Часть 1

Во все стороны раскинулся огромный луг.

Куда ни посмотри — взгляд не натыкался ни на здания, ни даже на деревья. Не пели птички, не стрекотали жуки. Редкие дуновения ветра мягко ласкали щёки, по земле неторопливо двигались тени плывущих по небесам туч. На просторах своего внутреннего мира чёрный дракон, принявший облик Отовы, сидел на корточках, обхватив себя за плечи. Он не ожидал, что рана, полученная марионеткой, скажется на нём. Казалось бы, здесь он должен быть в полной безопасности, но оказал себе медвежью услугу, почти слившись со временным телом в единое целое. К счастью, он не получил серьёзного урона и к тому же успешно прогнал Окунинуси-но-ками, поэтому теперь мог спокойно восстановить силы.

Перед чёрным драконом стояла огромная кристаллическая глыба с запертым внутри золотистым лисом. Он, можно сказать, играл роль «души» золотого дракона. Проглотив его, чёрный дракон объединился с ним телами, но пока что не душами. Но постепенно он впитается, и два дракона снова станут одним. В неподвижном лисе ощущались лишь тусклые проблески сознания.

— Обидно, западный брат? — произнёс чёрный дракон посреди своего пустого мира. — Я прогнал лакея. Он тебе уже не нужен, не так ли?

Алые губы изогнулись в улыбке, но в следующий миг чёрный дракон обрушил на золотого кулак. Он бил десятки раз, вкладывая в удары все свои эмоции. Кристалл трескался, во все стороны разлетались осколки. Чёрный дракон продолжал до тех пор, пока следующий удар не пришёлся бы уже по телу лиса. Лишь после этого он опустил руку, тяжёло дыша.

— Почему, брат? — хрипло обронил чёрный дракон.

Несмотря на все удары, лис даже не собирался двигаться.

— Мы же одно существо, которое разделилось надвое. Почему мы так различаемся?

Если подумать, так повелось ещё с глубокой древности. За что бы ни брался золотой дракон, он всегда относился к делу серьёзно, шёл правильным путём и добивался успеха без затруднений. Но хотя их отличал всего лишь цвет чешуи, чёрный дракон всегда находился в тени брата. И ведь нельзя сказать, что он уступал ему внешностью, силой или чем-либо ещё. Просто раньше он с гордостью смотрел на блистательного брата, который с такой прямотой выполнял свою работу, но со временем в его взгляд просочилась обида на собственную ущербность.

— Я… потерял своих детей, но почему у тебя есть лакей?

И ладно бы он просто был. Пусть бы просто изменились времена, изменились обязанности людей и богов, и появился бы такой человек, как лакей, который присматривает за ними. Коли есть такая должность, то и пусть.

Но лакей пришёл брату на помощь, совершенно не боясь гнева бога, затеявшего великую перестройку.

А ведь к нему самому никто бы не пришёл.

— Как так, брат?..

Чёрный дракон прикоснулся к золотому через кристалл. Он не питал, да и не хотел питать ненависти к своему брату, но почему-то чем больше находился рядом с ним, тем ущербнее себя чувствовал. Когда-то ему казалось, что если он спустится в люди и попробует жить вместе с ними, воспитывая детей, то начнёт понимать волю создателя лучше, чем золотой дракон. Когда чёрный дракон узнал, что его брат не спас от гибели приглянувшуюся ему семью, он решил, что уж теперь-то они стали равны. Двуединый дракон, обе половины которого знали боль утраты.

Золотой дракон по-прежнему не открывал глаз и не двигался внутри кристалла. Должно быть, до сих пор не мог распутать мысли после того, как чёрный дракон вернул ему забытые воспоминания. Или у него уже не осталось сил, чтобы их переварить?

— Пожалуйста, брат… быстрее…

Как только они объединятся, золотому дракону уже не придётся тонуть в чувствах, которые проглотили его, словно болото.

Чёрный дракон посмотрела в фальшивое небо. В нём не было ни птиц, ни отзвуков детского смеха.

***

— Нечего сюда ходить, это ничего не изменит.

Спустя несколько дней после того, как Комчхоль привёл какого-то парня и представил его как лакея, он вернулся в храм Саканоуэ-но Тамурамаро уже с небесноглазой девушкой.

— Я не буду вам помогать. Хотите божественной помощи — обращайтесь к кому-то другому. А то вы далеко не первые бездельники, которые ко мне суются.

После визита лакея к Тамурамаро зачастили самые разные боги. Все они умоляли об одном и том же: «Помоги победить Арахабаки-но-ками», и эти просьбы уже набили оскомину. И вот опять…

— Пожалуйста. Вы же сражались с эмиси. Неужели вы не можете убедить Арахабаки-но-ками остановиться? — обратилась к нему небесноглазая девушка, глядя прямо на него.

Оказалось, тот лакей как идиот напал на Арахабаки-но-ками лично, получил серьёзную травму и теперь находился без сознания. Иногда приоткрывал глаза, но общение с ним не складывалось. И божественный доктор Сукунабикона-но-ками, и многие другие божества постоянно находились рядом с ним, так что за его жизнь беспокоиться не стоило. И вообще, люди по своей природе любят творить глупости.

«Но… неужели он так сильно хотел его спасти?» — невольно задумался Тамурамаро и тут же заговорил, чтобы не дать себе продолжить мысль:

— Ты права, что я сражался с эмиси. Можно даже заявить, что я победил Арахабаки-но-ками, который играл роль матери этого народа. Но пусть это и так, у меня всё равно ни малейшего желания вам помогать.

Сколько раз ему повторять одни и те же слова, прежде чем его оставят в покое? Если на то пошло, ему смущал уже сам факт того, что ему построили храм и поклоняются как богу.

— Почему вы так говорите? Если Арахабаки-но-ками не отделить от господина Когане, с Японией могут произойти ужасные вещи!

Небесноглазая девушка подняла голос. Она так сильно нервничала, что её и без того бледная кожа побелела ещё больше. Комчхоль робко следил за разговором, не участвуя в нём.

— Если великая перестройка случится, значит, такова судьба этой страны, — Тамурамаро бросил не девушку холодный взгляд серых глаз.

Та в ответ смотрела на него осуждающим взглядом, в котором также виднелось отчаяние и разочарование.

— Неужели вы не были великим генералом, который защищал Ямато? — спросила она дрожащим голосом, вот-вот готовая заплакать.

— Я стал генералом не по своей воле. Просто пытался добиться кое-чего, что требовало военной силы, — тихо ответил Тамурамаро, сжимая кулаки.

Он закрыл глаза, когда неприятное прошлое вновь промелькнуло в памяти. Даже сила не помогла ему исполнить мечту. Он готов был пожертвовать всем, чтобы защитить то, что ему дорого, но вместо этого…

— Госпожи Хонока… — Комчхоль обратился к девушке, уговаривая её сдаться, но та не пошевелилась. Сорвавшаяся слезинка превратилась в пятнышко на земле.

— Когда я смотрела на Ёсихико и Когане… — наконец, тихо обронила она, — этого хватало, чтобы вновь найти храбрость и желание жить, — говорила она, продолжая обливаться слезами. — Пускай боги и люди не могут общаться напрямую, но я видела, какие отношения они могут построить… Я видела богов с детства, но ничем не могла им помочь, поэтому для меня стало таким счастьем увидеть, что может быть иначе… И я так радовалась, когда помогала выполнять заказы.

Девушка напрягла плечи и вновь посмотрела на бога. Её взгляд не тянул на волевой и тем более властный — скорее, она отказывалась отворачиваться из чистого упрямства.

— Сейчас, когда господин Когане растворяется внутри Арахабаки-но-ками, он уже не узнаёт Ёсихико. Неужели их знакомство закончится так грустно? Они ведь даже не смогут толком попрощаться!

В один миг небесноглазая девушка накричала на бога, а в следующий уже упала на колени и без малейших колебаний ударила лбом о землю. Длинные чёрные волосы запачкались песком.

— Умоляю вас, — выдавила она из себя голос, врезавшийся глубоко в уши. — Умоляю и заклинаю… Хоть и понимаю, что от вас ужасно этого требовать.

Бог посмотрел на застывшего истуканом Комчхоля. Тот ничего не сказал и лишь кивнул, глядя странным, неоднозначным взглядом. «Значит, она всё понимала, но всё равно пришла?» — подумал Тамурамаро, глядя на лежащую перед ним девушку. Любой может узнать, чем закончилась его кампания по покорению Востока — информации достаточно. Вот и она всё знала, и именно поэтому билась лбом о землю.

— Умоляю… — процедила она сквозь слёзы, вгоняя Тамурамаро в уныние.

***

Это было спустя шесть лет после смерти Митисимы-но-Симатари, лучшего друга отца Тамурамаро Каритамаро. На следующий год после этого началось строительство новой столицы Нагаока-кё[1], и спустя ещё два года Каритамаро вызвали поучаствовать в экспертном совете и заключить, пригодна ли местность стать следующей столицей. Вскоре он следом за Симатари проследовал в мир иной. Тамурамаро пробыл в трауре весь год, а на следующий его произвели из надсмотрщиков гвардии в младшие генералы. Так он принял на себя ещё больше ответственности за защиту двора. Если бы это произошло потому, что правящий император Камму по достоинству оценил способности Тамурамаро, он бы искренне радовался повышению, но верилось слабо. Скорее всего, сказалось либо имя отца, либо тот факт, что сестра-близнец Тамурамаро недавно вошла в императорский гарем. В общем, для Камму их род был на слуху и хорошем счету.

В тот день император решил развлечь себя соколиной охотой, а Тамурамаро назначили его охранять. После благополучного возвращения в столицу Тамурамаро решил по пути домой заглянуть в казарму гвардии. На самом деле гвардия была крупной и занятой структурой, которая занималась охраной всех ворот на пути к императорским покоям, патрулированием дворца и столицы, розыском преступников. Патрули ходили и в ночное время, и Тамурамаро зашёл выяснить, кого назначили на сегодняшнюю смену. Несмотря на то, что Нагаока-кё на тот момент существовала только пять лет, она строилась почти как точная копия предыдущей столицы Хэйдзё-кё, и прибывшим могло показаться, что они пришли в какой-то древний город. Иностранцы, к которым Тамурамаро привык в Хэйдзё-кё, тоже встречались не реже. Должно быть, сказался новый удобный порт в Ямасаки, откуда можно попасть в столицу прямиком по реке. Это было удобнее, чем в случае Хэйдзё-кё, куда был только сухопутный въезд.

— Господин Тамурамаро! — окликнули его, как только он спешился с коня возле казармы.

Тамурамаро обернулся и увидел, что его изо всех сил пытается догнать молодой мужчина.

— Что случилось, Комчхоль?

Этот юноша на десять лет младше Тамурамаро на самом деле был сыном Чунчхоля из клана Кудара-но-никиси, начальником военной базы в Муцу. Тамурамаро познакомился с Комчхолем через своего отца, когда тот был ещё жив. Тот просил его всегда оставаться друзьями с этим человеком, и Тамурамаро прилежно держал своё слово. Когда они познакомились, Комчхоль был совсем мальчиком, который ходил в школу, а теперь стал одним из рядовых гвардейцев, стерегущих покой дворца.

— Я заметил вас на предыдущем перекрёстке. Возвращаетесь домой?

— Да, после соколиной охоты. Император как всегда души не чает в этих птицах.

— Могу ли я прийти сегодня вечером в гости, если вы не слишком устали? Мне очень интересно послушать о вашем отце!

— У тебя тоже странные вкусы. Разве мой отец мало рассказывал о своих подвигах?

Отдав поводья слуге, Тамурамаро повернулся к Комчхолю. Этот юноша с младых лет интересовался войной и военным снаряжением, жадно слушая рассказы не только Чунчхоля, но и Каритамаро. Правда, сам он в военном искусстве смыслил так мало, что можно было усомниться, действительно ли он сын прославленного генерала. Зато в мечах и луках он разбирался изумительно, и в гвардию его взяли именно за эти знания.

— Я бы с удовольствием слушал господина Каритамаро хоть целую вечность… уверен, мой отец бы это одобрил.

Каритамаро скончался три года назад, но Комчхоль опустил плечи с таким расстроенным видом, словно до сих пор не смирился с утратой. Что до Чунчхоля, то он рассердил императора торговлей и дружелюбным общением с военнопленными и два года тому назад был сослан на Кюсю под именем Хюга-но-Гонноскэ. Он до сих пор не получил разрешения вернуться в столицу и страдал на далёкой земле. Повезло ещё, что императорский гнев не коснулся сына. Впрочем, семейный особняк в столице всё равно конфисковали, и насколько знал Тамурамаро, жена Чунчхоля и все их сыновья теперь жили в своём родовом гнезде в Катано. Один только Комчхоль остался и поселился в гвардейских казармах.

— Хорошо, я приготовлю сакэ.

Тамурамаро быстро согласился, полагая, что Комчхоль просит о встрече из-за тоски по Каритамаро. Этот парень привязывался к людям как щенок, а общение с ним помогало отвести душу.

Тамурамаро жил с женой и детьми в особняке на широкой улице Годзё[2]. По званию ему полагалось жить именно там, и чем более высокое положение занимал человек, тем ближе селился ко дворцу. Соседями императора были только аристократы, и в те времена вместо этого слова можно было с чистой совестью писать «клан Фудзивара».

— Скажу честно: знаю об этом только по слухам…

Ночь опустилась на Нагаока-кё. Когда друзья выпили достаточно сакэ, Комчхоль, наконец, заговорил:

— Но говорят, будто придворная армия понесла сильные потери во время недавнего нападения на эмиси. Император, должно быть, ужасно зол?

Шёл самый разгар лета, и даже окружавшие столицу горы полностью покрылись зеленью. Со дня на день воздух наполнится пением осенних жуков.

— Я тоже про это наслышан. Он злится на заместителей сёгуна[3]. А ведь этот поход должен объединить людей против общей угрозы эмиси, нанести им сокрушительное поражение и оправдать перенос столицы на новое место. На сей раз на кону не только золото Тохоку.

Тамурамаро осушил свою чашечку. Он имел своё мнение об эмиси и во многом не соглашался с тем, что говорил о них император. Но хотя клан Сакауэ и находился при дворе на хорошем счету, Тамурамаро всё-таки не мог давать императору прямых советов. Тем более, что в Муцу он побывал лишь двадцать лет тому назад, когда его отец получил назначение в командиры военной базы. Та поездка продлилась всего полгода, осень и зиму, поэтому он даже не знал, как та земля выглядит в летнюю пору. Должно быть, там леса ещё дремучее, и зелень в них ещё темнее.

— Нельзя ли как-нибудь уговорить императора отказаться от покорения Востока?.. — прошептал Комчхоль, склонив голову.

Едва ли императору так уж интересны люди, живущие почти в двух месяцах пути от Нагаока-кё. Однако и он, и аристократы понимали, что их подчинение станет важным политическим ходом. Кроме того, попытки завоевать их начались ещё при предыдущем монархе, и неудачных походов насчитывалось уже столько, что в армии никто не хотел становится во главе следующего покорения востока, пусть никто об этом прямо и не говорил.

— Ты против покорения Востока, Комчхоль? — поинтересовался Тамурамаро.

Его собеседник немного подумал и потупил взгляд.

— Я интересуюсь оружием, но войну не люблю. Неважно, против кого, эмиси или других подданных Ямато.

Возможно, такие слова не совсем достойны человека, чей отец одно время занимал занимал такую высокую должность на военной базе в Муцу. И уж тем более о таком нельзя легкомысленно заявлять человеку, который принёс клятву верности императору. Но Комчхоль и правда так думал и говорил без прикрас.

— Но катаны у них страшно интересные.

— Катаны?

— Их мечи широкие и прочные. Отец рассказывал, что они могут переломить наши. Если честно, я так ими увлёкся, что купил клинок у одного военнопленного, но он оказался маленьким и явно не таким, которым пользуются их вожди… — Комчхоль сложил руки на груди и закончил с на удивление серьёзным взглядом: — Вот бы увидеть, как их делают.

Как только речь заходила о мечах, он говорил без остановки. Всё свободное время Комчхоль проводил в государственной кузнице. Не будет преувеличением сказать, что он имел больше знакомых среди мастеров-оружейников, чем любой аристократ. Впрочем, человек, рождённый в клане Кудара-но-никиси, и сам имел право стать каким-нибудь наместником. Тем более, что со времён его прадеда Кёнбока фронт в Тохоку никогда не оставался без представителей этого клана. Поэтому вполне возможно, что однажды и Комчхоль снова окажется втянут в покорение Востока.

— Ты знаешь, эмиси потрясающе коневоды… Их лошади не боятся даже бурь и скачут при любой погоде. К тому же они мастера создавать одежду из коры деревьев и шкур животных. В их краях снежные зимы, поэтому они очень ценят меховую одежду. А благодаря торговле с материком у них есть шкуры зверей, которых я никогда в жизни не видел.

Вспомнив былое, Тамурамаро уставился в свою пустую чашечку. Он и по сей день вспоминал ту поездку.

— Ах да, вы же одно время жили в замке Тага.

— Да, но всего полгода.

— Я хорошо помню наш разговор о цветах. И о божественной матери эмиси.

— Давненько я не слышал про Арахабаки-но-ками.

Тамурамаро улыбнулся, вспоминая цвет тех лепестков. Он прожил в Тохоку с поздней осени по начало весны и много общался не только с Атэруем, но и с другими эмиси. Поэтому он знал, что среди них нет человека, который не относился бы к цветам Арахабаки-но-ками без любви и благоговения. Должно быть, они считали цветы воплощением самой богини. Тамурамаро до сих пор не понимал, почему Атэруй так настаивал, что Арахабаки-но-ками и есть его мать, но тот приятный тёплый ветерок, что будто приобнимал тебя рядом с цветами, и правда наводил на мысли о материнском тепле.

Вскоре после знакомства Атэруй вернулся в Исаву — главный город и военную базу эмиси. К счастью, во время службы отца войны не разразилось, и спустя полгода они благополучно вернулись в столицу. Из-за этого Тамурамаро не смог попрощаться с Атэруем, но он попросил Корэхару-но-Адзамаро передать ему письмо. В нём он написал, что надеется вернуться в Тохоку и попросил не писать ответ. Адзамаро тоже прощался со слезами на глазах и просил обязательно однажды вернуться. Он махал им рукой, пока выехавшие из замка Тага лошади не скрылись за горизонтом.

«Но мне так и не довелось увидеться с ним снова».

Пока Комчхоль со своим «господин Тамурамаро!» не достучался до его ушей, мужчина так и пребывал в своём прошлом.

— Вы что-то вспомнили?

— Есть такое.

Комчхоль подлил сакэ в чашечку Тамурамаро.

— Я бы тоже ни с кем не воевал… но это решение принимает император.

Он слышал, что недавний поход на Восток стоил жизни множеству офицеров. Как Его Величество смотрит на это? И сможет ли Атэруй выжить в будущем, которое его ожидает?

Задумавшись об этом, Тамурамаро залпом выпил своё сакэ.

***

В сентябре того года сёгун вернулся с покорения востока и отдал императору меч сэтто — символ своего назначения в далёкую экспедицию. Недовольный результатами, император Камму уже на следующий год начал готовиться к новой кампании. Он разослал во все уезды приказы готовить доспехи, шлемы и провизию, а в марте призвал Кёнбока ко двору из Хюги. Увидев, что предыдущий генерал не добился удовлетворительного результата, император решил доверить дело человеку, который уже имел опыт побед над эмиси.

— Я считаю, что просто никто не захотел быть добровольцем, поэтому они вызвали отца…

Возвращение Кёнбока не обрадовало Комчхоля. Конечно, император ещё не объявил, кто будет сёгуном следующей экспедиции, а кто будет ему помогать, но очевидно, что Кёнбоку в ней готовилась важная роль. Впрочем, что бы об этом ни думал сын, отец наверняка радовался возможности очистить своё имя.

— Что ты так смотришь? Радоваться надо, что твой отец приехал. Я и сам думаю в ближайшее время его навестить, — попытался приободрить Комчхоля Тамурамаро.

Уже на следующий год Тамурамаро с Кёнбоком отправились с ревизорской поездкой по Токайдо, чтобы убедиться, что подготовка оружия и доспехов идёт по плану. Тамурамаро не хуже других понимал, что это значит. К тому же вновь пошли разговоры, что император будет переносить столицу. Возможно, что и строительство столиц, и война с эмиси казались ему рутинной работой. В конце концов, ей ведь занимались другие люди, а не он.

В июле того же года предчувствие Тамурамаро сбылось. Его и Кёнбока назначили заместителями во второй экспедиции на Восток императора Камму.

Так он вновь отправился на Тохоку, но теперь во главе армии.

— Ну что, Тамурамаро? Какой план предложишь для этой битвы?

Дорога из Нагаока-кё в замок Тага, военную базу в Тохоку, занимала 50-60 дней. Тамурамаро и Кёнбок отправились в путь в феврале, спустя два года после того, как той же дорогой пошёл новый сёгун, Отомо-но-Отомаро. Чем дальше они шли на север, тем больше видели снега вокруг себя. От этого невольно возникала мысль, что к северу от замка Тага под ним погребено абсолютно всё.

— Вы хотите, чтобы я предложил план?..

По пути Кёнбок словно бы в шутку поинтересовался мнением заместителя. Тамурамаро вздохнул, выпуская облачко белого пара.

— Мне, конечно, трудно рассуждать, пока я не увидел местность своими глазами… Но я полагаю, что нас ожидают ещё более заснеженные леса и горы, чем те, что окружают нас прямо сейчас. Мы замучаемся, если попытаемся воевать зимой.

Этот поход ещё не считался полноценным началом войны. Да, они вели за собой армию, провиант и так далее, однако Отомаро ещё не получил меч сэтто от императора. Можно сказать, они пока лишь прощупывали почву.

— О? То есть лучше напасть летом?

— Я этого не говорил. Война в знойную погоду сильно бьёт по морали солдат. Лучше метить в то окно, когда высохнут ручьи после таяния снегов, но ещё не наступит сезон дождей. Но…

Тамурамаро вспомнил пейзажи, которые окружали замок Тага в его детстве. Мало того, что память несколько поблекла, прошедшие войны могли многое изменить. Всё-таки нельзя думать над планами без тщательного изучения местности.

— Мне кажется, что стоит потратить год на доскональное изучение территории и тщательную проработку плана.

— Год?! — воскликнул Кёнбок так громко, что идущие впереди солдаты начали оборачиваться. — Ты хочешь, чтобы мы без дела просидели целый год?

— Не без дела. Зимой дороги занесены снегом, весной их перерезает половодьем, летом их не видно за сорняками. Какие-то вещи можно заметить только осенью, когда деревья сбрасывают листву. Мы должны знать всё, чтобы выбирать пути наступления и отхода.

Они собирались воевать дома у эмиси, поэтому должны были тщательно изучить ту местность, которую они считали своим двором, в противном случае даже гигантская армия не принесла бы победу.

Кёнбок сдулся верхом на лошади.

— Вспоминается, что ты не больно-то хотел идти войной против эмиси.

Он прекрасно знал о том, что Каритамаро, отец Тамурамаро, считал эмиси Митисиму-но-Симатари своим близким другом.

— Как и вы, господин Кёнбок.

Кёнбок ухмыльнулся в ответ. Да, он тоже осознавал, что эмиси враги не им, а двору. С учётом того, что его вызвали из ссылки в Хюгу, он не мог отказаться, чтобы не потерять лицо перед императором. Только это вынуждало его находиться здесь.

— Хотел бы я, чтобы они подчинились нам по своей воле. Война приносит огромный ущерб обеим сторонам. Скорее всего, ни мы, ни они не хотим сражаться.

По-хорошему, наместники Муцу и Дэву должны были налаживать связи с эмиси, задабривая их дарами и должностями, а война оставалась лишь крайним средством. Некоторые семьи уже присоединились к двору, и если бы многие прислушались к их увещеваниям, конфликтов удалось бы избежать.

— Да, хорошо бы, — закончил Кёнбок голосом человека, который понимал, что говорит о несбыточных мечтах и не пытается за них цепляться.

Возможно, с учётом разницы в возрасте между ними, Кёнбок считал даже план Тамурамаро не более чем дурацкой выдумкой.

— Этот противник нам так просто не дастся. Я уже наслышан от предыдущего сёгуна, господина Ки-но-Косами, как он с ними намучился. Мол, ими руководит умный и толковый человек.

Должно случиться нечто из ряда вон выходящие, чтобы такие слова произнёс сёгун. Видимо, эмиси и правда не сидели сложа руки.

— Вы знаете, кто это? — спросил Тамурамаро, не скрывая любопытства.

Кёнбок почесал бородатый подбородок.

— Да, это очень известный воин в этих краях. Слышал, он общается с вождями нескольких поселений и придумывает совместные планы обороны, — после этого Кёнбок не моргнув глазом произнёс то самое имя: — Его зовут Атэруй.

***

Он был ещё жив. И даже сражался на передовой вместе с другими эмиси.

Мысли об этом не покидали сердца Тамурамаро даже после того, как они прибыли в замок Тага. С одной стороны он радовался, что старый друг живёт и здравствует, с другой — горевал, что теперь им придётся сражаться. Из-за того, что Тамурамаро не пускали на военные советы, все дни он проводил в сложных раздумьях. Сёгун Отомо-но Отомаро собирал предложения от заместителей и всерьёз засел за работу, чтобы не повторить ошибок предшественника. Войско насчитывало сто тысяч солдат и каждый день расходовало огромное количество провианта. Зимой еду нельзя было добывать на месте, поэтому сёгун горел желанием разобраться с варварами как можно скорее. Но поскольку армия императора не имела позиционного преимущества, никто не мог предложить хорошего плана, а сам Тамурамаро лишь повторял, что не стоит торопиться.

— Мы должны получше узнать врага и местность. Вот на что должны быть брошены все наши силы и время. В спешке мы лишь повторим прошлый раз.

Тамурамаро был самым молодым среди заместителей, и Отомаро слушал его слова с кислым выражением лица. Пускай он не говорил этого вслух, Тамурамаро чувствовал, что сёгун считает его трусом. Возможно, он даже успел разочароваться в сыне Каритамаро. Наверное, Отомаро казалось, что Тамурамаро обвинил его: «Ты ведёшь себя как Ки-но Косами и другие неудачники, которые пытались до тебя». Что до остальных заместителей, то они не соглашались и не возражали и лишь делали вид, что рассуждали, при этом стараясь угодить Отомаро.

— Ты, парень, непревзойдённый воин, но тебе ещё многому надо учиться, — сказал в тот день Кёнбок, когда пришёл с неприятным известием: Отомаро устроил банкет и пригласил всех своих заместителей, кроме Тамурамаро.

Тамурамаро тяжело вздохнул. Он не сожалел о словах, что сказал сёгуну, но раскаивался за то, что не мог придать им более мягкую, обтекаемую форму.

— Ничего, его гнев быстро пройдёт. Я его знаю.

Ободрительно похлопав Тамурамаро по плечу, Кёнбок вышел из комнаты. Проводив его взглядом, Тамурамаро улёгся на пол опустевшей комнаты и уставился в потолок. Природа благословила его телосложением, а отец научил искусно обращаться с катаной и луком. Он никогда не сомневался в своих способностях и в том, что может найти общий язык хоть с подчинённым, хоть с начальником, но в разговоре с Отомаро ему всё-таки не хватило почтительности. Он практически прямым текстом заявил сёгуну, что он пытается пройти путём своих предшественников.

— Как же это трудно…

Чем старше и благороднее человек, с которым ты разговариваешь, тем труднее убеждать его в своей правоте, будь твои слова хоть тысячу раз верны. Если не заискивать, не восхвалять собеседника и не оборачивать советы в лесть, тебя даже не станут слушать.

— Особенно когда имеешь дело со знатью, — пробормотал Тамурамаро и почесал голову, с которой только недавно снял торжественный убор.

На следующий день Отомаро отправил Тамурамаро в разведку. Мол, если советуешь не спешить и лучше изучить местность, то иди и подай всем пример. Впрочем, зимой воевать никому не хотелось, так что о скором начале кампании говорить не приходилось. Следовательно, заниматься сейчас разведкой бессмысленно, тем более что снег ещё даже не начал таять. Местность надо изучать уже когда земля станет видна, но Тамурамаро понимал, что сёгун просто хочет заставить его слушаться приказов.

— Даже если и так, вам не стоит исполнять бессмысленные указания, — пожаловался Исинари — один из верных подручных, с которыми Тамурамаро выехал из замка Тага, взяв с собой необходимые вещи и продовольствие.

— Ну, не надо так сильно возмущаться. Я думаю, он таким образом даёт мне возможность загладить вину. Раз так, сделаю как просит.

Они просто шли на север, не слишком задумываясь о маршруте.

— В конце концов, на это ведь можно посмотреть и иначе, — Тамурамаро ухмыльнулся по-прежнему киснущему Исинари. — Наконец-то мы вырвались из замка, где нам не рады. Так что давайте выполним задание и вернёмся с высоко поднятой головой.

Исинари тяжело вздохнул, но не стал перечить господину. Он прислуживал Тамурамаро уже десять лет и хорошо знал его характер.

— Итак, куда отправимся? Неужели вы в самом деле хотели дойти до Коромогавы?

Отомаро сказал им оценить уровень воды в реке Коромогава, за которую и шли основные битвы во время предыдущих кампаний. Очевидно, в зимнюю погоду этот приказ не имел особого смысла, и явно отдавался только с целью доставить Тамурамаро побольше неудобств.

— Если идти на север, можно увязнуть в снегах…

Рядом с замком Тага белый покров не сильно мешал, но в лесах и горах снега должно быть гораздо больше. Лошади откажутся идти по нему. Однако Тамурамаро ответил таким жизнерадостным голосом, словно хотел перечеркнуть все страхи:

— Идём к Коромогаве.

Струсить перед вызовом — значит, опозорить имя клана Сакауэ. Если Отомаро издевается, то Тамурамаро подыграет.

— Прошу меня извинить, но вы уверены? Это ведь буквально граница, за которой находятся воины эмиси!

— Поэтому мы и должны там побывать. В конечном счёте битва опять произойдёт именно там.

— Но мы покажемся врагам!

— Мы спешимся на расстоянии от реки и пройдём последний отрезок пешком. Я не собираюсь рисковать. Господин Отомаро тоже будет доволен, когда узнает, что мы дошли до реки, — невозмутимо заявил Тамурамаро и погнал коня, несмотря на протесты Исинари.

Часть 2

В прошлый раз на реке Коромогава буквально схлестнулись две армии. В докладе говорилось, что в конце марта придворная армия перешла реку и разбила лагерь, после чего два месяца ничего не происходило. Император потребовал ускорить кампанию, и тогда сёгун разделил свои войска на три части и попытался форсировать реку Китакамигаву, но как раз там их поймали в клещи эмиси и нанесли сокрушительное поражение. Погибло не меньше тысячи воинов, включая тех, что пали от лучников и утонули в Коромогаве.

Армию эмиси в той битве возглавлял именно Атэруй. Его ставка находилась к северу от Коромогавы.

Спустя примерно десять дней после выхода из замка Тамурамаро подошёл очень близко к реке, однако нарочно завернул в близлежащий лес и там заночевал, после чего прошёл остаток пути пешком. К счастью, снег оказался не слишком глубоким, так что прогулка до реки и обратно обещала занять самое большее три дня. Человеку, который остался смотреть за лошадьми, он приказал возвращаться в замок с известиями, если исчезнет более чем на пять суток, после чего направился в путь, взяв с собой Исинари и других помощников.

— Какой ясный день, — Тамурамаро выдохнул облачко пара.

Казалось бы, небо здесь должно быть таким же как над Нагаока-кё или Хэйдзё-кё, но почему-то казалось лазурнее. Может, на фоне белого снега? Конечно, иногда он шёл и в столице, но таял, едва коснувшись земли.

— Но гробовая тишина нагоняет жути, — пожаловался Исинари, беспокойно оглядываясь по сторонам, пока они спускались по склону.

Снег поглощал звуки, поэтому даже редкие голоса птиц пугали своей внезапностью.

Они перешли через небольшой ручей, лес начал редеть. Когда они добрались до первых проталин, Тамурамаро вдруг остановился. Нечто, что можно описать только как интуицию, приказало ему стоять и на двигаться. В следующий миг в дерево рядом с ним воткнулась стрела, пролетев вплотную к щеке.

— Господин Тамурамаро! — крикнул Исинари.

В следующий миг они дружно прыгнули на землю. Прилетело ещё несколько стрел, втыкаясь в деревья там, где ещё недавно находились головы. Точность стрельбы ужасала.

— Плохо дело, — обронил Тамурамаро и взмахом руки приказал помощникам рассредоточиться.

Лёжа все вместе, они превращались в отличную мишень. Враг прекрасно понимал, где они находятся. Должно быть, стреляла со скалы за спиной, отвесный склон которой позволял выпускать стрелы, не показываясь. Тамурамаро пока не мог сосчитать стрелков, но не сомневался, что это эмиси. Кто ещё мог так внезапно напасть? Тамурамаро наивно полагал, что эмиси не придут в такие дали зимой, но ошибался.

Он надеялся избежать конфликта и до сих пор раздумывал над мирным решением, но понимал, что извинения уже не помогут.

— Исинари, — обратился он к укрывшемуся в кустах подручному. — Я отвлеку их на себя, и вы бегите. Если мне повезёт, встретимся в замке Тага.

— Но!

— Рассчитываю на тебя, — скороговоркой перебил Тамурамаро и выскочил из тени дерева.

Он вышел на поляну, зная, что его видят. Раздался тихий звон натягиваемой тетивы, но к счастью стрела пока не полетела.

— Я прошу прощения, что мы заступили на вашу землю.

Он знал, что его могут пронзить стрелой прямо во время речи. Но Тамурамаро сдерживал собственный страх и стоял с высоко поднятой головой.

— Я не хочу сражаться. Сейчас же уберусь восвояси.

Тем временем Исинари и остальные уже уходили, стараясь не издавать звуков. Тамурамаро видел это и поэтому вёл себя так, чтобы привлекать внимание к себе.

— Зачем ты здесь? — раздалось после паузы с вершины скалы.

Из-за заснеженного камня появилось лицо мужчины в черном меховом капюшоне и с короткими волосами. Он не выглядел крупным и мускулистым, но глаза принадлежали человеку, повидавшему немало битв. Под этим хищным взглядом хотелось съёжиться.

Немного подумав, Тамурамаро решил ответить честно:

— Местность изучаю. Я тут всё-таки в первый раз.

Мужчина слегка опешил от признания Тамурамаро, но затем его глаза сверкнули ещё ярче:

— Твоя открытость, наоборот, вызывает вопросы. Мы знаем, что в замок Тага прибыла армия. Вы из передового отряда, не так ли?

— Мы маленькая группа и не заслуживаем называться отрядом. К тому же мы не самоубийцы, чтобы начинать войну в такое время года. Стыдно признаться, но снег сильнее нас, — Тамурамаро пожал плечами. В конце концов, он пришёл сюда не по своей воле. — Я слышал о прошлой войне. Мы уже не смотрим на вас свысока, поэтому решили подготовиться. Только не спрашивай, почему в такое время года, потому что у меня нет ответа окромя прихоти командира. Так что… — послышался хруст снега под ногой. — Так что не могли бы вы отпустить моих людей?

Из-за деревьев появились пойманные Исинари и остальные. Им скрутили руки и приставили клинки к шее. Тамурамаро прикусил губу. Он думал только о скале и даже не заметил того, что враги подобрались так близко. Он выбрал самых лучших из своих воинов, которые не дали бы так просто себя схватить. Они бы сдались только увидев колоссальное преимущество противника. Хотя, конечно, сыграло и то, что они не могли толком воевать в снегу.

— У меня нет причин тебе доверять. И даже если бы были, твои слова всё равно не повод отпускать тебя с миром. Если вы разведчики, то вас тем более нужно убить, — ответил ледяной голос с вершины скалы.

Тамурамаро стиснул зубы. Что же, не стоило надеяться, что всё будет так просто. Выхватывать меч бесполезно, ему ни за что не победить отряд лучников на скале.

Неужели это конец?

Невольно поднеся руку к катане, Тамурамаро обдумал последнее, что мог сделать. Получится ли у него хотя бы спасти товарищей? С этой мыслью он снял с пояса оружие вместе с ножнами.

Исинари моментально всё понял и шумно ахнул.

— Возьмите меня в заложники. Взамен я прошу сохранить жизнь моим подручным, — он положил меч на землю перед собой, показывая, что не будет сопротивляться. — Может, по мне не видно, но я заместитель сёгуна. Я стою немало денег…

— Нет! — закричал Исинари, но его быстро утихомирил стоявший позади мужчина.

— Заместитель сёгуна? — задумчиво повторил мужчина на вершине скалы, оглядывая Тамурамаро.

— Я был младшим генералом столичной гвардии. Если честно, не хотел сюда приходить, — Тамурамаро сел на землю перед катаной. — Если моя жизнь сгодится в качестве платы, то делайте со мной что хотите.

Он не врал и едва ли недоговаривал. На самом деле ему не хотелось так просто расставаться с жизнью, но он и правда стремился избежать глупой стычки.

— Командир хочет пожертвовать собой ради подчинённых? Благородно, но глупо. Двор императора не меняется, они опять назначили бестолочей в заместители. Или при императоре закончились талантливые люди?

— Мне нечего не это ответить, потому что я и сам устал нянчиться с упрямыми стариками. Но то, что я привёл товарищей в ловушку — моя собственная ошибка, и мне за неё отвечать, — Тамурамаро раскинул руки в стороны, чтобы показать, что у него не осталось оружия. — И могу ли я узнать твоё имя? Я считал, что у эмиси только один столь могучий воин — Атэруй. А теперь вижу, что это не так.

Скорее всего, Атэруй — просто тот, кто у всех на слуху. Даже эта засада наглядно показала, что среди эмиси достаточно героев, о которых при дворе императора ещё не знали.

Мужчина на скале задумчиво помолчал и, наконец, объявил:

— Морэ. Некоторые называют меня Ивагу-но-Кими… Ты что, знаешь Атэруя?

— Знал… больше двадцати лет тому назад, — Тамурамаро выпрямил спину. — Господин Морэ по прозвищу Ивагу-ноКими. Ты сражался достойно. Моё имя — Сакауэ-но-Тамурамаро.

Он собирался одновременно с этими словами выхватить спрятанный у груди кинжал и вонзить его в руку ближайшего эмиси, чтобы подручные получили возможность убежать. Тамурамаро собирался сопротивляться до самого конца, но когда уже потянулся к кинжалу, его за запястье схватила мощная как бревно рука.

«Когда успел?» — подумал он одновременно с тем, как в голове мелькнули воспоминания.

— Не надо, Тамурамаро.

Мужчина без труда остановил Тамурамаро и улыбнулся ему до боли знакомой улыбкой.

— Атэруй! — воскликнул Тамурамаро, сам не ожидав услышать в собственном голосе столько радости.

***

Атэруй организовал систему взаимовыручки, создав сеть, в которую входила его база в Исаве и окрестные поселения. Морэ оказался вождём одного из них. Они построили несколько наблюдательных вышек возле Коромогавы, зная, что придворная армия придёт именно отсюда, и всегда держали эти места под присмотром. Кроме того, потайные звериные тропы в лесах вели в замаскированные избы. Они даже построили форт-ловушку, чтобы заманивать в него врагов. Тамурамаро, Исинари и остальных привели в одну из секретных изб, которая находилась как раз на той скале, где стоял Морэ. Внутри их ждал несложный очаг для приготовления рыбы, а снаружи — место для привязи лошадей. Скорее всего, здесь останавливались часовые, когда приходили в дозор.

— Ты уверен, что нас стоит сюда приводить? — спросил Тамуроамаро в дверях, когда ему сказали войти.

Он ожидал, что их вместо этого поведут прямиком в клетку.

— Ничего страшного, мы всё равно собирались переносить эту сторожку в другое место. Но войти я разрешаю только тебе. Не бойся, твоих людей не тронут.

После слов Атэруя Тамурамаро попрощался с Исинари и вошёл в избушку. Похоже, огонь внутри никогда не затухал, поскольку из снега он попал прямо в домашнее тепло.

— Мои люди тоже расслабились, потому что никто не верил, что вы придёте зимой. Вы устроили нам замечательные учения. Не правда ли, Морэ?

Морэ молча кивнул. Его взгляд до сих пор оставался настороженным.

— Не ожидал, что сын сёгуна вернётся сюда, да ещё и заместителем.

— А я удивлён, что ты помнишь меня.

— Узнал сразу же, как увидел твои волосы в лесу. У тебя они светятся как золото в лучах солнца.

Атэруй сказал об этом таким будничным тоном, что Тамурамаро на секунду растерялся. Несмотря на медвежье телосложение старого друга, его лицо по-прежнему сохраняло детскую ясность.

— Это мне впору удивляться, что ты меня узнал.

— Разве я мог тебя забыть? Те полгода в замке Тага были самым насыщенным временем в моей жизни. Я до сих помню всё, чему ты меня научил. И как выбирать лошадей, и как искать цветы, которые годятся в краски…

Атэруй расплылся в улыбке.

— А помнишь, как во время нашей первой встречи я рассказывал, что будучи ребёнком заблудился в лесу на горе?

— Да, и это помню. Причём ты потерялся не один, а с другом. А что?

Тамурамаро не понимал, почему ему вдруг напомнили об этом, но Атэруй скосил глаза на мужчину рядом с собой.

— Морэ — это и есть тот самый друг.

Тамурамаро вытаращил глаза и уставился на Морэ, который по-прежнему смотрел на него волком. Или кабаном, или медведем, или любым другим зверем, который мог без труда прожить в лесу, даже потерявшись.

— Так получилось, что мы сейчас живём в разных деревнях. Но как раз это и помогло нашим поселениям объединиться в военный союз.

— Понятно…

— Тамурамаро? Тебя ведь так зовут? — глухо произнёс Морэ, глядя на растерянного гостя. — Ты сказал, что пришёл изучать местность. Это правда?

Тамурамаро развернулся к нему корпусом.

— Да. Я несколько повздорил со старшим офицером и понимаю, что он в отместку дал мне невозможное задание, но от приказа командира отказаться нельзя.

— Кто твой старший офицер?

— Сёгун Отомо-но-Отомаро. Он попросил нас всего лишь проверить Коромогаву. Мы бы развернулись, как только дошли до реки.

Тамурамаро повторил своё оправдание. Что ещё он мог сказать, если это и есть правда?

— На что вам Коромогава? — не унимался Морэ.

— Пока что ни на что, но мы подозреваем, что следующая битва вновь разразится рядом с ней. Поэтому я полагал, что наш визит отчасти почтит память павших в предыдущей кампании. Этот знак уважения должен был умерить гнев сёгуна…

— Ваш полководец совсем придурок, если его чувствами так легко управлять?

— Морэ, — укоризненно сказал Атэруй не знающему меры другу.

Очевидно, настроение Отомаро зависело не столько от того, дошёл бы Тамурамаро до Коромогавы, сколько от самого факта его послушания. Поэтому ему и правда не стоило приходить сюда.

— Скажу честно, я поддался любопытству. За рекой — земля, где ещё не ступала нога придворного солдата. Когда я жил в замке Тага в детстве, то не ходил так далеко.

— Лучше расскажи, что ты такое натворил, что тебя послали в такую опасную разведку, — поинтересовался Атэруй.

Тамурамаро замялся с ответом. По разговору с Морэ он понял, что эмиси легко найдут противоречия в его словах, если он попытается слукавить.

— Сёгун попросил предложить план. Я ответил, что сейчас о планах не может быть речи, нужно потратить целый год на внимательное изучение местности. Похоже, что из-за этого меня начали считать трусом, — Тамурамаро почесал голову, вспоминая события в замке Тага. — Если мы просто дождёмся весны и развяжем войну, когда сойдут снега, то всё закончится как в прошлый раз. Конечно, в отличие от предыдущей кампании теперь в нашем войске не пятьдесят, а сто тысяч солдат, но почти все — рекруты. Вас сплачивает ненависть к войскам правительства, а мораль наших войск на дне. Все понимают, что война с эмиси нужна просто чтобы под шумок снова перенести столицу.

Выслушав признание Тамурамаро, Атэруй и Морэ переглянулись.

— Что значит, чтобы перенести столицу?

— Разве двор наступает не ради золотых приисков Тохоку?

— Разумеется, они хотят золото. Кто ж от него откажется? Но прямо сейчас император думает только о том, как бы перенести столицу из Нагаока-кё. После предыдущего переноса прошло совсем немного времени, и многие будут возмущаться этим решением. Поэтому Его Величество захотел объединить людей перед общим врагом в лице эмиси.

Тамурамаро ответил с видимой неохотой. Он понимал, что эмиси точно не обрадуются таким новостям.

— Когда уже двор перестанет издеваться над нами?! — Морэ в ярости ударил по полу кулаком.

Остальные эмиси, которые находились в избушке, поддержали его негодование. Тамурамаро не удивился. Они-то ничем не заслужили такого отношения.

— Тамурамаро, — прорезал хладнокровный голос Атэруя бурю возмущения, и в помещении вновь воцарилась тишина. — Ты сам-то как относишься к покорению Востока?

Атэруй посмотрел на Тамурамаро спокойным, безмятежным взглядом, но как раз поэтому тот покрылся мурашками. Атэруй смотрел на ситуацию объективно и пытался выносить справедливые суждения, в то время как Морэ обладал именно той вспыльчивостью, которая наделяет человека бесстрашием. Они прекрасно дополняли друг друга в качестве командиров эмиси, и Тамурамаро признавал это, даже будучи их врагом.

— Раз я назначен заместителем сёгуна, то нахожусь здесь как представитель древнего клана воинов, которые всегда служили императору. Для меня нет ничего важнее, чем исполнить воинский долг. Я должен защищать честь клана Сакауэ, прославленного моим отцом, — ответил Тамурамаро, глядя точно в глаза Атэруя. — Но если говорить правду… я бы предпочёл мирное решение. Не хочется, чтобы наши стороны понесли новые бессмысленные потери.

— Мирное решение, говоришь?

— Да. Эмиси и Ямато могли бы сотрудничать, делиться богатством и снабжать друг друга. Это ведь куда продуктивнее, не так ли?

Все резко замолчали. Тамурамаро невольно задержал дыхание, не понимая, чем вызвана такая реакция. Впрочем, он понимал, что сейчас уже слишком поздно говорить о мире, и большинство будет против.

— Кстати… ты рассказывал, что господин Симатари учил тебя стрелять из лука, — вдруг вспомнил Атэруй.

— Симатари?.. Тот самый? — Морэ ошарашенно округлил глаза.

— Это так, господин Симатари был близким другом моего отца. Именно он научил меня, что эмиси вовсе не обязаны быть нашими врагами. Он не единственный так считал. Пока я жил в замке Тага, многие относились к эмиси благосклонно, включая господина Адзамаро.

Услышав имя Адзамаро, эмиси вновь замолчали, но выражение их лиц изменилось. Этот человек оставил глубокий отпечаток в истории эмиси: вырезал тех из них, что присягнули на верность императору и поселились в замке Корэхару, а затем и сам поднял бунт, спалив замок Тага. Никто не ожидал такого удара в спину от Адзамаро, который столько лет преданно служил двору. Можно сказать, его действия убили всю надежду на то, что эмиси захотят покориться императору. Это случилось 13 лет назад или спустя 10 лет после отъезда Тамурамаро в столицу. Должно быть, за эти десять лет внутри Адзамаро закипели какие-то чувства, которые он больше не мог сдерживать.

— Господин Адзамаро передал мне письмо, которое ты написал перед отъездом. Подумать только, что с тех пор прошло больше двадцати лет, — тихо обронил Атэруй.

Тамурамаро вспомнил лицо Адзамаро в день расставания. Похоже, тот исполнил своё обещание.

— Мы бы и сами не против обойтись без войны, да? — наконец, обратился один из сидевших у входа молодых эмиси к своему соседу. — Больше не придётся так много тренироваться, забросив охоту и полевые работы.

— Моей бабушке не пришлось бы горбатиться в одиночку.

— Я бы наконец-то поздравил сестрёнку со свадьбой.

— А моя жена родила бы ребёнку, которому не пришлось бы жить при войне…

— Молчать! Вы забыли о том, сколько горя нам принесли императоры! — прикрикнул Морэ, и мужчины резко затихли.

Однако Тамурамаро не сомневался, что они говорили искренне. Более того, наверняка то же самое в задушевном разговоре сказали бы и солдаты в замке Тага.

— Но Морэ. Тебе не кажется, что мы больше не можем вот так отмахиваться? — спросил Атэруй.

Морэ промолчал с кислым видом.

— Возможно, именно Арахабаки-но-ками привела к нам Тамурамаро в такой час.

На груди Атэруя слегка покачивалась белая ракушка.

— Видишь ли, мы тоже уже некоторое время обсуждаем мирный договор.

Выйдя из избушки, Атэруй пошёл с Тамурамаро по заснеженной тропинке, на ходу рассказывая. Тамурамаро шёл между Атэруем и Морэ, с трудом поспевая за опытными ходоками по снегу.

— У меня даже были вполне конкретные планы, но все потерпели неудачу. Тем более, что у нас и правда куча людей, которые ни в какую не хотят уступать. Не так ли, Морэ?

Морэ отвернулся, когда речь вдруг зашла о нём. Тамурамаро прекрасно понимал его чувства. Обе стороны потеряли слишком много, чтобы просто взять и договориться о мире.

— Если двор склонит голову и будет умолять нас, то я подумаю.

— Не проси невозможного. Этого никогда не случится, — Тамурамаро поморщился и покачал головой.

Если бы император мог пойти на такое, он бы давно оставил попытки атаковать Тохоку.

После десяти минут подъема в гору они оказались на открытой вершине. С неё открывался вид не только на Коромогаву, но и на бескрайние равнины на другом берегу. Снег ослепительно блестел в лучах солнца, из-за этого казалось, будто они поднялись выше облаков.

— Я просто хочу защитить эту землю, — прошептал Морэ, встав возле Тамурамаро. — Это дом нашей матери Арахабаки-но-ками. Солдаты Ямато не должны его разорить.

Бросив последние слова с нотками омерзения в голосе, Морэ развернулся и ушёл в направлении избушки. Тамурамаро проводил его молчаливым взглядом. Он не мог спорить с этими словами.

— В предыдущей войне Морэ потерял старшего брата. Не думай о нём слишком плохо, — вступился Атэруй за друга.

— Ясно… Понятно, почему он против мирного договора.

Тамурамаро опустил взгляд на следы Морэ на снегу. Иногда трудно разобраться, что именно заслуживает ненависти — война как таковая или же некоторые люди.

— Тамурамаро. Ты помнишь, как однажды сказал мне, что бессмысленные войны — удел дураков?

Неожиданный вопрос заставил Тамурамаро суетливо порыться в памяти.

— Вроде бы да…

— Я это хорошо запомнил. Подумал ещё: вроде совсем ребёнок, а говорит правильные вещи. А теперь я вижу, что ты до сих пор так считаешь.

Взгляд высокого эмиси обратился к далёкой синеве небес. Моргнув, Атэруй вновь опустил глаза на него.

— Вы свободны. Взамен я прошу, чтобы вы отыскали путь к мирному договору.

Пробежавший по снегу ветерок погладил щеку.

— Ты уверен? — осторожно уточнил Тамурамаро. Ему не верилось, что Морэ одобрит такое решение.

— Конечно, когда вы придёте к нам, мы можем и не принять ваши условия. Я просто хочу, чтобы у нас был ещё один вариант.

Тамурамаро не увидел в глазах Атэруя ни намёка на ложь. Он и правда верил в свои слова. Должно быть, эмоционально это решение далось ему тяжело, но в конце концов он решил, что такой козырь того стоит. Никому ведь не хочется умирать ни за что.

— Тут нигде нет цветов Арахабаки-но-ками? — спросил Тамурамаро, глядя по сторонам.

— Рано им пока, — Атэруй недоумённо склонил голову. — Они цветут два раза в год, весной и осенью. Весной они празднуют схождение снега. Осенью придают сил людям перед зимовкой.

— Ясно. Тогда мне нечем поклясться. Как быть?

Атэруй усмехнулся, наконец-то поняв, о чём речь.

— Да как угодно. Арахабаки-но-ками всегда следит за нами. Клянись землёй эмиси.

Атэруй указал пальцем на блестящую серебром равнину. Тамурамаро искренне восхитился красотой этой земли. Было бы ужасно обидно залить её кровью. Стоило подумать об этом, как щека ощутила загадочное тепло.

— Это ты, мама?

— Хм? — Атэруй озадаченно вскинул бровь, когда Тамурамаро вдруг посмотрел в небо.

— Да так, просто опять это странное тепло. Я уже чувствовал его в тот раз, когда ты привёл меня на холм.

— О. Тогда это и правда может быть наша мать.

— Если даже она меня торопит, то ничего не поделать, — Тамурамаро для вида прочистил горло. — Я сделаю всё, что смогу, — пообещал он, глядя прямо в глаза Атэруя.

Затем вновь окинул его взглядом. Прошло уже двадцать лет, а полководец эмиси ничуть не состарился. Сильные руки и на удивление большие ладони однозначно принадлежали воину, который никогда не забывал практиковаться с луком и клинком.

— Не хотелось бы с тобой воевать.

Конечно, он и сам возмужал, и на фоне большинства жителей столицы казался великаном, но рядом с Атэруем всё равно терял уверенность в своих силах. Увидев, как старый знакомый бормочет, опустив взгляд на свои ладони, Атэруй хмыкнул и ухмыльнулся.

Часть 3

После благополучного возвращения в замок Тага Тамурамаро искренне извинился перед Отомаро за излишнюю самодеятельность. К тому времени сёгун уже успел остыть и даже для вида признал важность знания местности, а также перенёс начало кампании на следующий год. Строго говоря, выбора у него не было — император до сих пор не вручил ему сэтто, так что покорение Востока и не могло начаться прямо сейчас.

Лишь в самом конце лета Отомаро на время отбыл в столицу, чтобы принять сэтто, и взял с собой в дорогу Тамурамаро. Охрану замка доверили Кёнбоку и другим заместителям. С учётом почти двух месяцев пути до столицы, дорога из Тохоку и обратно обещала занять больше сотни дней. Отчасти это оправдывало выбор Тамурамаро в попутчики, ведь он был моложе других заместителей, однако тому всё равно казалось, что Отомаро продолжает издеваться над ним. Разумеется, об отказе не могло быть и речи, и глубокой осенью Тамурамаро вновь оказался в Нагаока-кё. Император к этому времени уже выбрал место для строительства новой столицы, и работы должны были начаться со дня на день. Поэтому к окончанию кампании и следующему возвращению сёгуна и его людей могли принимать уже в новом дворце.

Сразу после аудиенции у императора, где Тамурамаро вновь пришлось сопровождать сёгуна, он решил навестить свою дочь Харуко, которая совсем недавно вошла в гарем. Три года назад сестра Тамурамаро Матако умерла вскоре после рождения ребёнка, а Харуко стала её «заменой».

— Как скоро ты вернёшься в Тохоку?

Харуко от рождения была кроткой и скромной. Она ужасно волновалась, что отцу вновь предстоит долгое путешествие и потому заискивала перед ним.

— По-видимому, мы прибудем туда сразу после Нового года. Там в это время такой глубокий снег.

Тамурамаро наигранно улыбнулся. На самом деле он не мог позволить себе расслабленно навещать дочь. Надо как можно скорее покупать продукты и предметы первой необходимости и собираться в обратный путь.

— Я так хотела, чтобы ты смог хоть немного отдохнуть…

— Не хватало ещё расслабиться и стать тюфяком. Тем более, мне ещё тренировать Комчхоля.

— Он постоянно жалуется, что с тобой неинтересно сражаться, потому что он всегда проигрывает.

— Я бы больше расстроился, если бы он считал, что может одолеть меня.

— Ох!

Они дружно рассмеялись. Отец и дочь не видели друг друга несколько месяцев, и встреча проходила в приятной обстановке.

— Так вот из-за кого тут так шумно?

В их разговор неожиданно вмешался голос со стороны входной двери. Тамурамаро повернулся, тут же выпрямил спину и низко поклонился. Поскольку Харуко состояла в гареме, конечно же, её мог посещать император. Тамурамаро собирался немедленно покинуть помещение, но император остановил его и сказал, что тот может задержаться, после чего вновь поблагодарил за военную службу.

— Правильно ли я понимаю, что перед лицом Отомаро ты сдерживался, хотя на самом деле хотел высказаться? Так скажи же честно, как ты видишь Тохоку и эмиси, — вопросил император безмятежным голосом.

Конечно, Тамурамаро нисколько не возражал против его благосклонности, пускай она и заработана отцом, Матако и Харуко, но всё равно почувствовал такую тяжесть, что стало немного неуютно.

— Мне вспоминается, как отец взял меня пожить в замке Тага, когда я был ребёнком. Для меня это памятное место.

— Вот как, понятно. Ты знал эмиси?

— Нескольких… Не все дожили до сегодняшнего дня…

Отвечая, Тамурамаро гадал, стоит ли рассказать о том случае. Другой такой возможности не будет. И раз так, не лучше ли открыть Его Величеству правду и посмотреть на реакцию?

— Война неизбежно причиняет ущерб обеим сторонам. Поэтому я хотел бы предложить смелый вариант…

— Вот как? И что же ты думаешь?

— Это не более чем вариант, но как насчёт… мирного договора?

Император вскинул бровь.

— Сакауэ — клан воинов, не так ли? А ты говоришь как трус, — несмотря на свои слова, император вовсе не выглядел расстроенным. Он взял с подставки китайскую конфету и забросил в рот. — В конце концов, это ведь они отказались от предложенной им милости. Вот почему я приказываю провести уже вторую кампанию по их покорению.

— Вы совершенно правы. Однако предыдущая война нанесла большой ущерб не только нам, но и им. Мы показали им нашу силу и, возможно, заставили их задуматься. К тому же, как мы успели выяснить, Атэруй из Исавы объединил усилия с Морэ по прозвищу Ивагу-но Кими, и вместе они собрали довольно сильную армию. Я не сомневаюсь, что наше воинство под предводительством Отомаро одержит победу, но она будет выиграна ценой множества жертв. Я боюсь, что такое количество смертей в преддверии переноса столицы вызовет слухи о том, что новый город проклят.

Ни для кого не было секретом, что император Камму видел счастье и сглаз в сущих мелочах. Хорошая или плохая погода, упавший перед лицом листок, перебежавший дорогу зверь, прыжок рыбы — что угодно могло заставить его либо запереться на целый день в покоях, либо поднять его настроение до небес. «Проклят» — сильное и важное слово, способное побудить правителя Ямато к чему-либо.

— Вот ты и поработай над тем, чтобы обошлось без жертв, — легкомысленно сказал император, за всю жизнь ни разу не видевший поле боя.

— Разумеется, я и собираюсь так сделать, но…

— Перенос столицы — дело уже решённое. Я надеюсь, что спустя ровно год смогу переехать на новое место. Тем более, она построена в благоприятном направлении.

Китайская конфета хрустнула на зубах императора. Неужели для этого человека и жизни народа Ямато, и жизни эмиси — такие же конфеты, которыми можно играть и развлекаться?

— Тамурамаро, ты немного поругался с Отомаро в Таге, не так ли? — вдруг спросил он, и Тамурамаро не нашёлся с ответом. — Мне доложили, что ты посоветовал ему не двигаться с места целый год, чтобы изучить местность. Я считаю, что это хорошая мысль, но похоже, что Отомаро не захотел мириться со скукой.

Тамурамаро медленно опустил голову. Если даже император заметил, что он не уживается с начальством, то может освободить от службы. Однако Тамурамаро не мог позволить, чтобы ему запретили участие в военной кампании.

— Я прошу прощения… Я слишком сильно пытался навязать ему своё желание…

— В этом нет большой беды, ведь сейчас Отомаро соглашается с твоим планом, — император хмыкнул. — Я не против того, чтобы ты придумывал своенравные планы или даже предлагал мирное решение. Главное — делай, что требуется. Не забывай, что сэтто отдан не тебе.

Император встал, неожиданно закончив речь. Хотя он вовсе не выглядел разгневанным, его слова однозначно напоминали Тамурамаро о его месте и призывали следить за словами.

— Тяжёлая у тебя работа, отец, — тихо сказала Харуко, проводив императора взглядом.

Тамурамаро испустил протяжный вздох и посмотрел в потолок. В этот момент он осознал, что вспотел настолько, что капли уже достигли его подбородка.

— Сэтто…

Этот меч — символ миссии, которую император возлагает на сёгуна или посла на материк. Вместе с сэтто человек получает полномочия. Другими словами, избранный генерал вправе приказывать своим солдатам убивать и отчитываться перед императором лишь после того, как война подойдёт к концу. Они жили в эпоху, когда меч служил и оружием, и символом власти, и знаком доверия. Но сам Тамурамаро пока не заработал чин и славу, которые заслуживали доверие императора. Он не мог убедить ни императора, ни Атэруя. Да и других эмиси тоже, ведь Тамурамаро прекрасно понимал, что не может предложить им мирный договор, пока за его словами ничего не стоит. Скорее, следовало удивиться доверию Атэруя. Тем более, что Тамурамаро не поклялся цветами Арахабаки-но-ками.

— Доверие… — тихо обронил он.

В следующий миг он торопливо поблагодарил Харуко и убежал на поиски Комчхоля.

***

Новая война между двором и эмиси завершилась 13 июня. Хотя на роль сёгуна назначили Отомаро, он по какой-то загадочной причине, но скорее всего в качестве очередного издевательства доверил фактическое руководство Тамурамаро. Тот с честью исполнил свой долг.

— 457 врагов убито, 150 взято в плен, 85 лошадей захвачено, 75 поселений сожжено…

В январе следующего года Отомаро прибыл уже в новую столицу Хэйан-кё[4], чтобы вернуть сэтто. Так подошла к концу вторая кампания императора Камму против эмиси. Конечно, император уже узнал все новости из письменных донесений, но после доклада всё равно повеселел и осыпал благодарностями Отомаро и Тамурамаро.

— Это лучше, чем в прошлый раз, Отомаро.

— Мы обязаны этим успехом вашему покровительству, Ваше Величество.

— Ещё и перенос столицы прошёл удачно, как же я рад. Тамурамаро, ты тоже отлично справился.

Тамурамаро низко склонил голову в ответ на похвалу. Разумеется, его работа свелась не только к тому, чтобы молча смотреть на растущую гору трупов. Он занимался похоронами отважных воинов, организуя кладбища как для солдат ямато, так и для эмиси, и занимался возвращением вещей побеждённых врагов их родственникам. Кроме того, он выделил время на поиски сбежавших солдат, что задержало возвращение в столицу более чем на полгода.

— Но жаль, что вы не принесли голову Атэруя, — вдруг добавил император, заставив Отомаро напрячься.

— Мы… сожалеем.

— Ладно уж… Главное, что мы значительно сократили их силы. Добудете её в следующий раз.

Тамурамаро слушал императора в смешанных чувствах. Если он говорил про следующий раз, значит, ещё не отказался от мысли о покорении эмиси.

Он не получил никаких новостей о гибели Атэруя. Ни один солдат не видел его тела.

Хотя чего ещё ожидать, если на сей раз они жгли почти безлюдные поселения? Тамурамаро не покидала мысль, что противник предвидел все его действия. Скорее всего, эмиси свели свои потери к минимуму. Несмотря на большое количество украденных лошадей, ещё больше увёл к себе противник. Если едой императорскую армию сражали исправно, то новых коней брать было некуда, поэтому они стремительно теряли возможность проводить быстрые манёвры. Скорее всего, именно в этом и состоял расчёт эмиси. Также в этом читалось желание избежать больших кровопролитных битв между двумя сторонами.

«Мы ещё встретимся, Атэруй», — про себя пообещал Тамурамаро, сидя позади Отомаро. Если впереди ещё одна кампания, то это будет лучшая возможность прославиться. А для этого нужно как следует подготовиться.

«Я стану сильнее, чтобы по моим кулакам больше не текла бессмысленно пролитая кровь».

На следующий месяц за свои заслуги во время кампании Тамурамаро был произведён в четвёртый ранг и стал не только младшим генералом гвардии, но ещё и главой гильдии плотников столицы. В августе того же года скончался Кёнбок из клана Кудара-но-никиси, но Тамурамаро продолжал общаться с Комчхолем даже пока тот соблюдал траур.

Спустя ещё полгода, уже на пятнадцатый год царствования императора Камму (в 796 году) Тамурамаро назначили на должность государственного инспектора Муцу и Дэвы, а также защитника Муцу. Иначе говоря, он занял освободившуюся после кончины Кёнбока должность наместника на военной базе в Муцу. Спустя ещё год он был назначен сёгуном в очередном походе против эмиси и вновь напал на Тохоку.

В тот же год, когда Тамурамаро получил назначение сёгуном, в Тохоку прибыл и Комчхоль на правах защитника Дэвы. Тамурамаро на тот момент уже жил в замке Тага и принимал старого друга именно там. Комчхоль прибыл в гости почти сразу после того, как отметился в Дэве.

— Неужели ты не страдаешь, сражаясь с эмиси?

Тамурамаро уже рассказал ему о своём разговоре с Атэруем и Морэ. Обе стороны искали путь к мирному договору, но никак не могли найти общий язык. Иногда обсуждения чуть не приводили к новым битвам. Было очевидно, что уже через несколько лет император вновь объявит о кампании по покорению Востока. И Тамурамаро, как сёгун, будет её возглавлять.

Он не смог ответить на вопрос Комчхоля. Вместо этого он лишь ухмыльнулся и сказал:

— Обещаю, что положу конец этой войне.

До того он дал это же обещание Атэрую.

Получив сэтто, Сакауэ-но-Тамурамаро начал третий поход императора Камму против эмиси. Случилось это на 20-й год правления (в 801 году). На сей раз кампания принесла Тамурамаро третий ранг. Он наконец-то сравнялся по социальному положению с Отомаро, который когда-то был его командиром.

***

Солнце как обычно взошло на востоке, прогоняя ночь. Тёмно-синие небеса светлели, оранжевая полоса на горизонте посылала ввысь ослепительные лучи. Увидев это привычное зрелище, Атэруй выпустил облачко белого пара.

В войне прошлого года Тамурамаро, вернувшийся в эти края уже на правах сёгуна, смог форсировать Коромогаву и напал на Исаву, которую Атэруй считал своей крепостью. На вторую кампанию двор послал сто тысяч солдат, на сей раз только сорок тысяч. Однако Тамурамаро этого хватило, чтобы пересечь линию, которая до сих пор не покорялась ни одному чужаку. Пускай Атэруй не сразился с ним лично, но наблюдая с вышки он невольно восхищался его полководческим мастерством. Особенно его поразил уровень тренировки отрядов, собранных из эмиси — раньше их подготовкой никто не занимался. Одно это позволяло понять, какую политику Тамурамаро проводил в отношении присягнувших Ямато эмиси, когда стал инспектором Муцу. Разумеется, солдаты будут изо всех сил сражаться за генерала, которому могут доверять. Атэруй тоже как мог придумывал планы и хитрости, но вторая война унесла слишком много мужчин, сожгла слишком много домов и посёлков. Восстановление заняло так много времени, что к третьей войне они подошли, до сих пор не переварив последствия второй. Откровенно говоря, все смертельно устали. В отличие от войск Ямато, эмиси не получали провизии со всех районов страны. Оружие добывалось трудом, боевых коней приходилось выращивать самим. Кроме того, зимой становилось нечего есть, а некоторые поселения могло на несколько суток отрезать снегом от мира. Если император и дальше продолжит нападать каждые несколько лет, ставя во главе войска Тамурамаро, то понятно, какая из сторон не выдержит первой.

«Пора положить этому конец».

Атэруй шёл по поселению, которое служило ему базой, и искал взглядом Морэ. Во время второй войны тот потерял своего сына Мороиву и день ото дня выглядел всё хуже. В третьей войне он кое-как руководил одним отрядом, но не добился никаких результатов и в последнее время даже начал называть себя стариком.

— Морэ.

Атэруй окликнул друга, которая сидел в позе лотоса перед холмом, где поклонялись Арахабаки-но-ками. Жена Морэ скончалась от болезни, и в живых осталась одна только дочь, но она вышла замуж за мужчину из деревни на юге, которая по решению вождя присягнула на верность двору. Правительство занималось плановым переселением эмиси, и теперь ей приходится жить в Симоцукэ.

— Я слышал, Ямато хотят построить замок в Исаве, — тихо обронил Морэ, продолжая смотреть на холм.

— Так и есть, а руководить строительством отправляют Тамурамаро. Похоже, новая крепость возьмёт на себя все функции, которые играл замок в Таге.

— И воюет, и замки строит… Занятой человек, — процедил Морэ ироничным тоном.

Исинари, один из воинов личного отряда Тамурамаро, собственноручно доставил ему вещи покойного Мороивы и нескольких других воинов. Также он доложил, что Тамурамаро похоронил тела со всеми почестями.

— Морэ… Мы уже на пределе, — продолжил Атэруй.

Морэ ничего не сказал. Он возглавлял последнюю фракцию эмиси, которая сопротивлялась мирному договору. Но он уже не отстаивал свою позицию с прежним жаром. Все слишком устали от войны.

— Может, доверимся Тамурамаро?

С пояса Атэруя свисали два клинка. До сих пор никто не мог представить, чтобы мечи эмиси и Ямато соседствовали друг с другом.

Морэ ожидаемо ничего не сказал, лишь заплакал, дёргая плечами.

Невинный свет зари осветил земли эмиси.

— Наверное, задавать такой вопрос несколько странно, и всё же…

Тамурамаро прибыл в Тохоку ради строительства замка Исавы. Ранней весной к нему прибыл посланник Атэруя.

— Вы уверены? — спросил Тамурамаро у Атэруя и Морэ.

Они пригласили Тамурамаро в место недалеко от родного поселения Атэруя. Хотя сам посёлок давно переехал на запад, здесь остался огромный священный камень, где эмиси до сих пор возносили молитвы. Как-то раз Атэруй пообещал Тамурамаро показать это святилище. Вокруг поросшего мхом камня росли голубые цветы Арахабаки-но-ками.

— Не спрашивай, — нахмурившись, ответил Морэ.

За то время, которое Тамурамаро его не видел, он сильно исхудал.

— Это наше общее решение, — сказал Атэруй и вновь посмотрел на Тамурамаро. — Больше пятиста человек под нашим с Морэ началом просили здесь о пришествии мира…

Два эмиси склонили головы перед вместилищем Арахабаки-но-ками.

— Не мог бы ты обсудить этот вопрос с императором?

Тамурамаро поджал губы и напряг лоб. С одной стороны, он радовался, что это наконец-то случилось, с другой — не хотел видеть Атэруя таким. Возможно, он до сих пор видел считал Атэруя кумиром. Северного богатыря, который ни за что не позволит сломать себя.

— С нами можешь поступать как хочешь, но умоляю, пощади наших солдат.

Когда-то Тамурамаро говорил Атэрую почти такие же слова.

— Я не верю, что двор захочет оставлять в живых главарей эмиси, слишком уж там нас ненавидят. Мои жена и дети уже сбежали в безопасное место, — продолжал Атэруй, который настолько смирился с происходящим, что выглядел просветлённым и умиротворённым.

Тамурамаро долго не понимал, что говорить. Откровенно говоря, он полностью разделял мнение Атэруя относительно его судьбы. С учётом огромного количества жертв войны при дворе вряд ли захотят просто оставить земли эмиси в покое, а их предводителей — в живых. Иначе говоря, война может закончиться только ценой жизней Атэруя и Морэ.

— Я доложу императору. Возможно, вам прикажут явиться в столицу… — сомневающимся голосом пробормотал Тамурамаро.

Такой приказ будет равносилен смертному приговору. Прошло уже почти десять лет с того дня, как эмиси взяли его и Исинари в плен. Тамурамаро разменял уже пятый десяток лет, а Атэруй с Морэ были и того старше. Приближалось время передавать дела следующему поколению. Должно быть, эти вожаки хотели своими руками закрыть печальную страницу истории. Они как и Тамурамаро прекрасно понимали бесплодность войны.

— Тогда возьми это, Тамурамаро.

Атэруй снял с пояса меч и протянул перед собой. Тамурамаро знал его — клинок эмиси, который Атэруй носил во время их первой встречи в лесу. Толще и короче клинков Ямато, с характерно загнутой рукоятью.

— Я получил этот меч от своего отца. Он моя правая рука. Доверяю его тебе.

Увесистое оружие легло в руки Тамурамаро. Он тут же обнажил его. Клинок заметно истончился от заточки, но было видно, что хозяин хорошо заботился о нём. Чистый блеск напоминал о снеге и льде. Тамурамаро посмотрел сначала на меч, затем на огромный камень перед собой. Тридцать два года тому назад Атэруй хотел показать ему это место. Кто мог представить, что это случится именно так?

— Арахабаки-но-ками, матерь всех эмиси… и Атэруя, — Тамурамаро преклонил колени, держа меч перед собой словно подношение. — Клянусь этим клинком, что на этой земле вновь воцарится мир.

Атэруй и Морэ тоже опустились на колени.

— Мы будем защищать детей твоих до последнего вздоха.

Как только стихли эти слова, порыв ветра спустился с горы позади камня и ударил в лицо троице с такой силой, что всколыхнул полы их одежду. Их будто погладили руки, насквозь пропахшие ароматом весенних цветов. Похоже, богиня выразила своё одобрение, и сделала это так игриво, что все трое ещё долго не могли прийти в себя.

— Я попрошу императора позволить вам остаться в Исаве. Надежды, конечно, мало, но… не попробуешь, не узнаешь, — Тамурамаро убрал меч в ножны и подпоясался им.

— Да. Спасибо.

Атэруй кивнул. На его поясе оставалась катана из Ямато, старый подарок Тамурамаро.

Цветы Арахабаки-но-ками покачивались, снова танцуя в весенних лучах.

***

Безусловно, Атэруй и Морэ причинили немало страданий армии Ямато, но это говорило о той власти, которой они обладали, и о поддержке среди эмиси. Скорее всего, многие эмиси сложат оружие и прекратят сопротивляться, как только узнают, что такие уважаемые люди присягнули на верность императору. В свою очередь, самим Атэрую и Морэ будет гораздо проще управлять своим народом, если их назначат наместниками на присоединённых землях. В Тохоку больше не будет проливаться кровь, народы смогут жить в мире. Тамурамаро мечтал именно об этом и изложил свои желания в письме, которое отправил императору.

Но ответ был неумолим: привести обоих в столицу.

Как только Атэруй и Морэ пересекут границу Хэйан-кё, у них почти не останется надежды покинуть этот город живыми.

— Не страшно. Мы к этому готовы.

Перед отъездом из Тохоку Тамурамаро сказал им, что они могли бы умереть на своей родине, сохранив честь, но Атэруй со смехом отмахнулся от предложения.

— Но если вы пойдёте в столицу, то уже никогда не…

— Тамурамаро, — с самодовольной ухмылкой перебил Морэ, когда Тамурамаро собирался предложить, наоборот, отказаться от гордости эмиси и сжечь её дотла, чтобы сохранить себе жизнь. — Мы не боимся казни. Это закономерный исход битвы, где на кону стоит жизнь, и мы как воины должны с честью её принять, — заявил Морэ с глазами зверя, которому не страшна никакая буря. — Тем более, мы знаем, что есть нечто пострашнее смерти.

Пара эмиси переглянулась, усмехаясь друг другу. Тамурамаро смотрел на них в смешанных чувствах.

В июле 21 года правления Камму (в 802 году) Тамурамаро приехал в столицу вместе с Атэруем и Морэ. Однако он ввёл их не как пленников, а как воинов, разрешив войти в Хэйан-кё на собственных конях. Горожане со страхом и любопытством смотрели на вождей эмиси. Впрочем, такое положение дел продлилось недолго, и уже скоро Атэруя и Морэ заперли в темнице. Тамурамаро часто посещал их, причём иногда вместе с Комчхолем, который прибыл из Дэвы, как только услышал новости. Вместе они строили планы по совместному управлению Тохоку. Все знали, что этому никогда не бывать, поэтому жаркие как пламя обсуждения на самом деле были такими же бессмысленными, как первый снежок.

— Кстати, вы в тот раз сказали, что есть нечто пострашнее смерти. О чём вы? — поинтересовался Тамурамаро у пары людей, которые смеялись в лицо смерти.

Они переглянулись с видом подростков.

— Сам-то как думаешь? — спросил Атэруй.

Тамурамаро покрутил головой. Он по очереди предложил несколько серьёзных догадок вроде потери семьи или родины, но Атэруй, пусть и признавал его правоту, говорил о другом.

— Давай правильный ответ, Морэ.

Атэруй с ухмылкой передал слово другу, и тот объяснил с очень важным видом:

— Ты попробуй как-нибудь провести ночь в дремучих лесах Тохоку. Нет ничего страшнее тьмы, кишащей богами. Атэруй аж заплакал от страха.

— Будто ты не плакал!

— Ты ещё и обсикался.

— Врёшь! Не верь ему, Тамурамаро.

В этом веселье они порой забывали, что находятся в темнице. Но спокойные деньки продлились недолго.

— Пожалуйста, не спешите.

В конце июля Тамурамаро узнал, какая судьба ожидает Атэруя и Морэ, и тут же подал голос.

— Неужели вы не можете ещё раз обдумать этот вопрос?!

Вообще, обстановка не позволяла ему делать такие заявления. По бокам от Тамурамаро сидели министры и высшие военные чины. Некоторые смотрели на него сурово, другие стыдливо отводили глаза, некоторые с волнением следили за разговором.

— Сколько бы я ни думал, факт остаётся фактом. Они не должны вернуться в Тохоку.

Договорив, император отвернулся, словно больше не желая ничего обсуждать. Заметив это, правый министр Мивао обратился к Тамурамаро сам:

— Выпустить их на волю в Тохоку — это вновь отяготить сердце императора. Не стоит подкармливать кровожадных тигров.

— Следовательно, их следует обезглавить, — высказался дайнагон[5] Итисино вслед за министром.

Оба они были племянниками Камму, и Тамурамаро не мог тягаться с ними в близости к императору. Возможно даже, что они обсудили вопрос втроём и вместе пришли к решению.

— Но отрубать голову людям, которые сами пришли к нам, признав поражение, это слишком…

— Тогда ответь. Сколько людей Ямато погибло в этих войнах? — спросил правый министр.

Тамурамаро замялся. Во время боевых действий он по крайней мере дважды видел горы из трупов.

— Или ты считаешь, что можно жалеть эмиси, но нельзя наших подданных?

— Конечно же, нет. Но разве не лучше, чтобы ни эмиси, ни Ямато не пришлось проливать кровь?

— С каких это пор воины прославленного клана Сакауэ стали проповедовать любовь ко всем без исключения? — министр усмехнулся, прикрыв рот рукавом.

По залу распространились перешёптывания. Тамурамаро осмотрелся, но все лишь отводили глаза и никто не хотел выступать в его защиту. Он догадывался, что этим всё закончится, но всё равно в груди разлилось отчаяние. Никто из этих людей не воевал против эмиси. Не общался с ними не равных, не видел высоких гор и дремучих лесов Тохоку, не чувствовал дыхания Арахабаки-но-ками. Аристократы скорбели о потерянных жизнях людей Ямато, не видя ни одного покойника.

Собой всегда жертвуют лишь те, кто на передовой.

— Довольно разговоров. О дате казни сообщу позже, — заявил дайнагон, глядя, что император встаёт и собирается уйти.

— Подождите!

— Смирись, Тамурамаро.

— Подождите, Ваше Величество!

— Не надоедай! — Тамурамаро попытался вцепиться в дайнагона, но тот отмахнулся.

Остальные присутствующие посмотрели на происходящее с сочувствием, но с почтительного расстояния. Они тоже разошлись, никто не захотел встать на сторону Тамурамаро. Он поднимался всё выше, зарабатывая ранг, но в конце концов при дворе ценили только благородное происхождение. Он с самого начала не мог ничего изменить.

— Какой же я глупец… Я ведь понимал всё с самого начала.

Оставшись в одиночестве, Тамурамаро сжал кулаки и поднял голову.

Так что же теперь, сдаться? Молча смотреть, как двор загубит две жизни? Нет. Он здесь именно затем, чтобы такого не случилось.

Тамурамаро и дальше без устали ходил на все совещания, пытаясь разубедить императора. Некоторые придворные знали об управленческих талантах Атэруя и Морэ и соглашались с предложениями Тамурамаро, однако дни шли один за другим, а стороны по-прежнему не отступали от своих решений.

13 августа 21 года правления императора Камму (802 год).

Никто не объявил Тамурамаро дату заранее, но именно в этот день в лесу на горе Кавара-Куниморияма казнили Атэруя и Морэ.

Узнав новости о казни, застигнутый врасплох Тамурамаро со всех ног прибежал туда, чтобы в последний раз молить о пощаде. Вождей эмиси обезглавили прямо у него на глазах.

***

События того дня так ярко отпечатались в памяти, что их не приходилось даже вспоминать — достаточно было просто закрыть глаза. Все восхваляли Тамурамаро как великого сёгуна, покорителя Тохоку и гордость двора. После смерти его начали почитать как бога, а он по-прежнему не мог забыть тот день.

— Что я могу сделать? Скажи, Атэруй.

Даже спустя больше тысячи лет сердце Тамурамаро сжималось от последнего взгляда Атэруя в день его казни. Когда небесноглазая девушка, которую зачем-то притащил Комчхоль, наконец-то ушла, Тамурамаро пробормотал, насмехаясь над собой:

— Я даже друга не смог спасти…

С того самого дня вараби-тэто на его поясе никогда не покидал ножен.

Примечания переводчика:

1. Сейчас один из районов Киото.

2. Буквально «пятый луч», то есть пятая параллельная улица от той, где находится дворец императора.

3. Интересный факт, слово сёгун исторически означало именно генерала, который ведёт войну против эмиси. Формально именно титул «покоритель эмиси» получали от императора всё сёгуны даже в XIX веке, когда эмиси уже тысячу лет почти не существовало.

4. Последняя из древних японских столиц. Позднее её стали называть просто «столичный город», то есть «Киото».

5. Главный советник императора. В этот период истории дайнагоны также были регентами, когда императорами становились дети (а это происходило постоянно), и зачастую обладали фактической властью в стране.