Я уже не помню, когда именно это было, но вскоре после празднования Нового года в —————— званый пир. Прибыло много артистов ———, играли ———. Мне всё очень понравилась. Вдруг я увидела как ———, одна из дам при дворе ———, о чём-то шепчется со своими подружками и улыбается. Позднее я спросила её, в чём дело. Оказывается, они обсуждали галантного ———, одного из выступавших артистов.

Из-за этого я потом всю ночь незаметно для ——— вспоминала мою первую любовь. Мы с сестрой ——— часто подглядывали за мужчинами, когда они уходили рыбачить. Для меня это всегда было самое волнительное время, которое даже не шло в сравнение с ———. Сестра порой хохотала так, что её смех становился громче моря.

Она и правда была обворожительной, непорочной и нежной словно море. Мне тогда было лишь ———, и сестра часто напоминала мне, чтобы я не смеялась в голос при других. Но я уверена, что этот смех достался мне от неё.

— Боги ведь не должны вмешиваться в дела людей? — тихо спросил Ёсихико у лиса, пока они спускались по длинной дороге к основным павильонам храма. — Я просто думаю: разве Итикисимахимэ-но-ками могла высказываться о том, должна ли Сана уехать в Ямато?

Ёсихико не обвинял богиню всерьёз. Он понимал, что если богиня пошла против своих принципов, то Мунакате действительно грозила опасность гораздо серьёзнее, чем могло показаться.

— Если бы именно ей пришло в голову выдать Сану замуж, и она обратилась с этим предложением к королю Мунакаты или двору Яматы, то это, пожалуй, тянуло бы на нарушение. Но на деле Итикисимахимэ-но-ками разговаривала лишь с самой Саной, которая к тому же наверняка согласилась бы и без советов богини. Так что я не думаю, что она заслуживает порицания, — ответил Когане своим обычным тоном, затем покосился на Ёсихико. — Неужто тебя это так сильно поразило?

Ёсихико вздохнул в смешанных чувствах и отвёл взгляд. На самом деле он не удивился, что Итикисимахимэ-но-ками отпустила жрицу. Но слова “подарить Сану” тяжёлым грузом легли на душу лакея.

— Не, я всё понимаю. Знаю, что такое политические браки. Но наверняка ей было тяжело согласиться на такое, ведь это место стало для неё родиной. Здесь жили её спасители и любимые богини.

Ёсихико не знал, какие отношения были в те времена между Мунакатой и Ямато. Но свадьба Саны едва ли стала счастливым моментом в её жизни.

— Но Сана решила уйти. Она сама так решила.

— Да, я знаю. И это самое печальное.

Став жрицей, она вошла в клан и обрела дом. Это место подарило ей душевное спокойствие, но Сана, возможно, влюбилась в него слишком сильно, поэтому решила защищать любой ценой.

— Хотя правду, наверное, знает только сама Сана…

Интересно, за кого она вышла замуж? Итикисимахимэ-но-ками наверняка знала, но Ёсихико не успел её спросить. Возможно, имя мужа привело бы лакея к следам Саны? По крайней мере, сейчас он не видел другой возможности доказать существование легендарных жриц.

Ёсихико шёл под сенью деревьев, пока дорога не привела его обратно на площадку рядом с главным павильоном. Он обошёл справа дуб-клейеру и уже направился к парадным воротам, но вдруг встретился глазами со знакомой женщиной, как раз выходящей из молельного павильона.

— Ой…

— А, привет, — слегка удивлённым голосом поздоровалась женщина, которую лакей вчера встретил в сокровищнице.

Она так и не переоделась после парома и до сих пор носила длинное пальто и серый шарф, зато слегка завила спускающиеся к плечам волосы. Большие глаза светились теплом. Рядом стоял мужчина, примерно её ровесник.

— Здорово, что мы снова встретились.

— Наверное, это судьба.

Они поклонились друг другу. Если вчерашнюю встречу ещё можно было списать на то, что они случайно решили пойти к одной и той же достопримечательности, то сегодня их явно свела вместе некая незримая сила.

— Удалось что-нибудь узнать про жриц? — спросила женщина.

Взгляд мужчины рядом с ней тут же стал понимающим.

— Да вот нет. Что-то однозначные доказательства никак не попадаются… — Ёсихико грустно улыбнулся и почесал затылок. Он не думал, что вновь пересечётся с человеком, с которым уже говорил на эту тему. — Зато я узнал, что одна из тех жриц вроде как была дочерью короля Мунакаты…

Ёсихико не знал, стоит ли рассказывать всё, что ему известно. Он боялся, что если добавить “приёмная”, женщина тут же начнёт выяснять источник таких подробностей.

— Дочь короля Мунакаты… ну, вполне типично. Король ведь и сам был из клана настоятелей храмов трёх богинь, — с любопытством в голосе отозвался мужчина, складывая руки на груди.

Он не отличался высоким ростом, зато был плечистым и загорелым.

— А, извини. Этот тоже музейный работник. Он специалист по истории Японии и знает “Записки о деяниях древности” и “Нихон Сёки” как свои пять пальцев, — торопливо объяснила женщина, увидев изумление Ёсихико.

— Она рассказала, что ты разыскиваешь жриц. Мне стало интересно, и я решил немного покопать эту тему. Ты знаешь, они ведь и правда могли существовать, — продолжил мужчина, дружелюбно улыбаясь.

— Вы что-то узнали? — Ёсихико сделал полшага вперёд.

Пока что он знал лишь про Сану. Любые новые улики были бы очень кстати.

— Прости, я ничего не нашёл ни в сети, ни у себя в голове. Видел разве что мнения учёных на эту тему, но только на уровне предположений.

— Понятно…

Как и следовало ожидать, всё оказалось не так-то просто. Возможно, стоило обратиться за советом к пресловутым учёным.

— Я, может, ничего не узнал о жрицах, зато у меня огромный личный интерес к Мунаката-сандзёсин. Очень уж любопытно, почему между “Записками” и “Нихон Сёки” такая разница в их описании, — на редкость любящий всё объяснять мужчина обернулся посмотреть на основной павильон.

— В “Записках” и “Нихон Сёки” о них написано по-разному? — озадаченно переспросил Ёсихико.

Он таскал в сумке томик “Записок”, переведённый на современный японский. Эта книга иногда пригождалась на заказах, но на Кюсю лакей её ни разу не открывал.

— Там и старшинство, и даже имена богинь отличаются. К тому же в “Нихон Сёки” почему-то нет ни одного имени клана настоятелей. Но к “Нихон Сёки” приложил руку клан Фудзивара, и они могли выбросить из летописи всё, что им не понравилось. Возможно, дело именно в этом, — мужчина пожал плечами и ухмыльнулся. — Великий храм Мунаката полагается на основной текст “Нихон Сёки”, поэтому сегодня святилище Окицу сейчас посвященно старшей сестре Тагорихимэ-но-ками, святилище Накацу средней сестре Тагицухимэ-но-ками, а святилище Хэцу — младшей Итикисимахимэ-но-ками. Но в “Записках”, например, Итикисимахимэ-но-ками — средняя сестра, а Тагицухимэ-но-ками — младшая.

— Их поменяли местами? — Ёсихико не знал, что ещё сказать.

Впрочем, Тагицухимэ-но-ками и сама говорила нечто подобное.

— А, ой. Слушайте, насчёт дочери короля Мунакаты… — вдруг снова заговорила женщина. — У одного короля ведь была дочь, которую отправили невестой в Ямато? Амако-но Ирацумэ, если не ошибаюсь, — женщина показала пальцем на файл, лежащий у неё в сумке.

— Да, точно. Кажется, это бабушка принца Нагаи, — отозвался мужчина.

— Э-э, принц Нагая? Амако-но Ирацумэ? — в растерянности переспросил Ёсихико, чувствуя, что про него уже забыли.

— Амако-но Ирацумэ — это мать принца Такэти, отца принца Нагаи, — лаконично объяснила женщина запутавшемуся лакею. — В седьмом веке она вышла замуж за принца Оаму, который позднее стал императором Тэмму.