Часть 1

Хотя мать отметила странную походку сына и сказала ему, чтобы тот не кривлялся, Ёсихико всё-таки сумел скрыть от неё своё состояние. На следующий день он по совету Окунинуси-но-ками связался с Комчхолем. Тот незамедлительно прибежал из своего храма в Хиракате, но услышав, что лакей собирается вновь увидеться с Тамурамаро, скорчил кислую мину. Однако затем он выслушал намерения лакея и без колебаний согласился пойти вместе с ним. Помня о вчерашнем обещании, Ёсихико предупредил о своей поездке Хоноку, и она немедленно присоединилась к нему и Комчхолю. По-видимому, у неё, как и Ёсихико, были какие-то мысли относительно Тамурамаро.

— Опять вы? Ничему вас жизнь не учит.

Ёсихико и его спутники обнаружили Тамурамаро на каменной дорожке рядом с рекой. Увидев гостей, он поморщился и процедил словно сплюнул.

— Мы сегодня не собираемся ни о чём просить.

Ёсихико не видел Тамурамаро, поэтому заставлял Комчхоля передавать свои слова, а сам только ехидно улыбался. Пожалуй, они и правда донимали бога своими постоянными визитами, но по итогам целого вечера раздумий лакей пришёл к выводу, что без ещё одного разговора никак не обойтись.

— Что так, есть подвижки с Арахабаки-но-ками? — тихо спросил Тамурамаро.

Ёсихико не видел, с каким волнением он задал этот вопрос.

— Да нет. Я с ним виделся, но толком поговорить не смог. Точнее, он не слишком хотел меня слушать. Отказался от переговоров в такой твёрдой форме, что пришлось вернуться.

Ёсихико почесал живот, который разболелся как по команде. Даже те лекарства, которые дал ему Сукунабико-но-ками перед уходом из храма Цукуёми-но-микото, не помогали, когда боль оживала благодаря воспоминаниям.

— Если честно, мы до сих пор не знаем, получится ли вернуть золотого дракона… Когане, — Ёсихико изо всех сил пытался вообразить себе, что перед ним находится Тамурамаро. — Когане, хоть и бог, тот ещё обжора, который спит брюхом кверху и ужасно храпит, интересуется работой стиральных машин и поездов, постоянно спорит со мной изо всякой ерунды… И мне казалось, что он с древних времён хотел жить именно так. Я не хочу, чтобы он растворялся внутри Арахабаки-но-ками.

Человечество расплодилось, культура достигла невиданных высот, присутствие богов в мире уже почти не ощущалось. Когане решил уйти от дел и поселился в крошечной часовне на территории храма Онуси. Возможно, он выбрал это место из-за Дайтэнгу, где поклоняются Кунинотокоти-но-ками, или же по той причине, что часовня сделана из четырёх камней, совсем как то место, где ему поклонялись древние люди, но интереснее то, что одновременно с «выходом на пенсию» он сменил облик на лисий. Означает ли это, что его наконец-то отпустило удушающее чувство долга, которое держало его в величественном облике золотого дракона? Во всяком случае, он точно расслабился достаточно, чтобы с комфортом разместиться в комнате Ёсихико.

— Вот почему я продолжаю искать способы вернуть Когане. Но я решил, что перед этим должен извиниться перед тобой.

— И я, — тихо поддакнула Хонока, стоявшая по соседству с лакеем.

— Извиниться? — недоверчиво переспросил Тамурамаро, но Ёсихико его не слышал, поэтому продолжал говорить, на ходу выбирая самые подходящие слова:

— Сейчас, когда Арахабаки-но-ками и Когане постепенно сливаются в единое целое, их друг с другом скорее всего связывает чувство утраты. Арахабаки-но-ками потерял эмиси, а Когане ту семью, которую ему не удалось спасти… Возможно, сам Когане забыл этот эпизод, когда потерял силу, но сейчас память понемногу возвращается к нему…

Осознав, какими горькими бывают воспоминания, Ёсихико понял, что просто обязан сегодня приехать сюда. Он вновь вгляделся в то место, где вроде как находился Тамурамаро.

— То, что я не знал, меня не оправдывает. Извини, что заставил вспомнить о прошлом.

Никакие увещевания Тамурамаро не помогли, Атэруя и Морэ всё равно казнили. Когда Ёсихико узнал об этом, то прочувствовал всю тяжесть слов Комчхоля, который сказал, что Тамурамаро по сути своими руками погубил то, что хотел защищать. Лакей сожалел обо всех колких словах, которые сказал богу.

— Я тоже… извиняюсь, что просила о невозможном, — Хонока склонила голову вслед за Ёсихико.

Она-то знала историю Тамурамаро, но не удержалась от того, чтобы прийти с мольбами о помощи.

— Я принимаю извинения, но всё равно не могу помочь вам, — с горчинкой в голосе ответил Тамурамаро. — Всё, на что я способен — это сразиться с Арахабаки-но-ками. Тем более, он всё равно скоро придёт по мою душу.

— А, нет, я пришёл как раз остановить тебя, — пока Комчхоль передавал эти слова Тамурамаро, Ёсихико уже думал, как бы лучше это объяснить. — Лично я хочу помочь Арахабаки-но-ками.

Тамурамаро вскинул голову.

— Я не очень хорошо понимаю, как это объяснить, но они ведь оба грустили, когда потеряли важных людей? И Арахабаки-но-ками, и Когане.

Возможно, это вершина наглости — говорить, что хочешь «спасти» бога. Однако Ёсихико искренне полагал, что помочь одному только Когане и поставить точку в этом деле было бы слишком жестоко.

Неужели бог, который любил людей, пускай и делал это по-своему, не заслужил ничего взамен? Пусть Ёсихико и не представлял, чем может наградить бога обычный человек, но всё-таки…

— Сегодня я пришёл только для того, чтобы сказать эти слова.

Конечно, можно обвинять Ёсихико в том, что он тешил самолюбие, но он боялся того, что если будет откладывать дела на потом, на будущее, то однажды может наступить день, когда он уже не сможет исполнить задуманное. Просто мечтать — легко, но настоящую ценность мечты понимаешь только думаешь о том дне, когда она не сбудется.

— Извини, что побеспокоил, — попрощался Ёсихико с Тамурамаро, который так и не показался ему на глаза.

— Подожди, — сказал Тамурамаро уже в спину лакею.

Конечно же, тот не услышал, но его остановили Хонока и Комчхоль.

— Хотя нет, идите, — в конце концов сказал Тамурамаро, отвернулся и спустился к реке.

Комчхоль смотрел на него, будто желая что-то сказать, но тоже лишь вздохнул и пошёл догонять Ёсихико.

«Лично я хочу помочь Арахабаки-но-ками».

Тамурамаро обдумывал слова Ёсихико.

Можно ли помочь одинокому богу? Возможно ли как-то утешить мать Атэруя, утолить её одиночество?

Тамурамаро молча сжал кулаки, глядя на бег воды.

В тот день, стоя перед вместилищем Арахабаки-но-ками, он поклялся, что будет защищать его детей, но так и не сдержал обещания. Он потерял друга, потерял доверие бога, но сам стал божеством. Что за несусветная глупость!

— Атэруй, Морэ… — тихо обронил Тамурамаро, коснувшись меча на поясе.

Об их казни ему сказали в последний момент — в день, когда Тамурамаро в очередной раз являлся ко двору, чтобы молить микадо о пощаде. Вдруг вбежал Исинари со срочными новостями, и он на всех парах поспешил в указанное место. Там он увидел Атэруя и Морэ за бамбуковой оградой, ожидающих удара палача.

— Подождите! — закричал Тамурамаро как никогда громко и попытался прорваться к ограждению через толпу зевак.

Но в конце концов ему помешали чиновники и солдаты, взяв его в кольцо. Скорее всего, они заранее подозревали его появление и поэтому усилили охрану.

— Умоляю, подождите!

После этого возгласа Атэруй открыл глаза. Но не посмотрел на Тамурамаро, словно не заметив его.

— Ты что, идёшь против высочайшего приказа?! — раздался чей-то голос.

Тамурамаро схватили за руки, затем ему надавили на грудь. Даже в ноги кто-то вцепился.

— Живее! — приказал какой-то чиновник.

В руках палача устрашающе сверкнул меч.

— Атэруй! Морэ! — снова крикнул Тамурамаро, но приговоренные не посмотрели на него.

Может, разочаровались в нём, потому что он так и не смог ничего изменить? Оправдываться было уже поздно.

Морэ вытащили первым и поставили на колени. Из его рта вытащили кляп и спросили, есть ли у него последние слова.

— Моя смерть не убьёт эмиси, — заявил Морэ и осмелился ухмыльнуться. — Разве есть в мире нечто страшнее той ночи на горе?!

Смолк его крик, голова отделилась от тела, но блеск в глазах не затухал до последней секунды. Затем его место занял Атэруй. Когда его поставили на колени, его ожерелье в виде ракушки показалось Тамурамаро настолько ярким, что глаза заслезились от боли.

— У тебя есть последние слова? — вопросил чиновник.

Атэруй молча покачал головой.

— Остановитесь! Это мой друг! — проревел Тамурамаро, раздирая себе глотку, но палач продолжал невозмутимо готовиться. — Пожалуйста! Не надо!

Занесённый меч сверкнул в солнечных лучах.

Но в самый последний миг Атэруй всё же поднял голову и встретился глазами с Тамурамаро.

— …

Его губы сдвинулись, но Тамурамаро не расслышал слов.

Клинок рассек плоть и кости, кровь двух людей на миг окрасила воздух. Они погибли не дома, а на далёкой земле. Вдали от взгляда Арахабаки-но-ками.

— Господин Тамурамаро!

Когда он пришёл в себя, рядом находился Комчхоль. В следующий миг Тамурамаро осознал, что его кулаки покраснели от крови. Позднее ему сказали, что он тронулся умом и избил одного из державших его чиновников, но он ничего не помнил.

Головы Атэруя и Морэ похоронили отдельно от тел. Их пожитки конфисковали и тоже предали земле. Следующие несколько дней для Тамурамаро прошли как в тумане. Он чувствовал такую пустоту и тщетность, словно нечто сожрало его душу. Доходили слухи о землетрясениях и других катаклизмах в Тохоку, но у него не было сил заниматься этими докладами. Он отказывался встречаться даже с Комчхолем, не читал писем и только попусту кричал на своих подчинённых и напивался до беспамятства.

Ничто в этом мире его уже не волновало.

— Это я виноват… — прошептал Тамурамаро, глядя на украшенную драконом рукоять меча.

Через два года после гибели Атэруя и Морэ император Камму запланировал четвёртый поход на эмиси и словно в качестве издёвки вновь назначил Тамурамаро сёгуном. Однако придворные отговорили микадо от нового похода, да и сам Камму вскоре скончался. Тамурамаро больше ни разу не бывал в Тохоку. Не ходил в гости к Арахабаки-но-ками, матери его друга.

— Это я виноват… но что я могу сделать? — спросил он в пустоту, но никто не ответил.

***

— Эх… И что же делать?

Покинув храм Тамурамаро, Ёсихико сел на скамейку на станции в ожидании поезда линии Кусацу. Он принёс извинения Тамурамаро, но это похвальное действие никак не приближало их к спасению Когане. Они до сих пор не знали способа остановить его погружение в пучину утраты и слияние с Арахабаки-но-ками.

— Ну, так быстро решения не ищутся…

Конечно, спешкой делу не помочь, но с другой стороны они не могли терять время. Такэмикадзути-но-оноками видел двуглавого дракона больше недели тому назад. А всего три дня назад Арахабаки-но-ками был достаточно силён, чтобы управлять марионеткой. Наверное, это говорило о том, что поглощение Когане постепенно двигалось к завершению.

— Интересно, что хотел сказать господин Тамурамаро, когда мы уходили? — вдруг задумчиво обронила сидевшая по соседству Хонока. — Он, конечно, в итоге передумал, но кажется, у него было что-то на уме…

— Правда? А я ничего не слышал.

— Разумеется, вы не слышали, господин лакей. Но мы с госпожой Хонокой обернулись, — пояснил как раз вернувшийся Комчхоль, который ходил проверять часы. — Я полагал, он хотел сказать нам нечто связанное с Арахабаки-но-ками…

— С Арахабаки-но-ками? И что же? — спросил Ёсихико.

Тамурамаро сражался исключительно с эмиси, но не с их богом. Неужели несмотря на это он что-то знал о нём?

— Арахабаки-но-ками любил эмиси, но это была взаимная любовь: эмиси почитали его как мать. В то время в Тохоку всюду росли голубые цветы, в которых по преданию жили души предков эмиси, и их называли цветами Арахабаки-но-ками. Господин Тамурамаро слышал о том, что эмиси с большим почтением относятся к этим цветам, — Комчхоль опустил глаза. — Господин лакей, когда вы сказали, что хотите помочь Арахабаки-но-ками, господин Тамурамаро ахнул и вскинул голову… Ведь для него Арахабаки-но-ками не враг, а мать его лучшего друга…

Ёсихико молча закрыл лицо руками. Каким тоном он говорил об Арахабаки-но-ками, когда впервые пришёл к Тамурамаро? Вроде бы предельно холодным, потому что на тот момент знал лишь то, что он проглотил Когане. Наверное, это и заложило основу под неприязнь Тамурамаро к лакею.

— Хочется под землю провалится… — выдавил Ёсихико из горло.

Конечно, он не знал всей правды, но только потому что не подумал обо всём разузнать заранее.

— Может, и Арахабаки-но-ками считал эмиси своими детьми?.. Если так, то я могу отчасти понять, насколько ему было грустно и обидно…

До сих пор ему говорили лишь, что Арахабаки-но-ками любил эмиси. Ёсихико, конечно, задавался вопросом, почему он к ним так привязался, но если эти чувства были взаимными, то многое вставало на свои места.

— В те времена даже тех, кто присягал на верность императору, вовсе не обязательно оставляли в покое. Многих заставляли переселяться в Канто или ещё куда… Арахабаки-но-ками приходилось смотреть на то, как у него по очереди забирают детей. Немало было и тех, кто расстался с жизнью, так и не вернувшись на родную землю, — проникновенным голосом объяснил Комчхоль.

Ёсихико надолго притих. Августовское небо светилось голубизной, от влажности воздух казался жарче, чем на самом деле. Был ровно полдень, и зной обещал стать ещё невыносимее.

— Слушай, а… возможно, не стоит задавать этот вопрос, и всё-таки… — немного поколебавшись, Ёсихико всё же посмотрел в глаза Комчхолю. — Ты сам-то был в столице в день казни Атэруя и Морэ?

Комчхоль растерянно заморгал. Кажется, таких слов он не ожидал.

— А, не, я просто подумал, правда ли их казнили. Они же специально приехали из Тохоку в столицу, чтобы заключить мирный договор. Не могли же с ними поступить так жестоко? Тем более, Тамурамаро вряд ли посмотрел бы на это сквозь пальцы, — торопливо пояснил Ёсихико, понимая, что эта история не из тех, которую можно рассказать с лёгким сердцем.

— О да, с ними поступили жестоко. И вы правы, господин Тамурамаро умолял и правого министра, и левого, и всех членов совета, пытаясь как-то избежать казни, — Комчхоль посмотрел в небо над путями. — Я в то время находился в Дэве, куда меня назначили защитником, но прибыл в столицу как только узнал, что господин Тамурамаро привёл туда Атэруя. Я лично виделся с ним и Морэ и даже обменивался с ними мнениями по поводу развития Тохоку. Мы говорили об этом с той позиции, что Атэруя и Морэ должны назначить вождями эмиси и признать их лидерами народа в обмен на взаимовыгодное сотрудничество. Но Микадо не позволил… Казнь готовилась тайно, и когда я прибежал, узнав об исполнении приговора, всё было уже кончено. Я увидел лишь, как взбесившийся господин Тамурамаро избивает чиновника… Поэтому я понял, что он всё увидел своими глазами…

Хотя Ёсихико сам спросил Комчхоля об этом, его ответ лёг на душу тяжёлым грузом. Пожалуй, трудно описать словами душевное состояние человека, который привёз друзей в столицу, но предал их доверие и не смог защитить.

— К счастью, я жил недалеко от места казни, поэтому привёл его к себе и надеялся, что он останется у меня, пока не придёт в чувство… Однако уже через несколько он вернулся в столицу, и с тех пор уже… не скрывал своих эмоций. Мы почти перестали говорить… а с годами он стал ещё более замкнутым…

— А-а, вот в чём дело?

Ёсихико вспомнил слова Комчхоля о том, что с возрастом у Тамурамаро характер стал трудным.

— Я писал ему письма, но… — Комчхоль выдержал длинную паузу и наклонил голову, словно пытаясь что-то вспомнить. — Да, я помню, что хотел сказать ему что-то важное и поэтому просил о встрече, но… Нет, память подводит. Не помню, чего хотел.

Комчхоль кисло улыбнулся. В отличие от своего прадеда Кёнбока он растерял почти всю память о своей жизни, потому что ему люди почти не молились. Иногда складывалось впечатление, что его удерживает в этом мире только маниакальная страсть к оружию.

— Вы говорите, что жили рядом с местом казни? — переспросила Хонока.

— Да, мой дом стоял рядом с тем храмом, из которого мы сейчас вышли…

— Что? Их казнили в этих местах?!

Ёсихико тут же порылся в памяти. Разве рядом с храмом был памятник, посвящённый тем событиям? Или же время стёрло все следы той казни?

— Да. Сегодня вы бы сказали, что это место находится… в двух станциях отсюда.

— В двух станциях?! — неволько выкрикнул Ёсихико.

Иногда две станции — это такое незначительное расстояние, что его можно пройти пешком.

— Там рядом и сейчас есть место, которое называют могилой голов.

— Чьих голов? Атэруя и Морэ?!

— Говорят, что да…

— Что ж ты раньше не сказал?! — Ёсихико вскочил с места и навис над Комчхолем.

— Я д-думал, это не имеет отношения к делу… — Комчхоль попятился.

Почему этот парень с такой готовностью принёс лакею оружие, но информацией делился так неохотно?

Оставшаяся на скамейка Хонока ахнула и подняла глаза.

— Я искала лишь способ заполнить пустоту утраты внутри Когане, и совсем не думала, что такая же пустота есть у Арахабаки-но-ками…

Комчхоль вытаращил глаза, наконец-то поняв, о чём речь.

— Если мы сможем залечить душевную рану Арахабаки-но-ками, то господин Хоидзин…

— Комчхоль! — раздражённо выпалил Ёсихико. — Немедленно веди нас туда. Возможно, мы найдём там нечто полезное.

Им не оставалось ничего, кроме как по очереди цепляться за самые тонкие нити.

— Х-хорошо!

Ёсихико так посмотрел, когда просил проводить на могилу, что Комчхоль невольно выпрямил спину.

Часть 2

Могила головы находилась всего в пяти минутах ходьбы от ближайшей станции. Правда, от храма Тамурамаро пришлось добираться через Киото и с пересадками, так что путь занял около двух часов. Посреди заурядного частного сектора стояли храм и общественный парк, в котором и находилась предполагаемая могила. Помимо этого там были и горки, и качели, но из-за жары парк почти пустовал.

— Я думал, здесь будет что-то страшное, а тут всё такое обычное, — пробормотал Ёсихико, глядя по сторонам.

Рассаженные по строгому плану деревья, прогулочные дорожки, скамейки. Будь сейчас попрохладнее, здесь бы наверняка отдыхал весь район.

— Раньше это была территория храма, что по соседству. Поэтому храм до сих пор почитает эту могилу и проводит здесь обряды, — сказал Комчхоль, указывая на небольшой холм, на котором росло раскидистое дерево.

Холм был огорожен забором из колышков с натянутыми верёвками. Стояла каменная стела: «Предполагаемая могила Атэруя и Морэ». Судя по состоянию камня, совсем новая. А вот на вершине перед самим деревом стоял куда более старый камень, украшенный цветами. Видимо, он как раз сохранился с древних времён.

— У меня, может, не совсем вежливый вопрос, но… — достаточно осмотревшись, Ёсихико решил спросил в лоб: — Она настоящая?

Хонока робко взглянула на Комчхоля. И правда, могила и правда выглядела чересчур новой. Разве захоронение периода Хэйан могло так хорошо сохраниться?

— Давайте начистоту… тут рядом река, которая во время тайфунов часто выходила из берегов и затапливала поля. Люди постоянно перекапывали эти места. Я помню, что раньше эта могила находилась недалеко от участкового пункта полиции, — Комчхоль указал на здание на востоке, — но её перенесли сюда во время ремонта парка. Она с надгробием тут с 2007 года.

— О, это же совсем недавно.

— Да. Правда в том, что сейчас уже не осталось никаких свидетельств того, где на самом деле похоронили головы Атэруя и Морэ. Просто по древним преданиям где-то здесь закопаны не то головы вождей эмиси, не то проигравшего генерала.

— Но ты-то знаешь правду? — уточнил Ёсихико, вытирая пот, который уже капал с подбородка.

Переносы памятников, мемориалов и так далее в связи с обстоятельствами — явление достаточно частое. Не слишком важно, если надгробие находится в слегка неправильном месте, главное — действительно ли оно установлено в честь голов Атэруя и Морэ.

— Мои воспоминания довольно смутные, но их головы действительно похоронили где-то в этих краях. Более того, им воздавали должные почести, потому что император Камму был очень суеверным человеком и боялся проклятия казнённых эмиси. В те времена буддизм и синтоизм ещё не разделились, поэтому местный храм стал вполне закономерным местом для захоронения голов.

В отличие от Ёсихико, Комчхоль ничуть не вспотел и осматривался с задумчивым видом, словно пытаясь что-то вспомнить. Но едва ли у него получалось, ведь местность сильно изменилась с годами.

— То есть ты уверен, что могила была и что ей наверняка поклонялись… — Ёсихико сложил руки на груди.

Пускай люди не оставили никаких свидетельств, так считает человек, ставший после смерти богом. Пожалуй, такому источнику можно доверять.

— Скорее всего, кости и всё остальное уже… — тихо обронила Хонока.

И правда, если эти могила часто затапливалась, перекапывалась и переносилась, не стоит надеяться на то, что в земле получится что-то найти. Комчхоль мог засвидетельствовать, что головы Атэруя и Морэ похоронены в этих краях, но как-либо доказать его правоту будет почти невозможно. Кроме того, никакие его слова о том, что за могилой хорошо ухаживали, не изменят для Арахабаки-но-ками того факта, что её любимых эмиси казнили.

— Это точно. Скорее всего, ничего такого уже не осталось, — печально подтвердил Комчхоль.

Как ни крути, с тех пор прошло больше тысячи лет.

— Само место казни отсюда в пешей доступности, но и там мы вряд ли что-либо отыщем… Тем более, оно заросло бамбуком.

— Простите, у меня немного глупый вопрос… — Хонока подняла руку как школьница. — Если здесь похоронили только головы, то куда делись остальные части тела?

Ёсихико перевёл взгляд на Комчхоля. И правда, интересный вопрос. Он вдруг пожалел о том, что не спросил Тайру-но Масакадо, что стало с его телом после полёта головы. Наверное, в те времена только голова считалась чем-то важным.

— А, их тела похоронили отдельно от голов, в другом месте… — Комчхоль начал объяснять, но вдруг притих.

— Комчхоль? — подал голос Ёсихико.

Комчхоль ахнул, опомнился и посмотрел на него.

— Простите, я что-то задумался… Всё-таки многое из тех времён уже забыто.

— Ещё бы. Тем более, что некоторые вещи хочется забыть как можно скорее, — с ухмылкой отметил Ёсихико.

Для Комчхоля та казнь стала тем ужасным событием, из-за которого он перестал общаться со своим кумиром Тамурамаро. Должно быть, потеря Атэруя и Морэ сидела в его памяти словно заноза.

— Хочется… забыть… — тихо повторил Комчхоль и беспокойно забегал глазами. — Я… должен был что-то сказать… Но что?..

— Комчхоль…

Ёсихико уже собирался попросить, чтобы он не мучил свою память, но вдруг почуял, что рядом появился ещё кто-то. По коже пробежали мурашки. Хонока резко повернула голову.

— Ёсихико!

Из невидимой складки в воздухе вдруг выпрыгнул Окунинуси-но-ками.

— Давай ты не будешь так разгуливать на следующий день после того, как встал на ноги? Люди такие хрупкие. Только отвлечёшься, а они хрусть — и сломались.

— Я что, зубочистка?

— А вообще я пришёл сказать, что в Дайтэнгу большая шумиха, — продолжил Окунинуси-но-ками, не обратив внимание на возмущение Ёсихико. — Поскольку Кунинотокотати-но-ками так и не появился, боги не желают больше ждать. Такэмикадзути-но-оноками возглавит карательный отряд, который направится к Арахабаки-но-ками.

Ёсихико молча сглотнул. Он знал, что времени мало, но не ожидал, что боги так быстро решат всё взять в свои руки.

— Когда? Я ещё успею их отговорить? — спросил Ёсихико.

Окунинуси-но-ками кивнул, но на редкость неуверенно.

— Успеешь, но не знаю, получится ли.

— Это понятно.

— Хорошо, тогда сделаю исключение.

Окнунинуси-но-ками пригласил лакея, Комчхоля и Хоноку взмахом руки. Два человек и один бог прошли через невидимую складку в воздухе.

***

В Дайтэнгу продолжались споры между богами, которые разделились на три фракции: воинственные поддерживали Такэмикадзути-но-оноками, умеренные сплотились вокруг Такаоками-но-ками, а остальные ждали, к кому примкнёт великая троица. Воинственные боги говорили умеренным, что их предложения о переговорах обречены на провал, приводя в пример раненого Ёсихико, и утверждали, что время сантиментов прошло. В качестве представителя троицы присутствовал Цукуёми-но-микото, однако он продолжал хранить молчание и до сих пор выступал за ожидание Кунинотокотати-но-ками.

— Такэмикадзути-но-оноками!

Ёсихико появился в дверях Дайтэнгу, и боги тут же перевели на него взгляды.

— Ты уже можешь ходить? — участливо спросил сидевший в дальней части Такэмидзути-но-оноками, пока лакей направлялся в его сторону.

— Да, могу. Меня так напичкали лекарствами и травками, что я почти поправился, — Ёсихико вспомнил, что пока не успел поблагодарить богов, которые помогли ему выздороветь. — Моя поездка к Арахабаки-но-ками была моим личным решением. Я взял на себя ответственность и уже поплатился за неё, вернувшись раненым. Наверное, вы не ждёте от меня таких слов, но я советую не злить Арахабаки-но-ками.

— Но мы ничего не добьёмся, если будем сидеть сложа руки. Не хочу об этом говорить, но если слияние продолжится, то мы уже не сможем спасти господина Когане, а мой барьер быстро сломается. Я уже чувствую, как в нём растут трещины. Если Арахабаки-но-ками обретёт полную силу, ничто не сможет остановить великую перестройку.

Стоило Такэмикадзути-но-оноками договорить, как земля заходила ходуном. Землетрясение продолжалось секунд пять, восьминогий алтарь для подношений ужасно дребезжал. Ёсихико невольно напрягся, но эти толчки оказались не такими сильными, как в том кошмарном сне.

— Плач Арахабаки-но-ками усиливается день ото дня. Вулканы могут пробудиться в любой момент. Мы не можем терять время.

— Да… Я знаю.

Ёсихико вновь обвёл взглядом богов в Дайтэнгу. Скорее всего, даже они были лишь малой частью японского пантеона. Некоторые, подобно Накисавамэ-но-ками, были слишком привязаны к своему месту, а некоторые решили до самого конца оставаться с людьми, за которыми присматривали.

— Я хочу спасти Когане. Хочу остановить великую перестройку. Но мы должны помнить главное: Арахабаки-но-ками нам не враг.

Цукуёми-но-микото чуть прищурил глаза и с интересом слушал лакея, продолжая покуривать трубку.

— Я хочу найти способ помочь ему.

— Ты хочешь помочь Арахабаки-но-ками?.. — растерянно спросила Фуцунуси-но-ками и посмотрела на своего супруга.

— У тебя есть план? — низким голосом спросил Такэмикадзути-но-оноками.

— Если честно, пока нет… — сдавленно ответил Ёсихико, качая головой. — Но я хочу его придумать. Дайте мне время. Такэмикадзути-но-оноками, позволь мне ещё раз сходить к нему, прежде чем ты возьмёшься за дело.

Ёсихико решительно сжал кулаки. Ему вспомнился вопрос, который задал Сусаноо-но-микото.

«Думаешь, ты можешь его спасти?»

Если честно, Ёсихико не знал. Но это не означало, что он сдался.

— Да как ты смеешь?! Вернулся весь израненный на руках Окунинуси-но-ками, и так ничему не научился?! — воскликнул именно тот бог в бледно-зелёном кимоно, который в прошлый раз не хотел пускать Ёсихико в Дайтэнгу. — Чем здесь может помочь человек?! Не лезь не в своё дело!

— Кукуки! Ты забываешься! — раздался издалека строгий женский голос.

Ёсихико перевёл взгляд на эту богиню и вскинул бровь.

— Огэцухимэ-но-ками? Ты тоже здесь?

Богиня, из тела которой появляется еда, низко поклонилась Ёсихико.

— Прошу прощения, лакей. Мой сын ужасно нагрубил тебе.

— Твой сын?..

— Мама, тебя это не касается! Я говорю правильные вещи!

Даже после вмешательства богини Кукуки продолжал смотреть на Ёсихико пронзительным взглядом. Однако тот взглянул в ответ и не увидел в глазах этого бога по-настоящему враждебных чувств.

— Ах да, я помню тебя. Ты помогал меня лечить.

Сноха Окунинуси-но-ками говорила о том, что лечением руководил Сукунабикона-но-ками, а самим процессом занимались Кисакайхимэ, Умукихимэ и дети Огэцухимэ-но-ками.

— Это ещё не всё. Он тайно преследовал до нас до храма Сиогама. Именно он спас тебя в тот момент, когда ты получил ужасную рану.

— П-правда?!

Ёсихико вытаращил глаза от слов Окунинуси-но-ками. Он ничего об этом не знал.

— Окунинуси-но-ками! Я же просил не говорить об этом! — Растерянно возмутился Кукуки, но Окунинуси-но-ками легко отвёл удар:

— Почему нет? Ты же не сделал ничего плохого.

— Я оказался там случайно! К тому же его лечил не только я, но и мои братья и сёстры. И вообще, не мог же я отказать, если просила Хинатэру!

Оказалось, что семёрка богов вокруг Кукуки — его братья и сёстры. Ёсихико осознал, что тело Огэцухимэ-но-ками с большой охотой порождает не только еду, но и детей.

— Спасибо, что спас меня. Если честно, я удивлён. Мне казалось, ты меня ненавидишь.

Ёсихико поблагодарил бога в зелёном кимоно. Тут густо покраснел и затопал ногами.

— Как я могу тебя ненавидеть, придурок?! — закричал он так, что голос эхом отразился от стен Дайтэнгу. — Я обязан твоему деду! Не смогу смотреть в лицо Тосимасу, если с его внуком что-то случится!

— А? Что мой дед тебе…

— Запомни моё имя! — бог глубоко вдохнул, после чего вновь уставился на Ёсихико пронзительным взглядом. — Меня зовут Кукукивакамуроцунаканэ-но-ками! И я не какой-то выродок, который легко забудет лакея, который выполнил заказ!

Голос бога звучал так грозно, словно он вызывал Ёсихико на смертный бой. Лакей на секунду опешил, но быстро опомнился и раскрыл молитвенник.

— Кукуки… как там…

— Кукукивакамуроцунаканэ-но-ками, — шёпотом подсказала Фуцунуси-но-ками.

Ёсихико нашёл страницу. Она находилась аккурат перед той, где значилось «Хоидзин» — имя Когане, чей заказ Ёсихико исполнил первым.

Иначе говоря, это был последний заказ деда.

— Значит… Он закончил на тебе…

Ёсихико почувствовал, как к глазам подступил жар. Те страницы биографии деда, о которых не знала даже семья, сохранились в памяти богов. Они относились к заботой не только к нему, но и к тем росткам, которые родились от него.

— Я так не один… Есть много богов, которые помнят и Тосимасу, и его предшественника, и так далее. Мы чтим лакеев и тех, кто с ними связаны. Поэтому не можем позволить, чтобы случилась великая перестройка. Люди не должны пострадать.

Вот почему этот бог так упрямо выступал против участия Ёсихико. Скорее всего, его братья и сёстры разделяли это мнение.

На ум вновь пришли слова Окунинуси-но-ками: «Начни хоть немного думать о тех, кто будет грустить, если тебя не станет». Оказывается, он имел в виду не только людей, но и богов. Причём грустить они будут из-за его связи с дедом. Он те узы, что дед оставил после себя.

— Спасибо… Я так рад, что вы так относитесь ко мне, — честно признался Ёсихико. Будь у него возможность, он бы поблагодарил не только их, но и своего деда. — Но на этот раз я не могу остаться в стороне. Эта работа именно для человека.

Именно люди виноваты в том, что Арахабаки-но-ками и Когане потерялись в пучине утраты. Вот почему Сусаноо-но-микото сказал, что другие боги вряд ли смогут им помочь.

— Поэтому я прошу вас: разрешите мне попробовать… пожалуйста.

Ёсихико поклонился так низко, словно пытался вытереть лоб о колени. Боги растерянно переглянулись и зашептались. Один лишь Кукукивакамуроцунаканэ-но-ками стоял с поджатыми губами и сердито смотрел на лакея.

— Такэмикадзути-но-оноками, — наконец, нарушил своё молчание Цукуёми-но-микото, стряхивая пепел с трубки. — Видишь, как он старается? Можешь, дашь ему отсрочку?

— Но…

— Если мы все вложимся в усиление барьера, дней пять он ещё протянет. К тому же моя сестра прямо сейчас пытается достучаться до Кунинотокотати-но-ками. Если у неё получится, наши дела сразу пойдут на лад.

После слов Цукуёми-но-микото боги зашумели ещё больше. Конечно, новость о том, что Аматэрасу-омиками тоже подключилась к делу, вселяла надежду, но в то же время давала понять, что дело и правда приняло нешуточный оборот.

— А где Сусаноо-но-микото? — спросил Ёсихико.

— Кто бы знал, — Цукуёми-но-микото наклонил голову и улыбнулся. — Но я уверен, что мой младший брат делает всё, что в его силах.

Ёсихико поморщился — он понял, что Цукуёми-но-микото ловко ушёл от ответа. Этот бог всегда отлично умел хранить тайны.

— Тихо, — призвал Такэмикадзути-но-оноками, тихонько вздохнув.

Шёпот улёгся, словно отступающая волна. Всё внимание переключилось на лакея.

— Ёсихико, я даю тебе пять дней. Делай что хочешь — убеждай Арахабаки-но-ками или ищи другие выходы из ситуации. Через пять дней я выступаю в поход уже без предупреждений. Но… — Такэмикадзути-но-ками сделал паузу, подбирая правильные слова. — Но все эти пять дней я тоже буду искать способ не убить, а спасти Арахабаки-но-ками. Силовое решение — крайняя мера.

Раздались одобрительные возгласы более умеренных богов.

— Спасибо, — отозвался Ёсихико, которому вновь пришлось сдерживать слёзы. — Спасибо от всего сердца…

Он встретился глазами с Кукукивакамуроцунаканэ-но-ками. Не сказать, что тот смягчил выражение лица и тем более не улыбнулся. Но он не сердился и не возражал.

***

Хотя Ёсихико выторговал себе пять дней, первые два прошли в бесплодных поисках того, что могло бы переубедить Арахабаки-но-ками или разделить его и Когане. Он изучил все материалы по эмиси в библиотеке, пытаясь разузнать про Атэруя и Морэ, но оказалось, что в источниках они почти не упоминаются. Неизвестно, когда они родились, кто их родители, кто супруги, кто дети и даже где они жили. Что касается семьи Инотэ, которую опекал золотой дракон, то она, в отличие от эмиси, не факт что вообще существовала, если верить книгам. Ёсихико нашёл информацию о каком-то посёлке гончаров, но не знал, тот ли это, о котором рассказывал белый лис. Предположительно, он находился с севера от Хэйан-кё, и сегодня это место полностью застроено частным сектором. Те горшки с шестиугольниками, которые изображали четыре священных камня, тоже вряд ли дожили до наших дней. И даже если да, то непонятно, где их искать.

— Я в тупике…

Из-за постоянных походов в библиотеку и смен на работе Ёсихико чувствовал себя как в тумане. Солнце уже зашло, а он сидел на скамейке возле Таканогавы, сгорбившись над банкой холодного кофе.

— У нас есть ещё два дня…

— В-вот именно! Не надо сдаваться, продолжаем поиски!

Хонока и Комчхоль находились с Ёсихико всё свободное время. Комчхоль даже поселился дома у Ёсихико и ночами напролёт рассказывал ему о великих катанах древности. Ёсихико списывал свою постоянную усталость на то, что бог не даёт ему выспаться.

— Боги тоже вовсю занимаются поисками, но если с привязанностью Арахабаки-но-ками к эмиси всё понятно, то насчёт прошлого золотого дракона никто ничего не может сказать. Только и остаётся, что развести руками…

Конечно же, эмиси не вымерли до конца. Племена соединились с Ямато, и до сих пор остаются семьи, которые восходят к древнему народу. Более того, их не так уж и мало даже сегодня, но беда в том, что и Арахабаки-но-ками наверняка об этом знает. Из-за этого становилось ещё менее понятно, что ему не хватает.

— Окунинуси-но-ками не связывался с тобой? — спросила Хонока, держа в руках вспотевшую бутылку чёрного чая.

— Он сказал, что поищет что-то, чем можно задобрить Арахабаки-но-ками и подтолкнуть его к обмену. По его словам, он будет лезть из кожи вон ради того, чтобы остановить великую перестройку, но я не понимаю, что именно он собирается ему предложить…

В конце концов, даже если это будет неплохой подарок, то всё равно не факт, что нынешний Арахабаки-но-ками согласится его принять. Впрочем, в нынешних условиях нельзя отказываться ни от чего, что может помочь. Окунинуси-но-ками не должен уповать на то, что Ёсихико в конце концов обязательно выкрутится. Дело не в доверии, а в том, что на сей раз перед ними действительно трудная задача.

— Что же надо сказать Арахабаки-но-ками, чтобы вправить ему мозги и заставить его отпустить Когане? — пробормотал Ёсихико, поднимая глаза к постепенно темнеющему небу.

Дневная жара ещё не спала, но ветерок с реки стал прохладнее.

— Неужели ты до сих пор не сдался? — внезапно раздался голос.

Ёсихико резко повернул голову.

— Господин Тамурамаро! — Комчхоль вскочил со своего места.

К ним вальяжной походкой приближался Тамурамаро, который выглядел совсем как в храме. Судя по тому, что теперь его видел даже Ёсихико, бог явился именно к нему.

— Я слышал, тебе дали пять дней, чтобы разобраться с этим делом, — продолжил Тамурамаро, остановившись напротив Ёсихико.

Он как всегда выглядел могучим богатырём, хотя по словам Комчхоля Атэруй был ещё крупнее.

— Из которых остались только два, — проворчал Ёсихико, пожимая плечами.

Хоть смейся хоть плачь, но если за эти два дня ничего не сделать, то ему придётся расписаться в том, что люди беспомощны.

— Кстати, чего пришёл? У тебя ко мне дело?

Тамурамаро забегал глазами. Ёсихико не слишком хотел с ним разговаривать, потому что полагал, что отношения между ними безнадёжно испорчены, но…

— Я по поводу Арахабаки-но-ками, — наконец, раскололся Тамурамаро. — Это правда, что он считал себя матерью эмиси, и что эмиси в ответ почитали и любили его как родную маму… Но Атэруй немного особенный.

— В каком смысле? — переспросил Ёсихико, пока не понимая, о чём речь.

— Он как-то рассказывал, что Арахабаки-но-ками буквально был его матерью. Его настоящая мать умерла, когда он был совсем маленьким, так что его воспитанием занимался Арахабаки-но-ками. Он дождался, пока Атэруй повзрослеет, после чего ушёл в горы и дальше лишь присматривал за ним издалека.

Ёсихико не знал, как на это реагировать. С современной точки зрения боги могут воспитывать людей разве что в сказках. Скорее можно предположить, что местный авторитет попытается утвердить свою власть, придумывая себе фантастическую родословную и объявляя себя потомком бога. Единственное, к чему эта история прекрасно подходила, так это к реакции Арахабаки-но-ками. Если им движет не пафосное негодование по поводу поражения эмиси в войне, а ярость из-за потери ребёнка, то это многое объясняет.

— Арахабаки-но-ками — мать Атэруя?.. — пробормотал Комчхоль, явно с трудом веря услышанному.

— Верить или нет — дело ваше. Однако стоя перед насыпью, я дважды чувствовал, что ветер ласкает меня мать. Атэруй говорил, что мать гладит его ветром каждый раз, когда он молится ей.

Ёсихико внимательно смотрел на Тамурамаро во время его рассказа, но так и не увидел никаких намёков на обман.

— Я поклялся перед Арахабаки-но-ками, — Тамурамаро прикоснулся к мечу на своём поясе. — Что буду до конца защищать всех его детей. Но вместо этого я не смог спасти даже Атэруя. Не смог отомстить за смерть Морэ, который переступил через себя, чтобы довериться мне. Я всегда считал, что после такого не могу смотреть в глаза Арахабаки-но-ками… Но на самом деле я, именно я должен пойти и встретиться с ним, — объявил Тамурамаро тихим, но решительным голосом без тени сомнения на лице. — Мой меч — подарок Атэруя. Я собираюсь отдать его Арахабаки-но-ками. Это даст тебе время и возможность спасти твоего друга.

— Ты уверен?.. — Ёсихико вскочил со скамейки от неожиданности. — Это ведь твоя память об Атэруе.

— Я понятия не имею, получится ли у меня. Не исключено, что он, наоборот, разозлится при виде такого подарка. Наверное, надо сразу предупредить, что даже мне сейчас не поздоровится, если Арахабаки-но-ками всерьёз рассердится.

— Тамурамаро, мы… — чуть напряжённо проронила Хонока.

— Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли, — продолжил Тамурамаро, гордо вскинув голову, как раз когда Ёсихико собирался поблагодарить его. — Я делаю это не ради вас. Просто хочу расплатиться по старому долгу. Но знаете… В последнее время ко мне ходили многие боги с просьбами как-либо разобраться с Арахабаки-но-ками.

Тамурамаро усмехнулся. На секунду его взгляд стал мальчишеским.

— Но я бы скорее поставил на человека, который хочет не победить, а спасти бога.

После этих слов сомнения Ёсихико развеялись окончательно. Пускай он не знал многих подробностей, но теперь не стал бы спорить с тем, что Арахабаки-но-ками и правда взрастил человека подобно тому, как золотой дракон в своё время покровительствовал одной семье. Позднее сын бога встретился с Тамурамаро и мечтал о том, чтобы эмиси и Ямато жили в мире и согласии.

— Так что, пойдём к Арахабаки-но-ками вместе?

Тамурамаро вскинул бровь, словно вопрос показался ему глупым.

— Конечно, только не отставайте.

Однако Хонока выглядела невесёлой.

Часть 3

«Не то, чтобы я была против участия Тамурамаро…» — подумала Хонока.

Наоборот, его присутствие и помощь вселяли надежду. Хонока прекрасно знала, как Ёсихико изводил себя размышлениями последние несколько дней. Казалось бы, она должна радоваться, что в темноте наконец-то забрезжил свет, но кое-что не давало ей покоя. А именно — уже озвученное вслух опасение, что Арахабаки-но-ками, получив меч Атэруя, может вспыхнуть от ярости.

Хонока попрощалась с Ёсихико и уже вернулась к себе домой, но продолжала над этим размышлять. Ей давно пора было заснуть, но сон, наоборот, отступал под напором мыслей.

Тамурамаро предупредил, что в случае чего даже ему не поздоровится. Если Арахабаки-но-ками не пощадит даже его, зная, что он друг Атэруя, то что станет с Ёсихико? Он и в прошлый раз получил тяжёлое ранение, а что же будет теперь? Да, на его стороне боги, но он всего лишь человек. Он куда слабее и уязвимее Тамурамаро, которого почитают как бога. Пускай Ёсихико нормально ходит и не жалуется на боль, он наверняка лишь делает вид, что поправился. В храм Цукуёми-но-микото его доставили буквально при смерти.

— Разве я могу так всё оставить? — пробормотала Хонока, глядя в до боли знакомый потолок над кроватью.

Завтра сразу после окончания подработки Ёсихико придёт с Тамурамаро в Дайтэнгу, чтобы рассказать Такэмикадзути-но-оноками о появлении нового союзника. Безусловно, подарок погибшего сына не мог оставить Арахабаки-но-ками равнодушным. Из всех планов, которые они придумали, этот был самым многообещающим. Вот только сулить он мог как удачу, так и катастрофу. Но Хонока знала, что это не остановить Ёсихико.

В голове вновь промелькнуло то, как он лежал в храме тяжёло раненым. Девушка зажмурилась.

Почему этот человек с такой лёгкостью бросается в самое пекло? Неужели он попросту не замечает тех, кто волнуется за него? Конечно, она разделяла желание спасти Когане, но неужели она просит слишком многого, когда умоляет Ёсихико побеспокоиться о самом себе?

Хонока вздохнула и откинулась с подушки. Ей показалось, что её беспокойство понемногу перерастает в злость. Но истерика не могла помочь делу.

— Что я… могу сделать?

Она посмотрела на свои руки. Как она могла поступить, чтобы помочь Когане, Арахабаки-но-ками и Ёсихико? Может, наивно мечтать о финале, в котором никто не пострадает, но она хотела хотя бы как можно ближе подобраться к благополучному концу.

Хонока посмотрела между занавесками. В окне виднелся укутанный ночью спальный район. Казалось, что эта идиллия продлится вечно.

— Поэтому мне нужна ваша помощь.

Когда на следующий день Ёсихико отправился на работу, Хонока поймала Комчхоля, который покинул дом лакея вместе с ним.

— А, если мне это под силу, то разумеется!

Бог и человек перешёптывались на углу улицы. Вообще, эта конспирация не имела смысла, но девушке не хотелось нарушать законы жанра.

— Безусловно, вы правы, что желание господина лакея спасти господина Хоидзина крайне твёрдое. Едва ли мы можем уговорить его рассмотреть другие варианты.

— Именно так. Ёсихико честный человек, но если он в чём-то убеждён, то становится слишком прямолинейным… Он не из тех людей, которые могут одновременно держать в уме несколько вещей. Значит, за него это должна делать я… — объяснила Хонока, прячась от солнца в тени одного из домов. — Нам надо придумать запасной план на всякий случай.

— Совершенно верно.

Хонока посмотрела на дорогу к станции, чтобы убедиться, что Ёсихико уже ушёл. Конечно, если бы он узнал о её усилиях, ничего плохого бы не произошло, но девушка не хотела, чтобы на неё возлагали завышенные ожидания, поэтому решила пока промолчать. В конце концов, ещё неизвестно, появятся ли у неё вообще толковые мысли. Она взялась за дело в первую очередь потому, что не могла сидеть сложа руки.

— Итак, что мне нужно делать? — с энтузиазмом спросил Комчхоль.

Должно быть, после согласия Тамурамаро он захотел и сам принести какую-нибудь пользу.

— Вы поедете со мной в одно место.

— В какое? — тут же поинтересовался Комчхоль, и Хонока ответила:

— Снова к могиле голов.

В прошлый раз они уже обсудили, что даже будь могила Атэруя и Морэ настоящей, там едва ли нашлось бы что-либо ценное. Поиски настоящего захоронения можно было бы объявить безнадёжными уже в тот момент, когда бывшую территорию храма превратили в общественный парк. Однако Хонока всё равно хотела поискать другой подарок для Арахабаки-но-ками, нежели меч Тамурамаро.

— Вы знаете, нет никаких доказательств того, что здесь и правда похоронены Атэруй и Морэ. Эта история возникла внезапно и из ниоткуда. Стелу вроде как установила ассоциация жителей Тохоку.

Хонока вернулась к могиле вместе с Комчхолем. Она расспросила людей из храма и пенсионеров в парке, но все они говорили примерно одно и то же. Никто не знал, настоящая ли могила, но тон давал понять, что они всё равно будут за ней ухаживать. Становилось всё очевиднее, что под земляным бугром ничего нет.

— Простите, что повторяюсь, но тела Атэруй и Морэ похоронены в другом месте, да? — спросила Хонока, спрятавшись в тени пышных деревьев недалеко от могилы.

— Да. Вроде бы их тела и их вещи похоронены ближе к месту казни. Только, простите, не могу вспомнить, где именно…

— Не надо… Простите, что заставляю вспоминать такие неприятные вещи.

После взаимных извинений Комчхоль посмотрел в направлении места казни.

— Там сейчас всё застроено жилыми домами, так что вряд ли мы что-то отыщем…

— Но мы можем туда сходить?

— Разумеется.

Хонока пошла следом за Комчхолем и вновь принялась осматриваться. Хотя храм считался древним, его окружали современные здания. Пожалуй, без Комчхоля она бы не смогла ничего понять.

— Комчхоль, вы видели меч Атэруя, который находится у господина Тамурамаро? — спросила она по пути.

Комчхоль обернулся с сияющим лицом.

— Конечно! Я помню, как он показал мне этот подарок во время одной из встречи, и я с таким восторгом его изучал! Он совсем не похож на мечи Ямато, широкий и крепкий. Вроде как Атэруй получил его от своего отца.

— От отца… но так сильно доверял господину Тамурамаро, что подарил ему настолько ценную вещь? — обронила Хонока, проникаясь важностью этого события.

Лишь сейчас она по-настоящему поняла, что этот клинок значит для Тамурамаро, что он не расставался с ним даже после смерти и превращения в бога.

— Да… А, но и господин Тамурамаро тоже подарил Атэрую меч. Не казённый, а сделанный по заказу у знаменитого кузнеца. Тоже, знаете ли, произведение искусства! — Комчхоль мечтательно посмотрел в небо. — Ах, этот холодный блеск металла… до сих пор мурашки по коже, как вспоминаю. Я бы и сам с удовольствием получил его в коллекцию, но господин не захотел его отдавать.

Хонока улыбнулась. Да уж, прибегнуть к наглой просьбе ради хорошего меча мог только Комчхоль.

— Это в древности был такой обычай — дарить друг другу мечи?

— Не то, чтобы их часто дарили… но меч в те времена был не просто оружием. Например, когда сёгун шёл на войну или посол отплывал в Тан[1], микадо вручал ему сэтто — это символизировало, что человек становился полномочным представителем. Я слышал, что господин Тамурамаро решил подарить свой меч Атэрую именно когда увидел церемонию передачи сэтто. Думаю, он считал это символом своей клятвы.

— Клятвы…

Хонока ничего не понимала в мечах. В исторических сериалах катаны встречались только как оружие, поэтому девушка никогда не задумывалась, что клинок может значить нечто большее.

— Атэруй тоже подарил господину Тамурамаро меч. Получается, они оба настолько доверяли друг другу?

— Подданный Ямато с мечом эмиси и эмиси с мечом Ямато… Глядя на них, я думал, что они символизируют новые времена, но в конце концов…

— Жаль, до наших времён не дошёл тот клинок, который господин Тамурамаро подарил Атэрую… — обронила Хонока.

Мало того, что это шедевр кузнечного искусства, на который облизывался Комчхоль, он также служил доказательством доверия между сёгуном и вождём эмиси.

— Так он дошёл, — не поведя бровью заявил Комчхоль, и Хонока потеряла дар речи. — Лежит в моей коллекции. Я иногда им любуюсь. Это и правда клинок высочайшего качества.

— Э-э…

— Его текстура напоминает мне бурную реку, а кромка прямого лезвия имеет восхитительные разводы. Думаю, он делался по технологии с материка. Амаиси — ах да, его же звали Амаиси! — так вот, его выковал человек по имени Амаиси, который научился этой технике у своего наставника и…

— С-стоп, подождите! — невольно воскликнула Хонока.

Несколько прохожих недоумённо покосились на неё.

— Как он мог оказаться у тебя, Комчхоль?!

— В смысле? Что в этом такого?.. — Комчхоль недоумённо покрутил головой.

— Ты же сам сказал, что все вещи Атэруя и Морэ похоронили вместе с ними!

Комчхоль застыл как вкопанный. Он будто только сейчас заметил противоречие в своих словах.

— Раз так, то как он может быть в твоей коллекции? — повторила Хонока свой вопрос.

Комчхоль смотрел стеклянными глазами, торопливо роясь в памяти. Морщин на лбу становилось всё больше, зрачки растерянно забегали.

— Как это возможно? Я… — бормотал он, неуверенно припоминая прошлое.

Наконец, он сел на корточки, обхватив голову.

— Я не знаю… Кажется, я забыл что-то важное…

— Комчхоль! — громко воскликнула Хонока, чтобы привлечь его внимание.

Конечно, воспоминания — это неплохо, но он мог оказаться куда более существенную помощь.

— Покажи мне этот меч! Сейчас же!

Комчхоль нервно закивал, не выдержав давления, и вприпрыжку повёл девушку к своему храму.

***

— Учитель, — раздался голос его сына Фукумаро после очередной закалки клинка.

Пускай Амаиси был ему отцом, в мастерской Фукумаро называл его только так и не иначе. Он сам начал так делать, без какого-либо принуждения. По-видимому, почувствовал ответственность за семейную мастерскую после того, как его брата назначили работать в государственной кузнице.

— Может быть, на сегодня хватит? Ужин уже остыл.

Амаиси весь день смотрел только на раскалённый докрасна металл и искры от удара молотом. Лишь сейчас он заметил, что снаружи и правда стемнело.

— Неужели я работаю уже столько времени?

Амаиси перевёл взгляд на кусок стали в щипцах. Ему предстояло проделать долгий путь, чтобы стать клинком, и эта дорога не из тех, на которых можно срезать углы. Именно аккуратность и прилежность определяла качество будущего клинка. Приёмный отец Амаиси, который учил его кузнечному делу, говорил об этом особенно едкими словами.

— До оговоренного срока осталось ещё несколько дней. Давайте вернёмся к работе завтра.

Фукумаро опустил свой молот и похлопал себя по бёдрам. Закалкой нельзя заниматься одному, нужно два человека, а лучше три. Амаиси не мог заупрямиться и продолжать работу без сына.

— Ладно уж…

Поморщившись, Амаиси объявил, что рабочий день закончен. Он потушил горн и вознёс благодарности драгоценным углям. Иногда они всей мастерской жарили и ели грибы, но сегодня они чересчур засиделись. Фукумаро и другие подмастерья вздохнули с облегчением, увидев, что работа закончена, и начали собирать инструменты. Амаиси тихонько вздохнул, сокрушаясь о тяжкой доле начальника. Он раз за разом говорил Фукумаро, чтобы тот давал остальным больше свободы, но тот упрямо держался за строгие правила, и Амаиси лишь оставалось удивляться, в кого он таким пошёл. А ведь когда-нибудь именно Фукумаро унаследует семейное дело.

Пока подмастерья занимались уборкой, Амаиси изучал сегодняшние достижения. Тот господин, что заказал этот клинок, попросил сделать меч, который будет дарить жизнь, а не смерть. Этот меч отправится на войну, но не ради убийства, а ради клятвы. Тот господин утверждал, что хотя сами мы не видим богов, это вовсе не означает, что их нет. Почему-то он говорил об этом с честностью мальчишки. Амаиси понял, что клинок для клятвы перед богом нельзя поручить кому-то другому. Он согласился без малейших колебаний.

Амаиси потёр больную правую ногу. Из-за полученной в детстве травмы его колено почти не сгибалось. А в последнее время ещё и рука стала дрожать. Долго ли он ещё сможет заниматься ковкой оружия?

— Нет… Но после такого меча будет не стыдно уйти от дел, — прошептал он, притрагиваясь к груди через испачканную углём одежду.

Шрам, полученный ещё в детстве, сильно пульсировал. Можно счесть за чудо, что он вообще дожил до таких лет. И раз так, то о большем и желать нельзя.

— Мы вас ждём, отец, — пришла позвать их в дом жена сына.

Рядом с ней крутилась пара внуков.

— Деда, есть пора.

— И правда.

Амаиси встал, не в силах спорить с шепелявым внуком. Про себя он помолился, чтобы этот ребёнок всегда был здоров и чтобы будущий меч помог заказчику.

Амаиси посмотрел в мигающие звёзды над головой. Божественное покрывало выглядело таким же прекрасным, как и всегда.

Примечания переводчика:

1. Китай. До XX века Китай часто называли по правящей династии.