Джин Сохан.

Демон яда нахмурился.

— Эй, где ты научился так контролировать дыхание? Давай, говори.

Бессмертный врачеватель и без того слушал спокойно, но любопытство у него было не меньше.

— И как отреагировало тело?

Джин Сохан покачал головой, словно возвращаясь мыслями к давним событиям, и ответил:

— Я проспал трое суток подряд. Снился долгий сон, содержания которого я не помню, но потом мне рассказывали, что всё это время я часто говорил во сне. На третий день я очнулся, и тело показалось необычайно лёгким. Ни голода, ни усталости я не чувствовал, напротив, сил было в избытке. Из-за того, что я три дня подряд бормотал во сне, в Клане танцующего меча с того дня меня прозвали соней.

— Сколько тебе тогда было лет? — спросил Демон яда.

— Тринадцать.

Бессмертный врачеватель одобрительно кивнул:

— Прекрасно. Молодец.

Демон яда, напротив, всё ещё улыбался с недоверием.

— Забавно. Твоё «Чудесное искусство пустословия» с каждым днём становится всё глубже.

По сути, он просто решил поверить рассказу, раз тот оказался занятным. Джин Сохан хорошо знал, какие истории нравятся его наставникам.

Он осторожно ответил:

— Благодарю вас, учитель…

Разворачивая «Чудесное искусство пустословия», Джин Сохан с самого начала и до конца оставался предельно серьёзным. Каким бы невероятным ни был рассказ, главным в этом искусстве была не правдоподобность, а вес и убеждённость рассказчика. Пусть в деталях история выглядела неровной, Бессмертного врачевателя это ничуть не смущало.

Сам процесс был всего лишь игрой троих.

В конце концов, Джин Сохан происходил из выступающей труппы. Жесты рук, манера речи, интонации, тембр голоса — всё это он оттачивал с детства. Поэтому «Чудесное искусство пустословия» он умел подать так, будто всё происходило на самом деле.

Пока оба наставника смеялись и развлекались, Джин Сохан внезапно опустился, упёрся обеими руками в землю и склонил голову. Затем он продолжил уже куда более серьёзным голосом:

— На самом деле то, о чём я говорил раньше…

…

— …всё это правда.

От его уверенных слов Демон яда насмешливо фыркнул:

— А кто сомневался?

Бессмертный врачеватель тоже кивнул:

— Конечно, правда. Я всегда тебе верил.

Джин Сохан ответил кивком:

— Это не пустословие. На следующий год учителя пришли на выступление и распылили среди людей снадобье пьяного сна.

— Было такое. Для человеческого тела оно не вредно. Мы лишь хотели провести опыт на большом количестве людей, — спокойно подтвердил Демон яда.

— Я знаю. В любом случае, тогда я один остался стоять, не отравившись, и именно так встретил вас обоих. Благодаря этому я и оказался здесь, в Павильоне Бессмертного Демона, получив от вас столь великую милость.

Демон яда расхохотался:

— И почему же ты раньше об этом не говорил?

— История слишком невероятная, вы бы не поверили. А если бы решили, что моё тело изначально способно отражать обычные яды, то, боюсь, с самого начала повысили бы уровень ядов, которыми меня испытывали. Мне было страшно.

Демон яда положил руку ученику на плечо и произнёс с одобрением:

— Хм… предусмотрителен. Неплохо.

— Простите. К тому же я всё равно собирался спуститься с гор и вернуться на родину. Я предполагал, что оба наставника дадут согласие, поэтому и решился признаться.

Демон яда прищурился:

— И почему ты был в этом так уверен?

— Потому что у вас обоих одновременно закончились материалы. Обычно, если запасы иссякали у одного из вас, вы по очереди отправлялись странствовать по Цзянху. Но сейчас вам обоим придётся выйти вместе. Пока вы будете собирать лекарственные травы и ядовитые ингредиенты, я и хотел бы съездить на родину, с этим и обратился.

— Вот как. Слишком уж подробно ты это объяснил.

— Всё-таки это мой первый спуск с гор.

Демон яда и Бессмертный врачеватель переглянулись и одновременно кивнули.

Если задуматься, восстановительные способности Джин Сохана нельзя было объяснить одним лишь врождённым даром. Каким бы выдающимся ни было врачебное искусство Бессмертного врачевателя, то, что Джин Сохан больше десяти лет выдерживал на собственном теле яды Демона яда, само по себе было поразительно. А то, что в детском возрасте он без всяких последствий пережил действие пьяного сна, ради которого даже мастерам Цзянху приходилось хотя бы ненадолго пускать в ход внутреннюю энергию, и вовсе говорило о его необычайных возможностях.

И этим дело не ограничивалось.

Методы лечения Бессмертного врачевателя действовали на Джин Сохана удивительно эффективно. И для тех, кто работал с ядами, и для лекарей его тело было настоящим даром небес. При этом ни один из наставников так и не стал допытываться, была ли правдой история о персиковом дереве и двуглавой змее.

Они просто приняли всё как есть и не стали заострять на этом внимания.

Вдруг Демон яда и Бессмертный врачеватель обменялись взглядами.

«Значит, пора прощаться».

«Пожалуй».

С самого начала они собирались отпустить его и эту тихую печаль выразили именно так. Наставники, не умеющие прямо говорить о своих чувствах.

Демон яда заговорил ровным, спокойным тоном:

— История мне понравилась. Перед спуском с гор…

— Да.

Демон яда выложил на стол два клинка.

— «Двойную Луну» бери себе и пользуйся дальше.

Это были средние клинки, каждый длиннее предплечья Джин Сохана. Тонкие лезвия напоминали серпы, а если соединить рукояти, они превращались в одно странное оружие — лунный клинок. Лишь в соединённом виде он становился длиннее обычного длинного меча.

Когда-то это было оружие самого Демона яда, и Джин Сохан, разумеется, тоже умел им пользоваться.

Джин Сохан покачал головой:

— Я не могу принять это.

Демон яда фыркнул:

— Мне оно всё равно ни к чему. Я давно им не пользовался. Да и ты знаешь, оружием я не обделён…

Если больше всего Демон яда ценил яды, то следом за ними шло коллекционирование оружия. Потому он и мог так легко расстаться с этим клинком.

Он повторил уже строже:

— Мне оно пользы не принесёт, а тебе пригодится. Без лишних слов, бери.

Демон яда терпеть не мог повторять одно и то же дважды, поэтому Джин Сохан больше не стал отказываться.

— Да. Тогда ученик будет пользоваться им достойно.

Бессмертный врачеватель протянул свой складной веер:

— «Белый Веер» тоже возьми.

В отличие от Демона яда, Бессмертный врачеватель не питал особой привязанности к оружию. Его больше занимали лекарственные травы, чай, утварь для угощений и живопись.

Джин Сохан, не скрывая радости, ответил:

— Да. Благодарю вас.

Из всех видов оружия больше всего ему нравился именно «Белый Веер» наставника. И тут Демон яда вновь полез за пазуху, достав деревянный футляр.

— И «Чёрные Нити» тоже возьми. Отравленные иглы. В дороге пригодятся.

— Да, учитель.

Затем из одежды Бессмертного врачевателя появились противоядия, порошок для лечения ран и увесистый мешочек с дорожными деньгами. Когда расставание стало реальностью, забота двух наставников проявилась неожиданно ясно. Возможно, потому что он был их первым и последним учеником. Ведь поначалу они и вовсе считали его не учеником, а подопытным. Но подопытный незаметно стал учеником, а теперь был им почти как приёмный сын.

Бессмертный врачеватель вздохнул:

— Сохан.

— Да.

— Не знаю, что думает Демон яда, но я с самого начала был за твой спуск с гор. Само то, что ты продержался под нашим началом двенадцать лет, уже чудо. Дольше держать тебя здесь — жестоко. Скажу ещё одно, напоследок.

— Да.

— Людей Хыкдо… будь они приветливыми, коварными или слабыми, всегда опасайся. Они безумны и действуют как им вздумается.

Джин Сохан прочистил горло и поклонился:

— Я понял.

Но Бессмертный врачеватель ещё не закончил:

— И людей Белого Пути* тоже остерегайся. Они упрямые безумцы.

Джин Сохан, сдерживая улыбку, ответил:

— Запомню.

Бессмертный врачеватель кивнул и продолжил:

— А живя в Цзянху, ты обязательно столкнёшься и с людьми Демонического Пути.*

— Да.

— Вот этих особенно опасайся. Они немного отличаются от Хыкдо и Белого Пути. Проще всего считать их просто безумцами.

— Да, я запомню.

Когда наставления Бессмертного врачевателя подошли к концу, слово взял Демон яда:

— Мы втроём скрывались здесь больше десяти лет.

— Верно.

— За это время в Цзянху могли появиться новые мастера. Путь к вершине долог и опасен. Добравшись туда, сначала оцени свой уровень и действуй осмотрительно. Хотя, учитывая, сколько побоев ты здесь пережил, думаю, адаптируешься быстро.

— Да, не беспокойтесь.

Оба наставника с самого начала понимали, что, уйдя, Джин Сохан вряд ли вернётся. И не считали это проблемой. Они всегда были такими.

Демон яда кивнул:

— Иди и действуй как следует. Береги шею.

В этих словах скрывалось многое. И напоминание не запятнать имя наставников, и намёк без колебаний расправляться с теми, кто встанет поперёк дороги. Но слова о шее звучали особенно двусмысленно, словно в них таился ещё какой-то смысл.

Джин Сохан, задумавшись, поклонился:

— Да.

Бессмертный врачеватель мягко улыбнулся:

— О тебе я услышу по твоей славе в Цзянху.

Поняв, что наставления наконец закончились, Джин Сохан улыбнулся и ответил:

— Хорошо.

Он долго смотрел в глаза наставникам, с которыми предстояло расстаться.

Демонические бессмертные больше ничего не сказали. В их духе прощание завершилось именно так. Всё ещё немного ошеломлённый, Джин Сохан поспешно поклонился.

Время действительно пришло. Он покидал наставников и возвращался на родину. И, вопреки ожиданиям, в душе у него смешались облегчение и сожаление.

Джин Сохан направился к Хыкдо, к своей родной земле.

п/п: Белый Путь, Чёрный Путь и Демонический Путь — это не места и не территории, а идеологические лагеря мира Цзянху.