу, погребённая под горой выпавших вещей. Комод из павлонии, мамино приданое, тоже валялся перевёрнутым.

— Папа! Мама! Где вы?!

Ёсихико разобрал завалы одежды, поднял дверь шкафа и увидел знакомую ногу в пижаме. По всему телу парня пробежали мурашки.

— Папа! — завопил он.

— Ёсихико… — раздался тихий ответ.

Отец лежал под упавшим комодом. Наружу торчали только ноги и голова.

— Потерпи, сейчас уберу!

Ёсихико попробовал поднять комод, но тот был доверху набит любимыми кимоно матери с тяжёлыми поясами. Парень стиснул зубы и приложил все силы, но мебель не сдвинулась даже на миллиметр. К тому же отца явно придавило слишком сильно, чтобы он смог быстро выползти.

— Ёсихико, ты не сможешь в одиночку, — сказал отец при виде мучений сына. — Где Харуна? Она не пострадала?

— Дверь её комнаты заклинило. Придётся выбивать…

— А мать?

— Разве она не с тобой?

— Она первая вскочила. Наверное, на первом этаже, — отец тяжело дышал, с его лба стекал пот. Похоже, во время падения он получил несколько травм. — Не беспокойся обо мне, иди отыщи мать. Затем вместе помогите Харуне…

Лицо отца скорчилось от боли.

— Я обязательно вернусь, — ответил Ёсихико, сжав ладонь отца, после чего умчался вниз по лестнице. — Мама!

Сбежав по ступеням, он открыл дверь кухни, полный неприятных предчувствий. В глаза бросился полный беспорядок — весь пол завалило осколками вылетевшей из шкафов посуды. Позади упавшего холодильника обнаружилась лежащая без сознания мать с лужей крови у головы.

— Мама! Ты как?!

Ответа не последовало. Ёсихико перепрыгнул холодильник и подбежал к матери, но та лишь лежала с закрытыми глазами. Первым делом Ёсихико перенёс её в гостиную и уложил на уехавший диван. Мать слабо дышала и ни на что не реагировала. На втором этаже царило затишье — отец и сестра ничего не делали.

— Вызвать скорую? Или лучше спасателей?.. — пробормотал Ёсихико, схватил телефон и набрал номер экстренных служб, но услышал лишь сигнал занятой линии.

Решив, что нельзя терять время, Ёсихико обмотал голову матери полотенцем, чтобы остановить кровь, надел кроссовки и выскочил наружу, чтобы позвать соседей на помощь. Дома напротив частично обвалились, заборы попадали, телеграфные столбы накренились, в асфальте зияли огромные трещины. Обведя квартал взглядом, Ёсихико увидел струйки дыма над домами и услышал, как кричат в панике люди, выбежавшие на улицу в пижамах и ночнушках. Кто-то звал по именам членов семьи, кто-то смотрел в пустоту, весь покрытый кровью. Маленькие дети стояли рядом с родителями и не понимали, что происходит. Некоторые бегали с вёдрами и огнетушителями.

— Кто-нибудь… — выдавил из себя Ёсихико, но слишком тихо, чтобы его голос достиг чьих-то ушей. — Помогите… Мне нужны помощники! Моего отца и сестру… — продолжил он уже громче, но никто не обернулся.

Все думали о своих семьях, им было не до окружающих.

— Кто-нибудь!

Не зная, как быть, Ёсихико побежал к храму Онуси, решив, что там должны быть ночные дежурные. Возможно, что и Котаро уже прибежал туда со всех ног. Если Ёсихико найдёт хотя бы одного помощника, то сможет спасти и отца, и сестру. Он бежал сломя голову, пока вдруг не почувствовал боль в ноге. Опустив глаза, он увидел большой осколок стекла в левой колени. Когда он успел так пораниться? Хотя неважно, сейчас не время беспокоиться по таким мелочам. Нужно как можно скорее спасти членов семьи и перевезти мать туда, где ей могут оказаться медицинскую помощь.

Через проломов асфальта били фонтаны воды из пробитых труб. Ёсихико приходилось нырять под рухнувшие столбы и пробегать через невидимые облака газа. Наконец, впереди показалась дорога к храму Онуси. Но в тот же момент Ёсихико заметил, что что-то не так: рухнули огромные красные тории перед началом каменной лестницы. Рядом лежали не устоявшие под натиском толчков каменные фонари. Напомнив себе, что сейчас важнее всего найти людей, Ёсихико побежал по потрёпанным ступеням. По пути он запнулся и едва успел упереться в лестницу руками. «Разве я могу тратить время на падения? Дорога каждая секунда!» Ёсихико пыхтел, с него градом лился пот, но он продолжал восхождение, благо осталось всего ничего. Наконец, он покорил лестницу и вдруг понял, что за его спиной чересчур светло.

Он обернулся и увидел панораму города в лучах восходящего солнца. Но разве обычно она не закрыта растущими у входа в храм деревьями? Почему-то он стоял гораздо выше, чем обычно…

И видел, как город по ту сторону реки Камо полыхает в огне.

В Киото полно деревянных строений и храмов. Ёсихико и раньше приходило на ум, что если в городе начнётся пожар, его последствия будут катастрофическими. А теперь та катастрофа, которую он боялся, разворачивалась прямо у него на глазах.

— Не может быть…

Вот теперь ноги задрожали не на шутку. Ёсихико едва не упал на колени. Знакомые до боли городские улицы полыхали алым пламенем и постепенно превращались в пепел. Поднимающиеся клубы чёрного дыма почти затмевали летний рассвет.

— С дороги, парень! — раздался из-за спины резкой возглас.

Ёсихико растерянно обернулся. Двое спасателей в касках торопливо несли человека на носилках. Парень проводил их взглядом, меланхолично размышляя о том, что и здесь не обошлось без раненых. Через пару секунд он опомнился и крикнул вслед носилкам:

— Хонока!

На них лежала знакомая ему девушка с окровавленным лицом.

— Хонока! — подпрыгнув, закричал Ёсихико.

Он не сразу понял, что подскочил на собственной кровати. Дверь шкафа была привычно закрыта. Компьютер стоял на столе. На полках высилась небрежно сложенная манга. Всё выглядело в точности как накануне.

— Мне приснилось?.. — пробормотал Ёсихико и вдруг понял, что его футболка насквозь пропиталась потом, а волосы взмокли настолько, словно он только что вышел из ванной.

— Просто приснилось?.. — повторил он, спрятал лицо в ладонях и медленно выдохнул.

Выглядел сон чрезвычайно правдоподобно. И ощущения от ударов по двери сестринский комнаты, и ладонь отца, и вес матери на руках — всё казалось настоящим. А налипшая на бледные щеки Хоноки кровь до сих пор стояла перед глазами.

Ёсихико невольно обхватил колени руками и уткнулся в них лбом. С одной стороны он радовался, что ему всего лишь приснился кошмар, но с другой он понимал, что уже скоро сон может превратиться в реальность. По-видимому, именно так и будет выглядеть великая перестройка, к которой стремился Арахабаки-но-ками. Семья и друзья, к которым Ёсихико так привык, могут легко исчезнуть навсегда.

Часы показывали без восьми минут семь. Родители вот-вот проснутся, за окном совсем рассвело. Ёсихико не мог ни встать с кровати, ни снова уснуть. Он лишь продолжал неподвижно сидеть и слушать, как за окном чирикают воробьи.

***

Невыспавшийся Ёсихико пошёл на подработку, а после неё решил не идти домой сразу, а ещё раз наведаться в храм Онуси. В расположенном неподалёку университете как раз закончились пары, и из его ворот выезжал бесконечный поток машин со студентами. Ёсихико пошёл против него и к своему глубочайшему удивлению увидел, что красные тории как ни в чём не бывало стоят на положенном им месте, как и каменные фонари, и ступени лестницы. Он поднялся к павильону для омовения и увидел позади него часовню. Прямо сейчас он был как никогда благодарен судьбе за то, что мир выглядел как обычно, а не как в том кошмаре.

— Когане… — тихо позвал он, подойдя к одинокой часовне.

Вдруг он уже вернулся? Конечно, парень понимал, что это дурацкая мысль, но всё равно цеплялся за надежду и смотрел на маленькую постройку. Зная Когане, он вполне мог скрываться внутри в ожидании, пока ему предложат шоколадку.

— Много ли я вообще знаю о нём?

Точно ли бог, которого раньше называли западным золотым драконом, — тот самый Когане, к которому привык лакей? Ёсихико не знал ответа. Он слишком многого не знал: ни того, что у Когане есть брат, восточный чёрный дракон, ни того, что он был слугой Кунинотокотати-но-ками. Если на то пошло, Когане вообще никогда не рассказывал о своём прошлом. А Ёсихико не спрашивал о нём.

Присутствие лиса стало для него чем-то привычным и обыденным. Он и не думал, что такая жизнь может подойти к концу.

Ёсихико побрёл ещё выше по лестнице, после чего обернулся совсем как во сне. С обеих сторон от вершины росли пышные деревья, которые скрывали с глаз даже тории, через которые он только что прошло. И вообще, с такой высоты он бы всё равно не увидел реку Камо. Всё это лишний раз подтвердило, что катастрофа ему просто приснилась.

Далее Ёсихико пошёл к павильону Дайтэнгу и заглянул внутрь через ворота. Здание выглядело обычно и буднично, хотя внутри наверняка продолжалось божественное заседание. Вздохнув, Ёсихико по-синтоистски помолился перед павильоном и пошёл под гору в сторону главного здания.

— Ёсихико!

Он собирался уйти домой, не заглядывая в контору, но тут из павильона выглянул мужчина в фиолетовых хакама с белым узором.

— А, это вы, настоятель? — Ёсихико увидел знакомое лицо и тут же поздоровался.

Настоятелем этого храма был отец Хоноки. Ёсихико приходил сюда ради Котаро, но делал это так часто, что уже успел выучить, как выглядит главный священник и как его зовут.

— Извини, что мы тебя так загнали в прошлый раз, когда попросили о помощи.

— Ничего страшного, это была мелочь. Тем более вы накормили меня арбузом.

— Не хочешь зайди к нам? — настоятель пригласил Ёсихико к себе в контору. — А то нам хорошую пастилу подарили.

Ёсихико собирался домой, но не нашёл в себе сил отказать и в итоге согласился.

— Ты чего? Опять прибраться захотелось?

Котаро как раз вышел из кладовки, увидел Ёсихико и встретил его не самыми добрыми словами.

— Вот ещё! Нечего обо мне говорить так, словно я фанат уборки!

— Ты работаешь в клининговой фирме и собираешься устраиваться туда на постоянку.

— Погоди, так ты поэтому попросил меня помочь с уборкой?!

Друзья как обычно начали дружески спорить. Настоятель улыбнулся им и вскоре исчез в конторе.

— Он сказал, вам пастилу подарили.

— Ах да, целую кучу прислала семья потомственных прихожан.

Котаро взял большой картонный ящик и понёс к торговому окошку. Ёсихико решил пока не входить в контору и склонился над саженцами кедра в кадке рядом кладовкой. Они особенно не изменились, но и не засохли, и это, наверное, стоило считать успехом.

— Наконец-то пустили корни.

Услышав голос, он обернулся и увидел настоятеля с двумя кусочками пастилы в руках.

— Осталось подождать и узнать, прорастут ли.

— А пересаживать когда?

— Подрядчики сказали, годика через два.

— Два года?!

— Даже люди за два года дорастают только до младенцев.

Ёсихико пришлось согласиться с этим аргументом. Он относился к кедру как к овощу или цветку, поэтому срок в несколько лет казался невероятно длинным, однако это дерево могло расти хоть тысячелетия, если создать ему хорошие условия. Два года для него — всё равно что миг.

— Мне этот кедр был дорог как память, ведь я родился в один год с ним. Даже соревновался, кто из нас быстрее вырастет. Проиграл, конечно, довольно быстро.

Настоятель предложил Ёсихико присесть на деревянную платформу у здания. Когда они разместились, он открыл упаковку пастилы. Парень попробовал её прозрачной пластиковой ложкой и ощутил в горле приятную сладость.

— Хорошо, что вам удалось сделать черенки.

— Да, но я боялся, что они не пустят корни. Сейчас для этого не сезон, — с усмешкой заявил настоятель, бросая ещё один взгляд на кадку. — Когда то, к чему ты так привык, внезапно исчезает, появляется чувство, будто потерял самого себя.

Ёсихико застыл, у него перехватило дух. Он не ожидал такого внезапного удара по эмоциям и почувствовал, как в глубине носа скапливается жар. Пришлось быстро заморгать, чтобы спрятать слёзы. Вспомнилось, как он недавно ел здесь арбуз вместе с Котаро, Хонокой, богами-заказчиками и Когане. Прошло всего две недели, но казалось, будто та жизнь осталась в прошлом. А теперь и новой жизни угрожал Арахабаки-но-ками и его великая перестройка.

То, к чему он так привык, могло исчезнуть уже в ближайшем будущем. Его мир может быть погребён под обломками бетона и выжжен пламенем совсем как в том кошмаре. Не останется ни друзей, ни семьи, ни города, ни привычных пейзажей, ни этих беззаботных летних дней, в которые его могут просто так угостить пастилой.

Мысли об этом захлестнули Ёсихико. Умом он уже понимал нависшую над ним угрозу, но теперь прочувствовал, насколько хрупко всё то, что ему дорого. Совсем как Когане, которого внезапно съел его брат.

— Ёсихико? — участливо спросил настоятель, заметив, что парень притих.

— Простите… Что-то я в последнее время часто плачу, — Ёсихико выдавил из себя улыбку, вытирая всё-таки пролившиеся капли. — Почему людям так горько что-то терять? Мы ведь все понимаем, что ничто не вечно и что мы сами тоже куда-нибудь умрём… А, только не подумайте, я не издеваюсь над вашей утратой.

— Не подумаю. Как минимум потому что потерять кедр и правда было горько, — настоятель посмотрел в небо, частично закрытое козырьком крыши. — Вроде бы это моя работа, каждый день молиться о мире и спокойствии, но только когда я теряю что-то важное мне по-настоящему становится очевидно, как важны эти скучные серые дни.

Скучные, серые дни. Почему-то эти слова глубоко запали в душу Ёсихико. Каким-то людям невыносимо жить в скуке, но прямо сейчас ему больше всего хотелось именно её.

— Привязанность, консерватизм, приверженность… люди по-разному называют это чувство и по-разному испытывают… но мне хочется считать его видом любви.

Ёсихико вновь вытер слёзы. Несколько уже упали на пастилу, и она стала солоноватой на вкус.

Больше всего ему хотелось встретиться с лисом и услышать его возмущение тем, что для него не осталось пастилы.

Получив от настоятеля ещё три кусочка пастилы в качестве гостинца, Ёсихико отправился домой. Там его встретил только накопившийся за день зной, от которого немедленно бросило в пот.

Добравшись до своей комнаты, Ёсихико включил кондиционер, после чего достал из сумки молитвенник, который даже не помнил как туда положил. Эта книжка преследовала его как заговорённая — несомненно из-за того, что была связана с его шеей невидимой уздой. Снаружи она выглядела как альбом для проставления храмовых печатей, но страницы в ней не заканчивались, сколько бы их ни листали. Следующая после печати Кёнбока страница по-прежнему пустовала. Если бы там всплыли иероглифы «Арахабаки-но-ками», у него появился бы веский повод лично наведаться к нему.

Ёсихико пролистал молитвенник в обратную сторону до страницы с надписью «Хоидзин». Он тогда не знал о том, что боги ставят красные печати после выполненных заказов, и сделал это сам, макнув лапу спящего Когане в чернила и приложив к бумаге. Даже сейчас этот неровный знак красовался поверх чёрных иероглифов. Ёсихико смотрел на страницу, пока не вспомнил об оставленной на столе пастиле, и тут же встал, чтобы отнести её в холодильник. От тоски и сантиментов умных мыслей всё равно не появится.

Ёсихико спустился на кухню, открыл дверь холодильника и застыл на несколько секунд. Он стоял так долго, что будь дома мать, она бы накричала на него за то, что он выпускает весь холод. Лакей закрыл дверь, снова открыл и ещё раз посмотрел, чтобы проверить себя. Как ни удивительно, сестра так и не съела припасённое угощение.

— Ну… ещё бы, — пробормотал Ёсихико, чувствуя на себе холодное дуновение из глубин холодильника.

Сусаноо-но-микото сказал, чтобы люди не лезли в происходящее. Единственной надеждой был Тамурамаро, но он отказался в довольно грубой форме. Почему Когане вообще пошёл к Арахабаки-но-ками и почему не предупредил Ёсихико? От этого в голове то и дело мелькали подозрения, что лис и правда принял сторону дракона…

Ёсихико выдохнул. Его плечи задрожали от поднимающегося из глубин смешка. Он сполз на пол, ссутулился и почему-то вновь почувствовал слёзы в глазах.

— Уж я до тебя доберусь, — произнёс он слова, которые лис наверняка не услышал.

Часть 2

В тот же день Окунинуси-но-ками после очередного дня божественных дебатов вошёл в комнату Ёсихико так непринуждённо, словно воспринимал это место как своё постоянное место жительства.

— Тут уже такой бардак, что Кунинотокотати-но-ками надо срочно приходить и разруливать ситуацию. Не понимаю этого старика, он нас обиделся, что ли? Из-за того, что он дуется и прячется, эти бестолковые заседания будут продолжаться и дальше, — ворчал Окунинуси-но-ками, оккупировав кровать Ёсихико.

В принципе, лакей думал точно так же. Ситуация зашла в тупик как раз потому, что Кунинотокотати-но-ками продолжал скрываться. Ёсихико не понимал, о чём думает хозяин дракона, но разве в таком бесцельном ожидании есть смысл?

— Слушай, у меня к тебе разговор, — обратился Ёсихико к Онкунуси-но-ками, и тот приподнялся на кровати.

— Неожиданно. Что, решил сходить в кабаре-клуб, чтобы развеяться?

— Нет. В другое место.

В молитвеннике так и не появилось ни имени Арахабаки-но-ками, ни Хоидзина. Может ли это послужить оправданием бездействию?

Конечно, нет.

— Я хочу сходить к Арахабаки-но-ками, — объявил Ёсихико, и Окунинуси-но-ками уставился на него молчаливым, ошарашенным взором. — То есть да, не просто хочу, а уже решил. Вот теперь сообщаю тебе. Вернусь через пару-тройку дней.

— А! Э… Ты…

— Мне нужно увидеться с Арахабаки-но-ками и лично всё у него узнать про великую перестройку, Когане, эмиси и так далее.

Ёсихико мог сидеть дома и горевать, но это ничего не изменит. Вопрос не в том, способен ли он что-либо изменить, а в том, будет ли он хоть что-то делать.

— Что за чушь ты несёшь?.. — наконец, Окунинуси-но-ками смог выдавить из себя членораздельные слова, хотя по-прежнему смотрел стеклянными глазами. — То есть… нет, я всё верно сказал, что за чушь ты несёшь? Разве не очевидно, что это безумие?

— Этого пока никто не знает. Схожу и выясню, безумие или нет.

— Как никто не знает? Я знаю! Это не заказ, понимаешь?! Дракон хочет истребить всех людей! Тебя в том числе! И вообще, как ты собираешься с ним говорить, если даже не видишь его?!

— Зато я вижу Когане, — парировал Ёсихико, неотрывно глядя на Окунинуси-но-ками. — Когане находится внутри Арахабаки-но-ками. Значит, я смогу его увидеть.

Конечно, он не мог знать этого наверняка, но почему-то не сомневался.

— Если Кунинотокотати-но-ками не появится, и боги решат напасть на Арахабаки-но-ками, то мы можем упустить возможность для спасения Когане. С другой стороны, если разъединить их, то у одного Арахабаки-но-ками может и не хватить сил для великой перестройки.

Окунинуси-но-ками на секунду растерялся, но быстро пришёл в себя.

— В этом ты, может, и прав, но откуда ты знаешь, что у тебя получится спасти его? Не хочется напоминать, но его съели. Такэмикадзути-но-оноками говорил, что они теперь одно целое. Кроме того… — бог прервался, словно выбирая подходящие слова.

Ёсихико всё понял и закончил за него:

— Кроме того, ты не знаешь, примет ли Когане нашу сторону? Так, что ли?

Окунинуси-но-ками виновато посмотрел на лакея.

— Раз так, то не волнуйся, — Ёсихико ответил взглядом, полным гордости и уверенности. — Я только что понял, что в этом не может быть никаких сомнений.

— А? Почему? — фальцетом воскликнул Окунинуси-но-ками, полностью потеряв контроль над нитью разговора.

— Потому что Когане до сих пор не съел мандариновый мармелад.

Окунинуси-но-ками лишь моргнул, не понимая смысла сказанного.

— Он говорил, что оставил его на потом, но до сих пор не вернулся и не съел его. Вот почему я знаю, что его задержало нечто непредвиденное. Дракон втянул Когане в это дело против его воли. Поэтому я должен спасти его.

— Стой…

— Короче, завтра еду.

— Завтра?!

— Да. Уже купил билет на ночной автобус и взял отгул. Завтра выезжаю в ночь.

— Нет, ты куда, постой! Ты что, шутишь?! Тебе нельзя туда ехать!

— С какой стати?

— Как с какой? Боги уже собрались и обсуждают дальнейшие шаги. Если ты сейчас поедешь туда без их разрешения…

— Что-о? Уж не твой ли тесть сказал мне, что это дело к людям не относится? Раз не относится, то что мне мешает поехать?

Окунинуси-но-ками ожидаемо не нашёлся с ответом. Он то открывал рот, то закрывал, так и не сумев ничего сказать. Наконец, он без сил упал на кровать. Ёсихико вскинул кулак, словно радуясь собственной победе.

— Не волнуйся. Я не доставлю богам никаких неудобств, — бросил он обессилевшему Окунинуси-но-ками.

Худшее, что может случится — один ничего не значащий человек-листик опадёт с «дерева». Для богов это не более чем часть привычной повседневности.

Ёсихико съел приготовленный матерью ужин, посмотрел телевизор, споря с сестрой о выборе канала, затем поговорил с отцом об обустройстве придомового участка. Перечитал любимую мангу, проверил любимого ютубера, помылся и вернулся в комнату. К этому времени Окунинуси-но-ками уже исчез.

Ёсихико был этому только рад. Не хватало ещё вовлекать в это дело непричастных.

Это решение он принял сам.

***

Ёсихико не сказал Хоноке о том, что едет в Сиогаму и попытается встретиться с Арахабаки-но-ками. Он знал, что девушка будет волноваться или даже хуже — потребует взять её с собой. Ему предстояла вовсе не приятная туристическая поездка. Арахабаки-но-ками ненавидел весь мир и сожрал собственного брата. Трудно сказать, как такой дракон отреагирует на человека. Это точно не то место, куда стоит брать с собой Хоноку. Вот почему он твёрдо решил, что поедет на ночном автобусе один. Однако…

— Что ты здесь делаешь?

На соседнем с ним месте сидел и смотрел в окно хорошо знакомый бог, одетый в толстовку. Он подпирал подбородок рукой и выглядел ужасно недовольным — вероятно, из-за того, что не мог протянуть длинные ноги. Бросив взгляд на Ёсихико, бог мотнул подбородком, указывая на соседнее с собой место.

— Тут пока свободно.

— У меня в билете указан номер места.

— Свободно, говорю.

— Если хочешь, чтобы я сел, так и скажи.

Ёсихико спустил со спины рюкзак и занял своё место. Он был уверен, что этот бог будет и дальше изображать безразличия, поэтому его присутствие удивляло.

— Ты чего такой злой?

— Ничего.

— И вообще, почему ты здесь? Я ведь всерьёз собирался ехать один.

Стоило договорить, как бог взял его за грудки.

— Ты правда думал, что я отпущу тебя одного после всего, что ты наговорил?!

У Ёсихико перехватило дух. Бог придвинулся так близко, что они едва не встретились носами.

— Но тебе ведь не обязательно мне помогать…

— Если бы я мог не поехать с тобой, то с удовольствием так и поступил. Но ты узнал, что происходит, заявил, что поедешь, и переубеждать тебя бесполезно. Как я буду спать, если отпущу тебя одного?

Окунинуси-но-ками отпустил лакея и театрально вздохнул. Автобус выехал из Кобэ, сделал остановку в Осаке и приехал в Киото заполненный чуть более чем наполовину. Здесь в него село ещё пять пар пассажиров, включая Ёсихико и Окунинуси-но-ками.

— Но помощи не жди, я буду только наблюдать. Моего присутствия должно хватить, чтобы даже Арахабаки-но-ками вёл себя более-менее прилично при общении с человеком… ключевое слово «должно».

Окунинуси-но-ками вновь скривился и опёрся подбородком на руку. Глядя на него, Ёсихико стиснул зубы и попытался сохранить невозмутимость, хотя на самом деле он только что получил самого надёжного из всех возможных попутчиков.

— И ещё хочу дать тебе один совет, — продолжил Окунинуси-но-ками, переводя взгляд на Ёсихико. — Начни хоть немного думать о тех, кто будет грустить, если тебя не станет. Люди хрупки. Недолговечны. Только пропитаешься к ним чувствами, а их уже нет.

Окунинуси-но-ками редко выглядел настолько сентиментальным, и это заставило Ёсихико подумать о том, что он сейчас наверняка говорит не только о нём.

— Так что цени то чудо, что живёшь в этом мире не один.

— Понял, — Ёсихико послушно кивнул. На ум почему-то пришла Хонока.

Время пришло, автобус медленно отъехал от перрона. Ночь в пути до Сэндая обещала быть беспокойной.

***

Захваченный драконом храм находился возле станции, до которой пришлось ехать чуть менее получаса от центрального вокзала Сэндая. Оттуда лакей шёл пешком около пятнадцати минут. Хотя Ёсихико не замечал в воздухе ничего странного, Окунинуси-но-ками с самого прибытия в Сэндай чувствовал мурашки из-за близости к Арахабаки-но-ками. После поездки на электричке он и вовсе морщился не переставая.

— Везет тебе, Ёсихико. Ты его не слышишь… — проворчал он, зажимая уши, пока они вместе шли по дороге к храму.

— Что там?

— Ужасный вой. Он словно приказывает нам не приближаться.

Ёсихико слышал лишь шум от разъезжающих по улицам машин, но Окунинуси-но-ками явно мучился от душераздирающих звуков.

— То есть он уже заметил нас?

— Ещё бы не заметил. Ты-то ладно, а я король Идзумо. Не заметить меня — это надо сильно постараться, — объяснил Окунинуси-но-ками, стараясь казаться как всегда невозмутимым, но как только они встали на очередном светофоре, терпение вновь подвело его: — Ну и вой… Больше похож на плач.

Ёсихико посмотрел в сторону храма, хотя они пока не видели его. Если Арахабаки-но-ками стенает, то из-за чего? Обиды, ненависти или же…

Наконец, впереди показалась возвышенность, на которой стоял храм. Окунинуси-но-ками тут же объяснил, что его главный павильон накрыт полукруглым барьером.

— Сразу видно, тут поработал Такэмикадзути-но-оноками. Ни единого слабого места. Это, конечно, сильно раздражает дракона.

Окунинуси-но-ками уже какое-то время водил перед собой пальцем, словно выбрасывая невидимые вещи. По его словам, он хотел через духов передать в храм сообщение, что гости не желают дракону вреда, однако духи слишком боялись лететь в такое место.

— Умоляю, просто сделайте как я прошу. Потом можете сразу оттуда улететь.

Кое-как уговорив духов и проводив их взглядом, Окунинуси-но-ками протяжно вздохнул.

— Уже жалеешь, что поехал со мной?

Каждая проезжающая машина обдавала пешеходов жарким дуновением.

— Примерно этого я и ожидал, — обречённо ответил Окунинуси-но-ками. — А уж если я брошу тебя прямо сейчас и вернусь домой, Сусэри будет вне себя от ярости.

Ёсихико лишь молча улыбнулся. Зная Сусэрибимэ, она наверняка потребовала от мужа вернуться из Сэндая только вместе с лакеем. Возможно даже, она просила взять её с собой, однако Окунинуси-но-ками не согласился. Наверняка он сделал это по той же причине, по которой Ёсихико поехал без Хоноки.

Светофор наконец-то переключился на зелёный, и человек с богом продолжили путь.

На возвышенность к храму можно было попасть несколькими путями, но Ёсихико и Окунинуси-но-ками без колебаний выбрали парадный маршрут и главный вход. Пройдя под мощными каменными ториями, они увидели длинную каменную лестницу, которая поднималась к воротам со статуями богов. Преодолев этот удивительно длинный подъём вместе с неиссякающим потоком прихожан, Ёсихико пошёл дальше, пока, наконец, не остановился перед воротами в китайском стиле, которые стояли на пути к главному павильону. Лакей чувствовал себя как обычно, однако самочувствие Окунинуси-но-ками ухудшалось с каждым шагом. Бог небрежно вытер пот со лба и с раздражением посмотрел на здание главного павильона.

— С тобой всё хорошо? — участливо спросил Ёсихико.

— Рёв уже прекратился, но я чувствую чудовищное давление по ту сторону барьера, — ответил Окунинуси-но-ками и махнул рукой. — Но я и не рассчитывал на тёплый приём.

— Передохнём?

— Не надо. Лучше всё равно не станет. Пошли, — отрезал Окунинуси-но-ками и легонько хлопнул Ёсихико по спине.

Должно быть, он опять улучшил ему зрение. Собравшись с духом, Ёсихико решительно прошёл через ворота. Тут же пропали все привычные шумы, похожие на звук далекого прибоя. Вмиг исчезли все прихожане. Пейзаж перед глазами затянуло серой дымкой.

— Окуни…

Ёсихико обернулся спросить, что происходит, но быстро повернул голову вперёд, заметив нечто краем глаза. Перед ним находилось два здание: слева главный павильон, посвящённый Такэмикадзути-но-оноками, а справа молельный в честь Фуцунуси-но-ками. Посередке перед ними стояла женщина в странных одеждах с геометрическими узорами и с длинными чёрными волосами. Ёсихико определил пол только по телосложению, поэтому что у женщины не было лица — казалось, будто его целиком замазали чёрной краской.

— Это не настоящее тело. Оно заперто барьером в главном павильоне. Перед тобой, так сказать, марионетка, — пыхтя от напряжения, пояснил Окунинуси-но-ками, как раз поравнявшийся с лакеем. — Удивляешь ты меня. Неужели ты способен на такие фокусы, даже сидя под барьером? А это поле, которое не пропускает обычных смертных — тоже твоих рук дело?

Ёсихико тихо ахнул и снова посмотрел на марионетку. Чернота на месте лица не выражала никаких чувства.

— Зачем ты здесь? — наконец, раздался в ответ на удивление тонкий, однозначно женский голос. — Король Идзумо опустился до того, что стал шавкой Ямато?

— К сожалению, верным и преданным псом меня никак не назовёшь. Будь я понятливее и послушнее, ни за что бы не явился сюда, да и его бы связал по рукам и ногам, чтобы не приехал, — легкомысленным тоном заявил Окунинуси-но-ками и тут же глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание.

Ёсихико понял, что после этих слов внимание марионетки переключилось на него. У неё не было глаз, но ощущение взгляда было настолько отчётливым, что руки покрылись гусиной кожей. Лакей не думал, что в мире есть бог помимо Сусаноо-но-микото, который может настолько давить на Окунинуси-но-ками одним своим присутствием.

— Кто ты такой? — спросила марионетка.

— Хагивара Ёсихико, — еле выдавил лакей из пересохшего горла.

— Хагивара… Ёсихико?

Марионетка реагировала медленно и неуклюже, хотя Ёсихико назвал своё имя чётко и ясно. Сжав кулаки, он продолжил:

— Я пришёл сюда с просьбой.

Хотя у лакея не было полноценного плана, за прошедшую в автобусе ночь они с Окунинуси-но-ками успели придумать слова, которые лучше использовать в разговоре.

— Могу я увидеться с Когане? С золотым драконом?

Главная цель визита состояла именно в том, чтобы увидеть золотого дракона, которого якобы видел Такэмикадзути-но-оноками. Слабо верилось, что такая просьба найдёт понимание у Арахабаки-но-ками, но всё-таки это не так наивно, как в лоб требовать остановить великую перестройку и надеяться на успех.

Марионетка взяла паузу, словно обдумывая услышанное. Наконец, она задала встречный вопрос:

— Какое отношение ты имеешь к моему западному брату?

В голосе слышались и растерянность, и ярость.

— Я лакей. Когане — мой сожитель. Но сегодня я пришёл не по заказу, — Ёсихико заговорил громче, чтобы собеседник не понял, что у него дрожит голос. — Я слышал о том, как ты относишься к людям и богам Ямато. Признаю, что у меня нет права что-либо говорить тебе на этот счёт. Я просто… хочу увидеть увидеть Когане. Я многим ему обязан и боюсь, что это последняя возможность увидеться с ним.

Ёсихико невольно прослезился на слове «последняя», хоть и не собирался этого делать. Он пришёл сюда именно для того, чтобы всё сложилось иначе.

— Я не могу тебе помочь, — твёрдо ответила марионетка. — Сознание западного брата уже почти растворилось во мне. Так что в каком-то смысле ты в этот самый момент уже встречаешься с ним.

Марионетка приложила ладонь ко рту, будто посмеиваясь. Ёсихико переглянулся с Окунинуси-но-ками. Неужели они опоздали? Если им не удастся вернуть Когане, то и остановить великую перестройку тоже не выйдет.

— Смирись с тем, что западного брата уже не отделить от меня. Рано или поздно два дракона с одинаковой пустотой в душе станут единым целым.

— Подожди, дай мне хотя бы увидеть настоящего тебя, а не марионетку…

— Нет, — хлёстко ответила женщина.

Порыв сильного ветра ударил Ёсихико в лицо. Несмотря на самый разгар лета, дуновение было ледяным.

— Вот оно что… Так это ты — Ёсихико? Ты есть в воспоминаниях моего брата… Человек… Лакей… — задумчиво склонённая голова марионетки вдруг задрожала. Раздался механический, прерывистый голос: — Брат. Лишил. Меня. Всего. А сам! Беспечно!

Марионетка заскребла по своей груди ногтями и вдруг упала на колени. Постепенно её очертания размывались и растворялись в воздухе. Ёсихико и Окунинуси-но-ками в растерянности застыли как вкопанные.

— Не понимаю… Почему? Мне было во сне так так тяжело, так тоскливо… Но моему брату… Почему?..

Вдруг из главного павильона донёсся душераздирающий рёв. В нём слышалось уже не предостережение, а взрыв сильнейших чувств. Скорее всего, этот голос принадлежал настоящему телу Арахабаки-но-ками. Земля под ногами задрожала как от землетрясения.

— Хватит, Ёсихико! Продолжать слишком опасно! — Окунинуси-но-ками схватил лакея за руку, пытаясь оттащить обратно за ворота.

— Но я ещё не встретился с Когане!

— Помнишь, что говорил Такэмикадзути-но-оноками?! Арахабаки-но-ками сошёл с ума! Этот бог не из тех, к которым ты привык!

Ёсихико ещё раз посмотрел на главный павильон. Он так близко к цели, но должен вернуться домой ни с чем?

— Когане!!! — прокричал он что было мочи. — Когане! Это я! Отвечай!

— Молчи! — сидящая на корточках и расплывающаяся в воздухе марионетка повернула к нему своё чёрное лицо. — Почему он, а не я?! — закричала она, медленно поднимаясь на ноги. — Мы ведь одинаковые… Так почему мне одному пришлось пройти через это?! Почему только ему… Только ему одному достался ты?!

Ёсихико озадаченно стоял на месте, не понимая, о чём речь.

— Мой брат… Мы должны быть одинаковыми!

— Ёсихико, не воспринимай его всерьёз!

— Почему?! — закричала марионетка и выпустила из себя порыв ветра, высвобождая одного из взятых в плен духов ветра. Тот превратился в кинжал на пути к лакею.

— Ёсихико! — Окунинуси-но-ками тут же встал перед ним.

Ему удалось подавить энергию духа, но он отлетел назад, ударился о ворота и, обмякнув, упал на землю.

— Окунинуси-но-ками!

Ёсихико побежал было к спутнику, но тут на него спикировала тень. Он не успел отреагировать, как марионетка напрыгнула на него и прибила к каменным плитам. Всё тело сковало болью, дух выбило из лёгких.

— Мой брат грустил. Я грустил. Поэтому я объединил нас.

Марионетка чеканила слова, и на каждом слоге из её ладони вырывались новые порывы воздуха, хлеставшие лакея по щекам, плечам, груди, животу. Ветер буквально пригвоздил его к земле. В ушах раздавались крики духов, насильно принимавших нужную дракону форму. Изнутри тела доносились стоны костей.

— Поэтому ты не нужен. Не нужен ему. Исчезни. Исчезни. Исчезни.

Ёсихико пытался сопротивляться, но не мог пошевелить даже пальцем. По телу вместо боли уже разливалось онемение, каждый вдох давался с трудом.

— Просто исчезни. Просто исчезни… Подобно тому… как исчез…

Марионетка бормотала, и вдруг её голос оборвался. Ёсихико не расслышал окончания фразы, но вроде бы она сказала чьё-то имя. Однако уже через мгновение женщина опомнилась и потянула руки к его шее.

— Ты будешь жертвой. Подношением богам. Уверен, брат меня поддержит.

Несмотря на туман в голове, Ёсихико понимал, что его душат. Мир перед ним застилала красная пелена. Сил в нём уже не осталось, и он мог лишь изогнуть губы, беззвучно произнося:

«Ко. Га. Не.»

Вдруг лицо марионетки издало хруст. После короткой паузы вся его правая часть взорвалась и разбилась, словно стеклянная ваза. Осколки на лету превратились в лепестки цветов. Чёрное покрытие спало, и Ёсихико увидел зелёный глаз.

— Не двигайся! — раздался голос молодого мужчины, но не Окунинуси-но-ками.

Марионетку, сидящую верхом на Ёсихико, снесло звонким ударом кнута. Лакей почувствовал, как кто-то обнял его. В нос ударила морозная свежесть и запах дерева.

— Ёсихико!

На сей раз голос принадлежал уже Окунинуси-но-ками. Ёсихикио понимал, что его спрашивают, в порядке ли он, но не смог ответить и потерял сознание.

Часть 3

Когда Ёсихико очнулся, вокруг него парили шары света. Каждый из них был размером с человека, и они неторопливо куда-то плыли, будто подгоняемые невидимым течением. Иногда какие-то шары двигались не так, как другие, сталкивались с соседями и создавали различные аномалии в общем потоке. Ёсихико не понимал, что происходит, и мог лишь безучастно наблюдать. Зрелище казалось ему прекрасным. Где-то на задворках сознания зародился вопрос о том, где он сейчас находится, но включать мышление ужасно не хотелось. Ёсихико долгое время любовался шарами и вскоре начал различать их по цветам. Одни имели голубоватый оттенок, другие желтоватый. Встречались розовые и зелёные. Пытаясь понять, чем они отличаются друг от друга, Ёсихико заглянул в ближайший желтоватый шар, и тут же в его голове пронеслись незнакомые образы. Видения из древних времён, когда люди носили простые холщовые одежды. Какой-то мальчик куда-то бежал вместе с маленькой сестрёнкой и… всё. Лакей заглянул в ещё один шар и увидел того же мальчика, который молился дома вместе со своей семьёй.

Постепенно сознание Ёсихико прояснялось, и вдруг он заметил, что его тело тоже находится внутри шара. Он неторопливо плыл по течению, но мог менять направление по своему усмотрению и даже возвращаться вспять. Подлетев к голубоватому шару, он заглянул внутрь и увидел, как мальчик кротко сидит возле тела какого-то мертвеца.

Так что же, это всё воспоминания одного мальчика? Но если да, то почему во всех шарах Ёсихико видел его со стороны? Более того, складывалось впечатление, что все эти сцены наблюдались из одной и той же точки.

— А…

Ёсихико вынырнул из очередных воспоминаний и увидел, что увидел из шаров летит прямо на него. Он не успел увернуться, и свет просочился сквозь его тело. В мозг ворвалась длинная череда образов, которые сменяли друг друга словно на быстрой перемотке. Всего за одно мгновение Ёсихико увидел события, которые заняли не меньше нескольких часов.

Утренняя молитва. Благоговение перед богами. Сидение кругом всей семьёй. Тихая, спокойная жизнь. Лепка и выпекание горшков. Благодарность к существу, которое разрешает рубить лес и копать землю. Маленькие фиолетовые цветы.

Воспоминания кого-то, кто следил за жизнью одной семьи.

Чужие чувства нахлынули на Ёсихико, и тот вдруг понял, что плачет. Он не хотел лить слёзы, но не мог их остановить.

Мальчик, лежащий на траве под проливным дождём. Внутренние терзания того, кто смотрел со стороны. Тяжёлые размышления. Печаль. Неприкаянные нежные мысли руки, которая не могла дотянуться до него…

Вдруг Ёсихико увидел выше по течению, который сидел боком к нему.

— Когане?..

Лис смотрел на разбитый горшок. Камэ, древний глиняный сосуд для хранения еды и переноски двумя руками. На горшке виднелся шестиугольный орнамент.

— Когане, — повторил Ёсихико громче, но лис не шелохнулся.

Тогда лакей попытался подлететь к нему сам, но расстояние не сокращалось, как он ни старался.

— Когане!

Вскоре течение взяло верх, и Ёсихико увидел, как лис понемногу отдаляется.

— Когане!!!

Он протянул руку, но немилосердное расстояние помешало ему дотянуться.

— Кога…

— Тебе кричать не надоело?

Голос заставил Ёсихико ахнуть и открыть глаза. Сверху на него смотрел длиннобородый старик. Его лицо показалось лакею знакомым, но он не смог вспомнить, где видел его раньше.

— Проснулся, наконец? Больно ты много болтал во сне — поди, набрёл на чьи-то воспоминания? — пробормотал старик, выпрямляясь и присаживаясь на невидимый стул.

Ёсихико тоже попытался встать, но стоило упереться рукой в пол, как ладонь провалилась вглубь. Лакей испуганно повернулся.

— Что это за место?..

Рука упиралась вовсе не в пол, а в пустоту. Кожа ощущала нечто мягкое, но при этом совершенно невидимое. Неужели воздушная подушка? Лакей немного подождал, но ни ладонь, ни остальное тело не провалились ещё глубже. Ёсихико с большой осторожностью сел и робко осмотрелся. Он находился в каком-то месте без стен и потолка посреди однородной черноты. Стало удивительно, как он вообще видит старика, если нигде нет источников света.

— Ты, вроде, человек, а совсем себя не бережёшь, — посмеивался старик в каком-то странном кимоно с длинными рукавами, поглаживая белую бороду. — Ещё немного, и попал бы на тот свет.

— Куда?.. — Ёсихико не сразу вспомнил, что с ним случалось. — А! Что со мной стало?!

Марионетка Арахабаки-но-ками замучила его чуть ли не до смерти. Лакей торопливо ощупал себя, но не нашёл ни царапин, ни синяков.

— Сейчас-то что толку проверять? Всё равно это не настоящее тело. А его Окунинуси-но-ками еле успел вытащить.

— Вот как…

Ёсихико выдохнул. Получается, бог всё-таки не зря навязался в попутчики.

— Хорошо, а это что за место? Я ведь смогу вернуться?

Лакей осознал, что может находиться при смерти или быть смертельно раненым, поэтому спрашивал с большой опаской.

— Сможешь, — старик уверенно кивнул. — Ты сейчас в промежутке между снами и явью. В месте, где боги встречаются с людьми. Здесь внутреннее становится внешним, а внешнее внутренним.

— Внешнее внутренним?

— Здесь перед и изнанка меняются местами. Или даже это для тебя слишком трудно? — старик усмехнулся и жестом поманил Ёсихико к себе.

Лакей быстро встал, словно ему помогали невидимые руки, и подошёл к собеседнику. Пол под ногами был мягким и почти не упругим.

— Зачем спешить и лезть из кожи вон? Вы, люди, и без этого быстро мрёте. К тому же я не хочу потом слушать ворчание Тосимасу, — старик пожал плечами.

Стоило ему упомянуть это имя, как лакей моментально узнал, кто перед ним.

— А-а! Это ты! Тот дед, который передал мне молитвенник!

— Ты что, только сейчас это понял? — старик бросил на Ёсихико недовольный взгляд.

— Ну, я ведь видел тебя только раз… И вообще, кто ты?

Ёсихико уже понимал, что имеет дело с каким-то богом, однако его личность оставалась загадкой.

— Я один из тех, кого лис называет старшими богами.

— А. То есть один из тех, кто пишет заказы в молитвенник?..

— Именно, — подтвердил старший бог с широкой улыбкой.

Ёсихико застыл как истукан, не ожидав столкнуться со своим «начальником». Однако оставалось неясным, почему они встретились именно здесь.

— Прости, парень. Это из-за меня ты столкнулся с такой опасностью, — вдруг обронил старший бог, словно прочитав мысли Ёсихико. — Видишь ли, я не могу принимать ничью сторону: ни чёрного дракона, ни золотого, ни Ямато, ни богов, ни людей. Такая уж у меня роль. Вместо этого я должен примиряться со всем, что происходит на моём теле.

Хотя старик говорил тихо, его слова всё равно создавали маленькое эхо.

— Неужели… ты и есть Кунинотокотати-но-ками? — поинтересовался Ёсихико.

Старший бог молча улыбнулся.

— Сейчас не время молчать и улыбаться! Ты хоть знаешь, как все мучаются из-за того, что ты не хочешь появляться?! Твоё появление могло бы спасти Когане! Ты хоть понимаешь, что происходит с твоими слугами в твоё отсутствие?! — Ёсихико невольно повысил голос.

— Ты точно меня сейчас слушал? — озадаченно спросил старший бог.

— Слушал, конечно, но!..

Неужели этот бог собирался пустить всё на самотёк, хотя вся эта катастрофа происходит по вине его слуги?

— Как я уже сказал, мне нельзя принимать ничью сторону. Я могу только смотреть отсюда, как всё гибнет. Потом, если на то будет воля первобытных богов, я займусь возрождением. Таков был договор, который я заключил с Охирумэ… вернее, сейчас уже Аматэрасу-омиками. Я передал ей все дела и оставил пару драконов защищать землю.

— Но теперь один из них сожрал брата и хочет начать великую перестройку! — заявил Ёсихико, стоило старику договорить. — И начнёт, если ему никто не помешает. Неужели тебя это устраивает?!

— Задавать этот вопрос бессмысленно. Устраивает или нет, я всё равно могу лишь развести руками в ответ на любую твою просьбу. Всё что я делаю, это руковожу гибелью и возрождением.

— Но…

— Зато я могу спросить тебя, — старший бог уставился прямо на Ёсихико. — Ты сам-то что думаешь?

— Насчёт чего?

— Насчёт великой перестройки. Она тебя устраивает?

— Конечно же, нет! — без промедления выпалил Ёсихико. Кого может устраивать гибель? — Просто если бог так решил, то я как человек ничем не могу ему помешать! Вот почему мне приходится так лезть из кожи вон и бегать по всей стране в надежде, что я смогу вытащить Когане и остановить перестройку!

— Ты единственный человек, который пытается это сделать?

— Ну как, есть ещё Хонока, а остальные все боги.

— Ты уверен, что вас только двоё?

— О чём ты? Неужели есть кто-то помимо меня и неё?!

— Всего лишь двое… Как печально, — старший бог картинно вздохнул, опуская плечи.

— Так ведь только мы двое знаем о том, что скоро великая перестройка… или есть кто-то ещё?

— Не знаю. Может быть, есть, может быть, нет, — равнодушно ответил старик.

Ёсихико поддался чувству растерянности и наморщил лоб. На что намекал Кунинотокотати-но-ками?

— Боги прирастают могуществом от почтения людей, а люди прирастают удачей от благословения богов. Так что боги неотделимы от людей, а люди от богов.

— Ни черта тебя не понимаю, — честно ответил Ёсихико.

Неужели этот бог не мог объяснить ему попроще, как дураку?

— Что же, — но не успел лакей задать этот вопрос, как старший бог встал с невидимого стула. — Тебе пора возвращаться, а то дочка Окунинуси-но-ками совсем разбушевалась. Давно я не видел её такой разгневанной. Сочувствую ему.

Старший бог усмехнулся плечами, затем выбросил ладонь в направлении Ёсихико. Лакей опрокинулся назад от порыва ветра, но не упал на пол, а провалился сквозь него вниз головой.

— А! Нет, подожди-и-и!

«Ты бы хоть предупредил!» — пронеслось в голове, но жалоба так и осталась невысказанной. Ёсихико увидел лишь, как старший бог махает рукой, а затем сознание оборвалось.

***

У Хоноки начались университетские летние каникулы, но из-за Арахабаки-но-ками и Когане она уже несколько дней не находила себе места от волнения. Пытаясь развеяться, она дождалась захода солнца и вышла на вечернюю прогулку. Зная о том, что Окунинуси-но-ками поселился дома у Ёсихико, она в полдень отправила парню сообщение в надежде услышать новости, но тот так и не ответил. Должно быть, ещё не вернулся с подработки. Девушка шла по улице и раздумывала о происходящем, как вдруг остановилась. Кто-то звал её.

— П-прошу прощения, — раздался виноватый голос Комчхоля — того бога, которого недавно видела вместе с Ёсихико. Девушка ещё не успела толком поговорить с ним, потому что в тот раз он быстро ушёл. — Это ведь вы небесноглазая?

— Да, это я… Что-то случилось?

Комчхоль вышел из тени уличного дерева и смущённо почесал затылок.

— Понимаете, я хотел увидеться с господином лакеем и пришёл к нему домой, а его нет с самого утра… Спросил Отоси-но-ками, и тот подтвердил, что у него сегодня нет подработки. Вы не знаете, куда он подевался?

Хонока испытала странное восхищение тем, что Отоси-но-ками так хорошо знал жизнь Ёсихико. Раз он не на работе, значит, куда-то отлучился…

— Может, случилось что-то срочное? — предположила Хонока.

Скорее всего, Ёсихико не смог сидеть сложа руки и ходил по городу в поисках решений. Комчхоль забегал глазами, пытаясь найти нужные слова. Наконец, он медленно выдавил из себя:

— Вчера я сильно расстроил господина лакея… Поэтому хотел прийти, чтобы и извиниться и… исправиться. Я до сих пор не сказал ему нечто очень важное насчёт господина Тамурамаро…

Комчхоль так тушевался и заискивал, что Хоноке стало его жаль. Она сразу же достала смартфон и позвонила Ёсихико. Она понятия не имела, как он связан с Комчхолем, но раз этот бог так страдает, то им и правда стоит увидеться.

— Не берёт…

Мерные гудки закончились, послышалось сообщение автоответчика. Обычно Ёсихико брал трубку моментально.

— Может быть, он в кино?

На всякий случай девушка позвонила снова, но вновь услышала голос автоответчика.

— Простите, я не могу до него дозвониться. Не знаю, что делать…

Ей было неловко прогонять Комчхоля. Хонока уже начала подумывать, не пригласить ли его домой, чтобы подождать Ёсихико вместе, как смартфон вдруг зазвонил.

— А.

Экран сообщил, что это Ёсихико. Хонока и Комчхоль дружно выдохнули с облегчением, и девушка приняла звонок.

— Алло, Ёсихико? — спросила она, но не получила ответа, хотя проблем со связью не было.

Тишина продлилась несколько секунд.

— Ёсихико? — повторила Хонока и услышала на другом конце тихий вздох.

— Хонока… — наконец, произнёс её имя взрослый женский голос.

В нём слышалось напряжение и ещё одно сильное, но подавленное чувство, не поддающееся описанию. Хонока узнала женщину, но это лишь ещё больше сбило её с толку.

— Госпожа Сусэрибимэ? — вопросила она и почувствовала, как по её телу начинает подниматься зловещее предчувствие.

Почему Ёсихико не ответил на звонок? Почему Сусэрибимэ звонит с его телефона? Почему её голос не похож на обычный?..

— Ты можешь прямо сейчас подойти в храм Цукуёми-но-микото? — спросила Сусэрибимэ обманчиво спокойным голосом. — Мне кажется, ты должна узнать, что случилось.

Хонока застыла, как вкопанная. Комчхоль беспокойно смотрел на неё, не понимая, в чём дело.

— Как такое вообще могло случиться?! — выкрикнула Хонока полным гнева голосом, стоя посреди храма Цукуёми-но-микото. — Почему Ёсихико принял на себя удар?!

Прямо рядом с ней на половых досках лежал изрядно сильно раненый Ёсихико. Его раны перемотали цветами и листьями, но за ним продожала ухаживать целая команда богов под началом двух похожих друг на друга женщин.

— Прости… Я поехал вместе с ним, но всё равно… — пробормотал Окунинуси-но-ками в перепачканной, местами рваной одежде и с царапинами на коже. Он сидел рядом с Ёсихико, который выглядел гораздо хуже, и это неудивительно, ведь один из них заурядный человек, а второй — практически бессмертный бог.

— Я не думал, что дракон нападёт на него… Хотя, наверное, должен был догадываться…

Хонока только что узнала, что Ёсихико с Окунинуси-но-ками совершили совершенно идиотский поступок — они решили лично явиться к Арахабаки-но-ками. Эта новость подлила масла в огонь её негодования. Почему никто её не предупредил?

— Ёсихико — человек! Да, лакей, но даже не небесноглазый! Как вы могли позволить ему поехать туда?!

Сусэрибимэ приобняла разозлённую Хоноку за плечи. Поняв по лицу богини, что той тоже больно, девушка прикусила губу. Наверняка та чувствовала вину за своего супруга.

— Полностью согласна. Как вы могли позволить такое? Вы, король Идзумо! — лаяла на Окунинуси-но-ками богиня, сидящая рядом с ним. Казалось, ещё немного, и она расцарапает ему лицо.

Хонока понятия не имела, кто это.

— Хинатэру, я тоже виновата, что не остановила его, — бесстрашно отозвалась Сусэрибимэ, однако женщина нисколько не успокоилась.

— Вот именно, госпожа Сусэрибимэ! Вам обоим должно быть стыдно! Вы ничего не сделали — и вот что вышло! Неужели вы думали, что человек способен победить бога в бою?! — выкрикнула она и указала рукой на одного из богов, хлопотавших рядом с Ёсихико. — Как думаете, чем бы всё кончилось, если бы он тайком не проследил за передвижениями лакея! Да вы должны в ноги ему кланяться!

— Ну что ты, не надо так кипятиться. Его жизни ничего не угрожает, — ответил молодой на вид бог в старинной одежде мальчика-аристократа и перевёл взгляд с Ёсихико на Хоноку. — Да, у него много повреждений, но здесь они заживут очень быстро. К тому же за ним ухаживают Кисакайхимэ и Умукихимэ. Надо отдать Окунинуси-но-ками должное, что он позвал их.

— Тоже верно, — согласился бог, сидевший с противоположной от мальчика стороны в компании огромной жабы и совы. — В этом месте так много божественной энергии, что он поправится всего за пару-тройку дней. В Дайтэнгу ему бы полегчало ещё быстрее, но если мы принесём его туда, разразится огромный скандал.

— Отлично, вы сделали всё возможное. Теперь осталось подождать, пока время вылечит его.

Хонока не поняла, откуда раздался этот голос, но вдруг увидела, что в тени головы Ёсихико прячется крошечная, размером с ладонь богиня.

— Вы все молодцы: и Кисакайхимэ, и Умукихимэ, и дети Хаямато-но-ками.

Боги, облепившие тело Ёсихико растениями, как по команде начали собираться и расходиться. Хонока вдруг узнала одного из них и проследила за ним взглядом. Уж не этот ли бог несколько дней назад громче всего возмущался появлением её и Ёсихико в павильоне Дайтэнгу?

— Это, конечно, слишком ценная ткань, чтобы тратить её на людей, но ладно уж, дам попользоваться.

Когда Хонока вновь посмотрела на Ёсихико, Амэтанабатацухимэ-но-ками укрывала его тонким ярко-жёлтым кимоно, разрисованное арабесками.

— Я воды принёс, — сказал седовласый бог, входя с ведром. За ним, тоже с ведром, появилась богиня в чём-то похожем на свадебное кимоно, но тёмно-синего цвета. — Окунинуси-но-ками, тебе бы тоже умыться.

Многих богов Хонока не узнавала, но они смотрели на Ёсихико взволнованными глазами.

— Прости меня, Хонока, — Окунинуси-но-ками наконец-то встал и тут же низко поклонился девушке.

У той сразу прояснился рассудок и она взяла себя в руки, чтобы не расплакаться.

— Нет… Это я должна извиниться…

Она осознала, что никакие крики и упрёки не изменят того, что Ёсихико ранен. К тому же девушка догадывалась, что Окунинуси-но-ками как мог пытался остановить лакея, но тот не прислушался. На ум пришло множество примеров того, как он вёл себя импульсивно, не считаясь ни с чем. И тем более Хонока знала о том, что Арахабаки-но-ками безжалостен к людям. Скорее всего, дракон без малейших колебаний запустит великую перестройку, как только у него появится возможность.

— Не, это уже всё. Им тоже кровь в голову ударила, — заявил непонятно откуда пришедший Ниниги-но-микото, раздражённо почёсывая голову. — Такэмикадзути-но-оноками и боги, которые его поддерживают, готовы хоть сейчас отправиться на битву с драконом. Яматотакэру-но-микото пообещал, что задержит их, но ему придётся нелегко.

— Это очень плохо, — хмуро отозвался Окунинуси-но-ками.

Лишь немногие боги знали о случившемся с лакеем — в основном те, с которыми он имел дело. Окунинуси-но-ками надеялся, что эти боги встанут на сторону Ёсихико и Когане, когда услышат о происшествии, но расчёт не оправдался: вместо этого кто-то из них передал информацию дальше, и она дошла до Такэмикадзути-но-оноками и Фуцунуси-но-ками. Новость о том, что бог атаковал человека по личным мотивам, крайне возмутила воинственных небожителей. В их понимании Арахабаки-но-ками нарушил непреложный закон.

— Мы специально разместились в храме Цукуёми-но-микото, чтобы не иметь дел с Дайтэнгу, но такими темпами скоро все японские боги узнают, что случилось…

— Всё тайное становится явным, — невозмутимо парировал Ниниги-но-микото. — У тебя большой опыт неудачных попыток что-либо скрыть от тестя.

Окунинуси-но-ками схватился за грудь с таким видом, будто у него открылась смертельная рана.

— Что скажешь, Окунинуси-но-ками? Мы сможем вернуть господина Когане? — спросил белобородый бог.

— Даже не знаю… — Окунинуси-но-ками сложил руки на груди. — Когда Ёсихико пытался докричаться до него, я почувствовал реакцию, так что надежда ещё есть, но…

Кунинотокотати-но-ками так и не снизошёл до визита в Дайтэнгу — по крайней мере, Ниниги-но-микото ни слова об этом не сказал. Поскольку хозяин дракона не вмешивался, как-либо повлиять на ситуацию теперь могли только другие боги.

— Если разделить господина Когане и Арахабаки-но-ками, великой перестройки наверняка не случится, но как это сделать?

— Тьфу, вы до сих пор топчетесь на одном месте? — раздался вдруг ещё один голос, и все дружно повернули головы.

— А… беглый лис, — обронила Хонока, увидев в уголке храма белого лиса, жевавшего непонятно откуда взявшееся печенье.

— Не понимаю, чего тут обсуждать. Надо просто повторить завоевание востока. История идёт по кругу. Сходите за Саканоуэ-но-Тамурамаро и приведите его сюда.

Белый лис весело расхохотался, словно его происходящее никак не касалось.

— Ты кто и откуда? — Окунинуси-но-ками бросил на лиса подозрительный взгляд. — Мне позвать сюда Уканомитаму-но-ками?

— Ну что же ты так, Окунинуси. Не будь такой сволочью.

Было не совсем понятно, зачем беглец так часто разгуливает рядом с домом бывшей хозяйки, но прямо сейчас Хоноку волновало другое. Она нашла взглядом Комчхоля, который пришёл сюда вместе с ней.

— Господин Комчхоль, Тамурамаро — это ведь…

Белый лис только что упомянул Саканоуэ-но Тамурамаро. Это имя девушка знала ещё по школьным урокам истории, но и Комчхоль тоже произнёс его во время разговора на улице.

— Да, это тот самый господин Саканоуэ-но-Тамурамаро, генерал-покоритель варваров, — подтвердил Комчхоль, поморщившись словно от боли.

— Он смог бы спасти господина Когане?

— Понимаете… Конечно, господин Тамурамаро успешно захватил восток, но это была война между людьми, а не…

— Но надежда ведь есть? — торопливо перебила Хонока.

Комчхоль долго колебался, прежде чем ответить:

— Во всяком случае, я думаю, он мог бы поговорить с Арахабаки-но-ками. Благо теперь они оба боги.

— Тогда…

— Но я также боюсь, что этот разговор может закончиться большим конфликтом, и тогда катастрофы будет уже не избежать. Кроме того, я не могу сказать, согласится ли господин Тамурамаро куда-либо пойти… — Комчхоль упрямо уходил от прямых ответов.

— Хонока, — девушка собиралась давить на Комчхоля и дальше, но тут Окунинуси-но-ками позвал её успокаивающим голосом. — Ёсихико уже обращалася к Тамурамаро за помощью, но тот отказал ему.

— Почему?

— Я не знаю истинной причины, но думаю, всё дело в том, что далеко не все боги выступают против великой перестройки.

Хонока тоскливо вздохнула. Неужели ей остаётся только сидеть сложа руки? Ёсихико рисковал жизнью, пытаясь договориться с Арахабаки-но-ками. Его не остановило даже то, что его верный напарник находится у него в плену.

Что сделает Ёсихико, когда очнётся. Сдастся и будет бездумно смотреть в небо?

Или нет?

— Я… Я сама пойду к нему, — сказала девушка, подняв голову и посмотрев в глаза озадаченному Окунинуси-но-ками. — Сама поговорю с Саканоуэ-но-Тамурамаро.

Она решила, что это её долг как небесноглазой. И что это то, чем она может помочь Ёсихико.

***

Ему захотелось посмотреть на лошадей.

Эмиси добились в коневодстве таких успехов, что их жеребцы совершенно не боялись непогоды. В столице многие тайно восхищались этими конями, и видные чиновники порой доставали их себе обходными путями. Должно быть, весь секрет в том, что эмиси жили на бескрайних равнинах, которые тянулись во все четыре стороны. Узнав о том, что рядом с замком Тага есть коневодческое хозяйство, Тамурамаро поддался любопытству и решил посетить его.

— Какой же я растяпа… — пробормортал он, сидя верхом на своём скакуне.

Сколько времени он уже блуждал по лесу, упустив из виду своего слугу? По земле стелилась дымка и постепенно становилась всё гуще и плотнее.

— Корэтари! Где ты?! — крикнул Тамурамаро, но не получил ответа.

Он видел, что сегодня туманный день и старался внимательнее следить за дорогой, но всё-таки не отнёсся к ней с должным уважением. Должно быть, сказалась чрезмерная самоуверенность, ведь он проходил здесь уже не раз и подумать не мог, что потеряется.

Прошёл почти месяц с тех пор как он поселился в замке Тага после того, как сюда командировали отца. Осень только вступала в права, а деревья уже пожелтели. Тамурамаро поглаживал шею беспокойного коня и раздумывал, как ему поступить. Ему было всего тринадцать лет, и в его возрасте любой человек почувствовал бы страх, окажись в одиночестве на незнакомой земле. Он даже не знал дорогу обратно в замок.

— То ли идти дальше… то ли стоять на месте и ждать, — Тамурамаро прикусил губу в нерешительности. — Кажется, я на пути к ручью. Если перейду него, легко найду дорогу.

Подавив свою трусость, Тамурамаро повёл коня дальше. Свет, пробивающийся через листву, подсвечивал парящие в воздухе капельки тумана, превращая их в тончайший белый занавес, через которых виднелись деревья. Тамурамаро медленно вёл коня дальше, тщательно следя за землёй.

Наконец, он вышел на поляну и остановил скакуна. В этом земле на земле росли не деревья, а нежно-голубые цветы. Каждый имел по пять круглых лепестков темнеющих к основанию и крепящихся к ярко-жёлтой сердцевине. Цветы были не крупнее кулачка младенца, но благодаря количеству от их вида захватывало дух. Из-за белой завесы казалось, что эта цветущая поляна уходит в бесконечность.

— Что-то я не помню такого места…

Тамурамаро спешился и притронулся к одному из цветков, чтобы убедиться, что ему не мерещится. На ощупь лепестки оказались холодными, но сочными.

— Что ты тут делаешь? — раздался вдруг голос, и Тамурамаро вскинул голову.

Прямо перед ним стоял конь с молодым всадником. Увидев его одежду, Тамурамаро нахмурился. Эмиси. Обычно Тамурамаро не считал их опасными. Друг его отца, Митисима-но-Симатари, сам был из эмиси. Он научил мальчика стрелять из лука и так много рассказывал о культуре своего народа, что пробудил в нём интерес к ней. Но хотя здешние эмиси уже согласились присоединиться к империи, среди них оставалось немало недовольных таким положением дел. Поэтому лучше пока не рассказывать, что он сын начальника штаба в Муцу.

— Ты сын генерала?

План Тамурамаро немедленно потерпел крах. Молодой человек лет двадцати на вид носил шкуру какого-то неизвестного мальчику животного, колчан на спине и меч на поясе. В руках он держал большой лук, из которого наверняка метко стрелял. Сильнее всего глаз цеплялся за ожерелье из белых ракушек, которое смотрелось не совсем уместно на мужской шее. Вскоре Тамурамаро осознал, что эмиси не один — за его спиной еле проглядывали очертания ещё пары странников. А с учётом плотности тумана, на ними могли скрываться и другие.

— Где твой слуга? Ты потерялся? — продолжил расспросы эмиси, не получив ответа.

Несмотря на чрезвычайную прямоту речи, в ней чувствовалось беспокойство за мальчика.

— Мы… разделились из-за тумана, — коротко ответил Тамурамаро после недолгих раздумий.

Эмиси понимающе кивнул и пригласил мальчика за собой, пообещав вывести из леса. Но Тамурамаро не спешил садиться на коня, потому что не знал, можно ли доверять незнакомцу. Осторожность сковала его тело и шептала, что лучше броситься бежать. Молодой эмиси усмехнулся, осознав причину задержки. Из-за густых бровей его лицо казалось суровым, но при виде улыбки эмиси Тамурамаро казалось, будто перед ним близкий и родной человек.

— Не бойся. Я не охочусь на детей.

— Я не ребёнок! — не задумываясь выпалил Тамурамаро, рассердившись на манеру речи юноши.

Тот округлил глаза, немного подумал и спешился с лошади. Рядом с мальчиком он казался настоящим великаном — одна его рука была толще живота Тамурамаро. Даже столичные гвардейцы были не настолько крепкими.

— Тогда давай так.

Тамурамаро напрягся, не зная, чего ожидать. Вдруг юноша бережно сорвал один из цветков рядом с его ногой.

— Это цветы Арахабаки-но-ками. В них — души наших предков. На моей родине тоже есть поляна, вся усеянная этими цветами, и у нас есть поверье, что данное им обещание надо обязательно исполнять. Когда мы клянёмся этим цветам, то клянёмся самому богу, — объяснил юноша, поднял сорванный цветок ко лбу и закрыл глаза. — Я обязательно провожу тебя к выходу из леса, — прошептал он так, словно и правда обращался к лепесткам, затем протянул цветок Тамурамаро. — Теперь веришь?

Мальчик никогда не слышал о таком поверье, но неуклюже взял цветок в руку и, действительно, почувствовал близость к чему-то божественному.

Несмотря на плотный туман, юноша вёл Тамурамаро через лес с такой уверенностью, будто его конь разгуливал по родному двору. Казалось, эмиси настолько не сомневается в маршруте, что если его путь неожиданно перегородят деревья, то он пойдёт напролом. Глядя на его широкую спину, Тамурамаро думал, что столкнулся с каким-то прославленным вождем. Тем удивительнее, что незнакомец выглядел настолько молодо. Пожалуй, если бы юноша заключил союз с отцом Тамурамаро, у того сразу бы поубавилось работы.

— Когда я был маленьким и меня называли Атэрой, я однажды потерялся в горах. Правда, мы пошли туда с другом. Солнце зашло, мы не знали, что делать, но в конце концов всё обошлось: за нами пришёл мой отец, — рассказал по пути юноша.

— Неужели даже эмиси может потеряться? — беззаботно спросил Тамурамаро.

— Я же говорю, я был совсем ещё ребёнком, — юноша усмехнулся. — Наверное, это бог горы меня так наказал за непочтение.

Тамурамаро предположил, что «бог горы» — это есть Арахабаки-но-ками. Он уже слышал это имя и знал, что эмиси поклоняются ему.

— Ты, я смотрю, не боишься нас, — вдруг обронил юноша, бросая взгляд на Тамурамаро. — Да, ты говорил со мной осторожно, но это разумно, ведь ты человек с Запада. И это совсем не то же самое, что страх.

— Ещё бы, — не подумав ответил Тамурамаро и тут же замолчал. Однако в конце концов желание похвастаться взяло своё: — Симатари учил меня стрелять из лука. Эмиси отлично стреляют и ездят верхом, особенно по горным тропам. Нам многому нужно у вас поучиться. Переехав в замок, я встретил много дружелюбных эмиси. Конечно, моего отца послали сюда в качестве начальника штаба в Муцу, но он не питает к эмиси никакой злобы. Мне кажется, наши народы должны учить друг друга. А бессмысленные войны начинают только дураки.

Под конец Тамурамаро заговорил с таким нажимом, что юноша вытаращил глаза от изумления. Мальчик не сказал ни слова лжи, он лишь озвучил те мысли, что постоянно крутились в его голове. Он всегда считал, что они должны стремиться к мирному сосуществованию, а не захвату земель. Конечно, Тамурамаро знал, что победу можно одержать и мягкой силой, но куда лучше обмениваться знаниями, чтобы начать понимать друг друга.

— Я слышал, эмиси разводят отличных лошадей. Поэтому сегодня захотел посмотреть на них… — Тамурамаро вспомнил о своей неудаче и сразу перешёл на тихий, виноватый голос.

Заметив это, юноша улыбнулся.

— Как тебя зовут?

Немного поколебавшись, Тамурамаро решил ничего не скрывать. Да и в чём смысл, если этот эмиси уже узнал в нём генеральского сына?

— Тамурамаро.

— Тамурамаро, да? — юноша повеселел и погнал коня дальше.

Наконец, впереди показался выход. Эмиси остановил скакуна и сказал Тамурамаро, чтобы тот шёл дальше один.

— Кстати, — Тамурамаро поблагодарил незнакомца и пошёл дальше на своём коне, но вдруг не выдержал и обернулся. — Можно узнать твоё имя?

— Атэруй, — с улыбкой ответил юноша.

***

— Слушай, Адзамаро. Ты не знаешь человека по имени Атэруй? — спросил Тамурамаро на следующий день после встречи с эмиси.

Он разговаривал с Корэхару-но-Адзамаро, главой посёлка эмиси неподалёку от замка. Он уже присягнул на верность двору, и эта земля считалась собственностью императора. Мальчик с самого начала приглянулся Адзамаро за своё бесстрашие в отношении эмиси.

— Вот тебе раз. Где ты услышал это имя? — Адзамаро поднял голову и вытаращил глаза, отрываясь от урока по превращению рыбьей чешуи в одежду.

— Вчера встретил его в лесу. Он мне дал цветок Арахабаки-но-ками.

— Понятно. Так вот откуда он у тебя.

— Это какое-то известное растение среди эмиси?

— Да. Это души наших предков и земное воплощение Арахабаки-но-ками.

Эмиси говорили по-японски не так, как люди из Ямато вроде Тамурамаро. Поначалу мальчик с трудом привыкал к их интонациям и ударениям, но сейчас легко воспринимал их на слух.

— Атэруй тоже присягнул на верность императору? — взволнованно спросил Тамурамаро. Он боялся, что тот юноша и его отец могут стать врагами.

Адзамаро смутился и не сразу подобрал нужные слова.

— Нет… Увы, Атэруй как и другие жители Исавы пока не смогли принять власть двора. Но Атэруй — не просто могучий воин, он молод и умён. Я уверен, настанет время, и он прозреет.

Тамурамаро невольно поморщился. Как он и думал, Атэруй — воитель. На ум невольно пришли его сильные руки. Да, это тоже была веская причина, по которой мальчик не хотел войны против него.

— Тамурамаро, — заговорил Адзамаро на редкость серьёзным голосом. — Пожалуйста, подружись с Атэруем. Вы с ним — как раз та молодёжь, на плечах которой будущее Ямато и эмиси.

Адзамаро всегда завораживал мальчика. Ещё бы — в своё время он вёл эмиси за собой, а теперь помогал императору воевать против них. Сам он объяснял это тем, что хотел сделать такую же блистательную карьеру в столице как Симатари, но в душе наверняка очень переживал. Должно быть, многие соплеменники считали его предателем.

— Если между нами может быть дружба, то я так и сделаю. Не хочу бессмысленной войны. Тем более, что…

Тамурамаро замолчал и уставился на руки Адзамаро, который ловко сшивал между собой чешуйки.

У мальчика осталось к юноше множество вопросов. Наверняка этот эмиси знал многое, о чём он тоже не подозревал. В том числе настоящий ответ на вопрос о том, почему некоторые из них не присягают императору.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — обронил Тамурамаро, не зная, что уже через несколько дней это действительно случится.

В тот день Тамурамаро снова поехал смотреть на коневодческое хозяйство. На сей раз он добрался благополучно и увидел там знакомого юношу, который подбирал себе нового коня. Мальчик так громко ахнул, что юноша заметил нового посетителя, подошёл к нему и добродушно улыбнулся.

— Вот мы и снова встретились, Тамурамаро, — сказал Атэруй.

Мальчик почувствовал, как томящееся внутри него любопытство так и рвётся наружу.

— Мне сказали, ты живёшь в Исаве. Но это ведь далеко к северу отсюда. Почему ты здесь?

— Ха-ха-ха, много же ты знаешь. Так и есть, мой посёлок в Исаве. Нам пришлось его перенести немного на запад, но мы и раньше жили в тех краях. Со временем мой мир стал шире. Сегодня я вот приехал посмотреть на лошадей. Мы уже несколько лет пытаемся разводить их сами, и я подумал, что наши скакуны стали бы лучше, если бы мы разбавили их здешними.

— Ты хочешь скрестить ваших лошадей с теми, которых разводят здесь?

— Именно. А то чем больше кровосмешения, тем слабее жеребята.

Тамурамаро пустился в расспросы, поддавшись любопытству, а Атэруй терпеливо отвечал. Вообще-то это хозяйство находилось на подконтрольной Ямато территории, и Атэрую не следовало здесь находиться, но очевидно, что из эмиси ещё не выветрился дух единства. Тем более, что некоторые из них наверняка присягнули императору на верность не слишком искренне. По слухам, некоторые из них даже торговали с Бохаем[4], не спрашивая у двора разрешения. Чиновники наверняка уже подозревали что-то неладное, ведь некоторые эмиси пользовались вещами, которых не достать даже в столице. В том числе «прирученные» эмиси, продолжавшие тихонько торговать со своими свободными собратьями.

— Заруби себе на носу, Тамурамаро, главное в коне — это задние ноги. Смотри, насколько они упитанные от задницы до копыт. Так и выбирай.

— По задним ногам?..

— Ещё по блеску гривы, изгибу спины и сухожилиям на передних ногах. Глаза должны быть большие, чёрные и блестящие — такой конь будет верным.

Атэруй учил Тамурамаро премудростям, о которых тот расспрашивал, хотя должен был понимать, что однажды они могут стать врагами. Он даже раскрыл, что диковинная шкура на нём куплена в Бохае и принадлежит невиданному на островах животному, которого называют леопардом. Как и то, что он привёз сделанные на материке вещи из стекла, которые здешний коневод с охотой меняет на скакунов.

Целый день пролетел как одно мгновение. Перед тем, как Атэруй отправился обратно в Исаву, Тамурамаро взял с него обещание увидеться снова. Так они встречались четыре раза, и Тамурамаро постоянно узнавал от Атэруя что-то новое: то про съедобные орехи и растения, то про изготовление одежды из древесной горы, то про традиционные способы покраски тканей.

— У меня нет братьев. Я никогда не скучал в посёлке, потому что все остальные мальчики были мне как братья, но приходя домой я часто думал, как было бы здорово иметь брата. Правда, был Рокома, но его потом приютила семья из другого посёлка, и мне стало совсем одиноко, — рассказывал Атэруй, пока Тамурамаро неуклюже собирал растения, из которых эмиси делали краски.

— У меня два брата, и это только старших. Четверо младших, две сестрёнки. Итого нас девятеро.

— Сколько?! Как у вас, наверное, шумно.

— Мы от разных матерей, но в целом дружим. Правда, братья никогда меня не учили, как это делаешь ты.

Откуда им, в столице, знать местную культуру, обычаи, фасоны одежды и украшений? Старшие братья Тамурамаро считали, что эмиси — необразованные варвары.

— Лучше бы у меня был такой брат как ты, Атэруй.

— Ты правда так думаешь? Если бы я был твоим братом, то тоже рос бы в столице.

— Ах да, тогда нет, скукота. Надо, чтобы ты остался эмиси.

— Не проси невозможного.

Деревья загораживали полуденное солнце. Воздух наполнял весёлый смех. К пятой встрече с Атэруем Тамурамаро воспринимал его как старшего брата.

— Тамурамаро, сегодня я хочу тебя кое-куда отвести, — сказал Атэруй, которому по его словам завтра нужно было возвращаться в Исаву.

Он привёл мальчика на вершину небольшого холма. Летом здесь росла густая трава, на которой паслись кони местного хозяйства, но в тот день мальчик увидел перед собой множество дикорастущих цветков с голубыми лепестками.

— Это же цветы Арахабаки-но-ками?

— Да, но они уже понемногу вянут. До сих пор цветут только в таких местах, где много солнца.

После этого Атэруй указал пальцем на небольшую насыпь. На ней, опираясь друг на друга, стояла пара каменных плит, а перед ними лежали подношения.

— Это алтарь Арахабаки-но-ками. Такие есть в каждом посёлке. Там, где я жил в детстве, были плиты ещё крупнее. Их, кстати, называют вместилищем. Я бы хотел показать тебе именно алтарь моего детства, но он далеко отсюда.

— Зачем тебе вести меня так далеко? Если хочешь взять в заложники, это можно сделать хоть прямо здесь, — насмешливо ответил Тамурамаро.

— Увы, я не собираюсь брать тебя в плен, — Атэруй пожал плечами и улыбнулся. — Просто хотел познакомить тебя с матерью.

— Да?.. — Тамурамаро вновь посмотрел на алтарь.

Как вместилище Арахабаки-но-ками может быть связано с матерью Атэруя?

— Я и до тебя общался с людьми из Ямато, поэтому знаю, что вы не поголовно злодеи. Но мне не нравится, что вы замышляете вторжение на наши земли. Я не могу вам позволить забрать красоту нашей природы. Я верю, что эмиси должны сражаться за свою землю. Скорее всего, уже близок день, когда нам придётся так и сделать. Но…

Приближалась зима, на вершине холма дул ледяной ветер. Тамурамаро запахнул кимоно и исподлобья смотрел на Атэруя. Тот погладил мальчика по голову. За прошедшее время он дорос Атэрую только до груди.

— Я надеюсь, мы не столкнёмся на поле боя.

Юноша улыбнулся так, словно пытался не обронить слёзы. Тамурамаро почувствовал, как внутри него поднимаются не поддающиеся описанию чувства.

— Я тоже этого не хочу! Ты вон какой большой и здоровый, я точно умру, если буду сражаться против тебя! И вообще, я же говорил тебе, что бессмысленные войны начинают только дураки! А ты ведь не дурак! — кричал Тамурамаро, пытаясь скрыть свои истинные мысли.

Он боролся с подступащими слезами и изо всех сил изображал хладнокровие. Да, он знал, что Атэруй ему не союзник, и что однажды они могут стать врагами. Но даже спустя столько времени он не мог побороть эту боль.

— К тому же… возможно, однажды наши народы смогут уживаться без войны, — поделился мальчик своей надеждой.

Вернее, просто мечтой, ведь он не знал, что нужно сделать, чтобы остановить конфликты. Но разве это может остановить надежду на то, что однажды они с Атэруем смогут строить будущее вместе?

— Мама, — обронил Атэруй, обращаясь к алтарю Арахабаки-но-ками. — Это Тамурамаро, мой приятель из Ямато. Однажды он может спасти нас. Пожалуйста, запомни его.

— Атэруй! А меня спросить, прежде чем обещать такое?!

— А что, не справишься?

— И вообще, почему ты говоришь с Арахабаки-но-ками как с матерью? Или это из-за того, что Арахабаки-но-ками — мать всех эмиси?

— В том числе поэтому, но… — Атэруй задумчиво сложил руки на груди. — Мне рассказывали, что Арахабаки-но-ками и правда стал мне матерью.

— Как это возможно? Хочешь сказать, ты родился от бога?

— Моя настоящая мать умерла, когда я был совсем маленьким, после этого меня растил Арахабаки-но-ками. Так говорил отец.

— Мало ли, что он… — попытался возразить Тамурамаро, но тут в лицо ему ударил порыв на удивление тёплого ветра. Воздух приобнял мальчика и юношу, а голубые цветы зашумели. На холм словно ненадолго вернулась весна.

— Каждый раз, когда я общаюсь с матерью перед этими плитами, дует такой ветер. В день, когда я прошёл обряд совершеннолетия, мать исчезла и больше не появлялась. Отец сказал, чтобы я шёл к алтарю, если хочу поговорить с ней. Мол, оттуда она обязательно меня услышит.

Тамурамаро потерял дар речи и лишь смотрел на Атэруя круглыми глазами. Юноша усмехнулся — должно быть, мальчик выглядел очень уж потешно.

— Не хочешь — не верь. Но помни, что Арахабаки-но-ками — мать всех эмиси и моя в частности.

Тамурамаро безмолвно смотрел на алтарь. Он до сих пор плохо представлял себе, кто такой этот Арахабаки-но-ками, которому поклоняются эмиси. В столице строились храмы и входили в моду буддийские проповеди, люди просили помощи у статуй. Первобытное поклонение Арахабаки-но-ками, у которого нет никакой формы, со стороны могло показаться чем-то отсталым и смешным.

— Я не знаю, была ли твоя мать настоящим богом горы, Атэруй. Но я понял, что для тебя это очень важно.

Тамурамаро посмотрел прямо и увидел, как на ветру качаются цветы Арахабаки-но-ками. Прекрасные, священные растения, в которых по преданиям заключены души предков эмиси. В конечном счёте именно они свели его и Атэруя.

— К тому же я вовсе не хочу, чтобы война растоптала такую красоту.

Атэруй тихонько вздохнул и погладил голову Тамурамаро своей тёплой ладонью.

— Уже неплохо, — сказал он бесконечно ласковым голосом.

***

Когане лежал на дне сознания, где на него из раза в раз накатывали из памяти полузабытые фрагменты. Каждый из них будто бы набрасывал новые оковы. Зияющую в пустоту груди заливали свинцом, который тянул его вниз, лишая всякой надежды всплыть. Незримая рука прижимала ко дну, и Когане не понимал, чья она. Санъю? Его семьи? С тех пор, как золотой дракон позволил Санъю и его родне сгинуть, он погубил множество других людей, исполняя божественные обязанности. Ведь они так легко мрут от эпидемий и катаклизмов, которые насылают на них боги.

«Да, это правда. Я убил слишком многих людей».

Когане чувствовал, как его тело становится тяжелее. Возможно, на него давил вес потерянных жизней — этих «опавших листьев», к которым он так пренебрежительно относился. Если бы он глубоко влезал в дела каждого живого человека, то не мог бы исполнять обязанности.

«Не могу сдвинуться. Не могу уйти отсюда. Наверное, это моя судьба — раствориться в восточном брате».

С каждым воспоминанием мысли Когане притуплялись. Вскоре он уже не мог думать даже о том, что с ним станет.

Времена меняются. Когда наступил период Мэйдзи, золотой дракон перепоручил защиту страны Аматэрасу-омиками, практически отойдя от дел. Он лишь бездельничал в маленькой часовне, поэтому воссоединение с братом ничего не меняло в его жизни. Если великая перестройка случится — что же, значит, на то была воля господина. И вообще, он спустился с небес уже очень давно. Возможно, сейчас его наконец-то освободят от должности.

«Когане».

В какой момент он выбрал быть лисом с роскошной шерстью цвета летнего солнца?

«Когане».

Когда его начали так называть и когда он стал не против такого обращения? Как ни странно, это слово стало его первым именем — тем, что отделяет его от всех других сущностей в этом мире. Если, конечно, не считать терминов вроде «золотой дракон» и «западный брат».

«Великий Когане».

«Премудрый Когане».

Даже боги обращались к нему именно так, хотя иногда называли Хоидзином, считая его покровителем благополучных направлений. И те боги, что знали о драконьем прошлом Когане, и все другие приняли его как своего, когда тот принял новый облик и поселился в Киото. А потом…

«Когане!»

Кажется, нашёлся кто-то, кто разговаривал с ним безо всяких церемоний. С ним, слугой великого и ужасного Кунинотокотати-но-ками.

Когане открыл глаза, будто бы услышав знакомый голос. Он лежал в темноте, но сверху пробивались искры света. Но совсем не яркие, а словно с трудом пробившиеся через какую-то преграду. В сознании по-прежнему царил туман, сосредоточиться не получалось, но голос всё равно вызывал приятные ощущения. Вот только Когане настолько устал, что даже поднять голову казалось ему непосильной задачей.

«Уже поздно что-либо делать. Ничего не изменишь. Это судьба», — оправдался он перед самим собой и вдруг вспомнил, что когда и Санъю делал точно так же.

Когане вновь медленно закрыл глаза. Почему-то этот слабый свет, игравший на его веках, показался ему очень знакомым.

(Продолжение следует)

Примечания переводчика:

1. Старое название префектуры Сига, которая расположена вокруг озера Бива. Примыкает к префектуре Киото с востока.

2. Старое название Нары.

3. Старое название Киото.

4. Древнее корейско-манчжурское царство.