Для Шейлы выходной вовсе не означал отдых. Это был день, свободный лишь от прислуживания Джудит, но дел от этого меньше не становилось. С самого утра ей нужно было перестирать собранную накануне форму, развесить её, затем сбегать на рынок, чтобы продать кружева и починенные аксессуары. Вернувшись, она должна была снять высохшее белье и заняться починкой одежды. Единственным плюсом была жара — белье сохло моментально. Но сама стирка выматывала. После стирки пятнадцати комплектов тяжёлой от воды униформы сил не оставалось совсем. Сможет ли она справиться со всем этим в нынешнем состоянии?

«Урезать работу нельзя...»

Конечно, благодаря "работе для битья" у неё появились большие деньги, но бросать привычный заработок она не хотела. Сколько сил она потратила, чтобы занять эту нишу... К тому же, роль живой мишени — это временно. Вместо того чтобы сесть за работу, Шейла, выбравшая отдых лежа, всё же потянулась рукой к корзинке с вязанием на столе. Она собиралась вязать лежа. Просто лежать без дела было для неё верхом расточительства. Положив корзинку у изголовья, Шейла подсунула подушку под грудь и легла на живот. Но прежде чем начать, она задрала юбку служанки до бёдер.

— Ха-а...

Стон вырвался сам собой.

«Сколько там всего было?»

После трёхчасового занятия Седрик спросил количество ошибок. Во время урока Джудит ответила неверно двенадцать раз. Плюс тесты по каждому предмету... В сумме вышло...

«Тридцать... три удара».

От одного воспоминания она крепко зажмурилась. После каждого предмета Седрик давал «лёгкий» тест из десяти вопросов. Джудит не то что половину — даже четверть не могла решить правильно. Вместе с вопросами, которые он задавал по ходу урока, набралось около 40–50 задач, и в итоге — 33 ошибки. Инструмент наказания остался прежним. Зато последовал приказ поднять юбку выше, чем на первых двух уроках. Видимо, из-за следов на икрах после двух занятий подряд. Свист-шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп. Теперь полосы появились на задней поверхности бёдер.

«Это даже хорошо. Лучше по новому месту, чем по больному. Тем более бедра покрепче будут...»

«Аугх!»

Пытаясь мыслить позитивно и убеждая себя, что так даже лучше, Шейла не выдержала за пять ударов до конца и осела на пол, схватившись за бедра.

«Встать».

Ледяной приказ Седрика прозвучал как приговор. Дрожа от его бессердечия, Шейла поднялась на трясущихся ногах. На короткое «Ровно стой» ей пришлось снова поднять юбку обеими руками. Шлёп, шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп, шлёп! Каждый раз, когда упругая ротанговая трость впивалась в кожу, боль превосходила все ожидания. В голове мутилось, ноги ходили ходуном. Хнык. Стиснув зубы, Шейла продержалась до конца счета и тут же рухнула на пол. Даже сидя, она не могла унять дрожь от боли. Джудит плакала с самого начала. А когда Шейла упала в первый раз, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Но для Шейлы эти звуки доносились словно издалека.

«Бьют-то меня, ты-то чего ревёшь?..» 

Из глаз Шейлы тоже текли слезы — чисто физиологическая реакция, но в истерику, как Джудит, она не впадала. Так или иначе, урок закончился. Шейла кое-как добралась до своей комнаты. Боль была несравнима с прошлым разом, но ходить она всё же могла. Боль со временем утихнет. Как она и надеялась, когда она лежала с задранной юбкой, жар в ногах немного спал. Ах да, разумеется, она заперла дверь на щеколду. Хоть комната и одиночная, если кто-то войдёт, когда она лежит в таком виде, будет неловко. Всё-таки иметь свою комнату — это благословение. Она успела связать одну маленькую кружевную салфетку, когда дверь дернулась. Дерг-дерг. Если бы не щеколда, дверь бы уже распахнулась.

— К-кто там?!

Испуганная Шейла поспешно одернула юбку и приподнялась.

— Это я.

Голос принадлежал Молли.

— Сейчас!

Шейла как раз собиралась немного передохнуть и зайти к Молли. Ради подруги, у которой свадьба через два дня, Шейла подняла расшатанную половицу и достала 1 солид. Это было вдвое больше тех 10 денисов, которые она планировала подарить изначально.

— Ты как здесь? А госпожа? — спросила Шейла, открывая дверь.

— Побежала к матушке.

Джудит уже бегала к матери днём, и раз пошла снова вечером, значит, сегодняшний урок дался ей нелегко. Молли, видимо, подумала о том же и выкроила минутку, чтобы проведать Шейлу.

— Шейла, ты как? Всё нормально?

— Конечно, живее всех живых.

Из-за того, что Молли в последнее время постоянно чувствовала вину, Шейле приходилось ещё усерднее притворяться, что всё отлично. Ведь Молли тоже пришлось несладко — одной прислуживать Джудит, пока Шейлы не было. Несмотря на усталость, лицо будущей невесты светилось счастьем.

— Я бы так хотела пойти к тебе на свадьбу, но работа есть работа... Вот, это тебе подарок.

Шейле предстояло одной обслуживать Джудит, пока Молли будет использовать свои три дня свадебного отпуска, приплюсовав их к воскресному выходному.

— Спасибо, Шейла.

Поблагодарив, Молли взглянула на деньги и обомлела. Она никак не ожидала, что экономная Шейла подарит ей целую золотую монету.

— Это слишком много, Шейла.

— У меня одна единственная подруга замуж выходит, этого даже мало.

Услышав это, Молли растроганно обняла Шейлу. Видеть радость подруги было приятно. На самом деле, такая щедрость стала возможна только благодаря зарплате «для битья», но об этом Шейла, даже при желании, должна была молчать.

— Спасибо и... прости меня. Я скоро вернусь.

— За что тут благодарить и извиняться? Не думай об этом, просто хорошо повеселись на свадьбе. Поздравляю от всей души, Молли.

— Спасибо, Шейла.

Сцена прощания была тёплой, пропитанной трехлётней дружбой.

— Но раз ты выходишь за богача, на мою свадьбу положишь в два раза больше!

— Ой, ну тебя!

Молли со смехом отстранилась, подыгрывая шутке, сказанной, чтобы скрыть смущение. Как и сказала Шейла, Молли была её единственной подругой. Настолько близкой, что Шейла, ещё не накопившая нужную сумму для своей цели, с гордостью отдала ей целый солид. Вот почему привязанность — страшная штука. Зная это, Шейла намеренно не сближалась с другими служанками. Это мешало бы зарабатывать. Хотя за ней закрепилось прозвище «Деньголюб», сама Шейла знала: перед чувствами она слабее, чем перед деньгами. Впрочем, даже Молли она не рассказывала о том, что замуж не собирается. Не хотела выглядеть белой вороной. В этом мире выйти замуж в положенный срок считалось законом природы, а мечты о браке были для девушек чем-то само собой разумеющимся.

— Положу не в два, а в три раза, так что давай, заводи роман побыстрее.

Романы между слугами были строго запрещены, но запрещай не запрещай — там, где есть мужчины и женщины, чувства возникают неизбежно. Конечно, чтобы не выгнали, нужно было успеть объявить о свадьбе до того, как поймают. Для аристократов, всё ещё практикующих договорные браки, свободная любовь считалась чем-то вульгарным, требующим контроля, но священный брак — это совсем другое дело. Шейла этой логики совершенно не понимала.

— Ладно, — уклончиво ответила Шейла.

Это не было полной ложью. Замуж она не хотела, но это не значит, что она собиралась прожить всю жизнь без любви. Хотя это дело далёкого будущего. Их сентиментальное прощание прервала юная служанка, постучавшая в дверь.

— Главная горничная велела передать.

Это была Энн, которая должна была помогать Шейле с Джудит, пока Молли будет на свадьбе. Она протянула поднос с ужином.

— О, да. Спасибо, Энн.

Молли, спохватившись, что ей пора, ушла вместе с Энн. На подносе стоял сытный ужин.

***

Прошла всего неделя занятий, а Джудит уже выбилась из сил. И это при том, что первый день был лишь тестом, а настоящих уроков было всего два... Поэтому сегодня Джудит уже второй раз пришла в комнату Марисы. С порога она заныла:

— Мам, ну сколько еще мне так жить? Джудит так устала!

Джудит, которая при посторонних уже научилась говорить «матушка» и «отец», наедине с родителями всё ещё капризно звала их «мама» и «папа». Каждый раз, когда Джудит начинала ныть, Мариса твердила одно: «Потерпи немного». Джудит это бесило. Очевидно же, что это не на один-два раза, так сколько еще терпеть?! Увидев, что дочь, уже приходившая днем, вернулась снова, Мариса схватилась за голову. Устала не только Джудит. Когда младшая дочь, обычно улыбающаяся как цветочек, каждый день приходит ныть, у Марисы тоже сдавали нервы. Уроки, как она слышала, проходили через день, но капризы Джудит не прекращались ни на сутки. А ведь после возвращения Седрика участились ссоры с мужем, что тоже выматывало... Бернард, нерешительный, но вспыльчивый, взрывался от малейшего замечания жены.

«Конечно, на ком же ещё срываться, как не на мне».

Ссоры всегда заканчивались в постели. Муж бесил её, но секс с ним был неплох. С возрастом он начал усердно налегать на печень, хвосты омаров, спаржу, чеснок и прочие продукты для мужской силы, и, похоже, это работало. Техника у него стала даже лучше, чем в молодости...

— Мама! Ты слушаешь Джудит? Джудит правда очень тяжело!

— Джудит, прошла всего неделя. Не ной, хочешь, мама закажет тебе новое платье? Или туфли? А может, сумочку?

Услышав предложение Марисы, Джудит тут же забыла о нытье и погрузилась в глубокие раздумья.

— Хм... А можно всё сразу?