После того как мы с Харуто-куном насладились домашним фестивалем, я убирала украшения в гостиной.

«Было так весело…»

Харуто-кун, который мыл посуду, нежно улыбнулся мне, когда я не смогла скрыть своё сожаление.

— Я так рад, что тебе понравилось, правда, — сказал он, ставя помытый стаканчик, из которого мы если мороженое, на сушилку

Увидев этот стаканчик с надписью «Лёд», я вспомнила нашу «игру в угадывание вкуса», и моё лицо вспыхнуло.

«Кажется, я немного переборщила…»

Вспомнив вкус во рту, я почувствовала, как учащается сердцебиение, и украдкой взглянула на Харуто-куна.

Он пришёл ко мне в проливной дождь, промокший до нитки, только чтобы увидеться. Он осуществил мою мечту — погулять на фестивале с любимым человеком и посмотреть фейерверк. Добрый, заботливый и внимательный, отличник в учёбе — он был слишком хорош для меня. Просто от того, что он рядом, моё сердце переполнялось счастьем. Всё окрашивалось в один цвет.

Мои чувства к Харуто-куну становились всё сильнее, и я, не в силах их сдержать, повела себя немного смело.

Пока я так смотрела на него, он закончил мыть посуду, и наши взгляды встретились.

— М?

— Ничего, — я слегка покачала головой и продолжила убирать.

Я так засмотрелась на Харуто-куна, что совсем остановилась.

Через некоторое время вся уборка после домашнего фестиваля была закончена.

— Тогда… я пойду, — с запинкой сказал Харуто-кун, взглянув на настенные часы.

— …Да.

От его слов меня охватило невыносимое чувство одиночества.

— Я провожу тебя до двери.

— Да, спасибо.

Я отчаянно сдерживала рвущиеся из души слова и пошла с Харуто-куном к выходу. Он надел ботинки, взял свою сумку, а затем повернулся ко мне.

— Эм… тогда, до следующей подработки, наверное?

— Да. Спасибо тебе большое за сегодня. Я была так рада, что ты пришёл.

— Да, я тоже хотел тебя увидеть и рад, что тебе понравилось, — с улыбкой сказал Харуто-кун. От этого моё сердце затрепетало.

— …Тогда, пока-пока.

— Пока-пока…

Мы помахали друг другу руками, и Харуто-кун собрался уходить. Он медленно отдалялся.

И тут я, не в силах больше сдерживаться, протянула руку. Схватив Харуто-куна за рукав, я произнесла слова, которые рвались у меня из груди.

— …Не хочу… хочу побыть с тобой ещё…

— …

От моих слов Харуто-кун, который уже собирался открыть входную дверь, остановился и снова повернулся ко мне.

— Аяка…

— Я хочу быть с тобой всегда. Не хочу расставаться… — я капризничала, как маленький ребёнок.

— Я тоже хочу быть с тобой всегда, Аяка.

С этими словами Харуто-кун нежно обнял меня.

Я и сама понимала, что сейчас веду себя очень капризно. Но Харуто-кун, ничуть не раздражаясь, обращался со мной очень бережно.

«У-у-у… хочу остаться в его объятиях навсегда… но нужно сдержаться…»

— Прости, что я такая эгоистка…

— Эгоистичная Аяка очень милая, так что всё в порядке.

— М-м-м, дурак… — я слабо запротестовала, утопая в его нежности.

«Так нельзя. Нельзя больше его беспокоить».

Собрав всю свою волю, я заставила себя отстраниться от Харуто-куна и улыбнулась ему на прощание.

— Прости, что задержала. До встречи.

— …А, кстати. Ты завтра придёшь ко мне домой?

От его приглашения моё сердце мгновенно озарилось светом.

— Можно?

— Да. Ты же говорила, когда отменили фейерверк, что хочешь поздороваться с бабушкой и сказать, что мы теперь пара. Бабушка точно будет рада, если ты придёшь.

— Правда? Тогда, может, я завтра зайду?

— Тогда давай после обеда?

— Да, встретимся там же, где и в прошлый раз, когда я шла к тебе домой?

— Да. Тогда до завтра.

— Да! До завтра!

В моём сердце всё ещё оставалась грусть. Но я могла потерпеть, ведь завтра мы снова увидимся. Я в последний раз крепко обняла Харуто-куна и собиралась медленно отстраниться. В этот момент он вдруг положил мне руки на плечи. Затем нежно притянул к себе и поцеловал.

— Тогда, я пошёл. Пока-пока.

— …Пока… пока…

Махая рукой, Харуто-кун скрылся за входной дверью.

Я ещё долго стояла, глядя на закрытую дверь. На моих губах всё ещё оставалось горячее послевкусие его поцелуя. Сколько я так простояла?

Придя в себя, я вспомнила, во что была одета.

«Юката… надо переодеться…»

Совершенно рассеянная, я вернулась в свою комнату и переоделась из юкаты в домашнюю одежду.

«Ну, Харуто-кун, какой же ты хитрый, так внезапно меня поцеловал…»

«От такого моё сердце может остановиться…»

«Но как же я была рада… я чувствую, что он меня очень ценит…»

В этот момент я вдруг вспомнила его слова:

«Позволь мне и впредь совершать безрассудные поступки ради твоей улыбки, ладно?»

В тот миг, когда он это сказал, я была им полностью покорена.

Я чувствовала, что меня любят. Что меня ценят. Я осознала это благодаря его словам. Я никогда не знала, что быть ценимой любимым человеком — это такое счастье. Я была полностью очарована Харуто-куном. Я была влюблена, очарована, и всё моё существо, казалось, жаждало его.

«Ха-а… скорее бы завтра, скорее бы увидеть Харуто-куна…»

— Я так люблю его, что это даже больно…

«Я так сильно его полюбила, всё ли со мной в порядке? Но раз уж я влюбилась, ничего не поделаешь».

«Но я люблю… очень люблю… хм-м…»

Я была так покорена его словами, что снова и снова говорила ему «люблю», пытаясь передать свои чувства. Но мне казалось, что это передаёт лишь малую толику того, что я чувствовала, и я, желая передать ему как можно больше, крепко его обняла.

«Были ли тогда слова, которые могли бы точнее выразить мои чувства?»

— …ка…

«Есть ли слова, способные выразить это огромное чувство, разросшееся во мне?»

— а…ка…

«Но сегодня на прощание я его так расстроила, в следующий раз надо быть осторожнее».

— Аяка.

«Я не хочу, чтобы он думал, что я навязчивая и тяжёлая…»

— Аяка? Ты в порядке? Аяка?

«Хм? Кажется, я слышу голос мамы…»

— А?! Мама?! — вскрикнула я.

«А?! Почему мама здесь?! И… а? Я в гостиной… Когда я вышла из своей комнаты? Я уже переоделась из юкаты…»

— Аяка, ты в порядке? Ты сидела и смотрела в выключенный телевизор…

— А? Правда?

— Правда. Я пришла, сказала «я дома», но ты не ответила, я уж подумала, что ты спишь в своей комнате, а ты сидишь в гостиной, я так удивилась.

— П-прости, мам. Эм… с возвращением.

Я кое-как улыбнулась маме, которая с беспокойством заглядывала мне в лицо.

— Кстати, сегодня вечером был сильный дождь. Фейерверк отменили, да? — мама знала, что у меня было свидание с Харуто-куном, и смотрела на меня с беспокойством.

— А, да. Но Харуто-кун пришёл ко мне домой и устроил домашний фестиваль.

— Домашний фестиваль? Никогда не слышала.

— Это когда украшаешь дом, как будто на фестивале, и ешь еду, которую там продают, — объяснила я, показывая маме фотографии на телефоне.

— Ого, как здорово. Это всё Оцуки-кун приготовил? Даже яблоки в карамели есть.

— Да. Я сказала, что моя мечта — погулять на фестивале с любимым человеком и посмотреть фейерверк, и он пришёл ко мне в проливной дождь, купив продукты и всё остальное, и сказал: «Давай вместе погуляем и посмотрим фейерверк».

— Ох, ничего себе. И что? Оцуки-кун уже ушёл?

— Да, ушёл.

— Хм-м, понятно, — мама, выслушав всё, хитро улыбнулась и заглянула мне в лицо уже с другим выражением.

— Ч-что?

— Ничего. Просто я немного успокоилась. Я-то думала, что ты расстроилась из-за отменённого фейерверка и сидишь вся в унынии… — мама, заглядывая мне в глаза, весело продолжала, — а ты просто была слишком занята мыслями об Оцуки-куне и витала в облаках.

— У… — я не могла ничего возразить, потому что она попала в самую точку.

— Оцуки-кун, который стремительно появился под проливным дождём и осуществил твою мечту. Прямо как герой. Или принц на белом коне?

— М-мам! Не говори глупостей! И вообще, иди переоденься! — я нахмурилась на её поддразнивания.

— Хи-хи-хи, я так за тебя переживала, а ты такая неблагодарная.

— Поняла, спасибо! Ну всё, иди переодевайся.

— Да-да, — я выпроводила маму из гостиной, достала из кухни две кружки и заварила чай. Когда мама переоделась и вернулась, я протянула ей одну из кружек.

— Вот, мам, будешь чай? — из-за её недавних поддразниваний мой тон был немного резким.

— Спасибо.

— Угу.

— Фух, вкусно.

— …Слушай, мам?

— М? Что такое?

— …Мам, а почему ты вышла замуж за папу? — мне было стыдно задавать такой вопрос, ведь мама постоянно поддразнивала меня из-за Харуто-куна. Но мне очень хотелось спросить у неё, ведь она вышла замуж за папу и была для меня большим авторитетом в любви.

— Ты вышла замуж за папу, потому что очень его любила?

На мой вопрос мама хихикнула.

«Опять будет дразнить», — я немного напряглась. Но мама медленно отпила глоток чая и посмотрела на меня серьёзным взглядом.

— Хм-м, да… Я начала встречаться с папой, потому что полюбила его, но вышла замуж немного по другой причине. Скорее, я вышла замуж, потому что перестала его любить.

— А?! Ты не любишь папу?! — воскликнула я.

— Да, я его уже не люблю.

«Ч-что?! Не может быть! Я только что услышала что-то ужасное! Папа и мама были для меня идеальной, очень дружной парой… а на самом деле у них фиктивный брак?! Семья Тодзё на грани распада, а я и не знала?!»

Я была потрясена неожиданным ответом мамы. Увидев моё состояние, мама рассмеялась.

— Мама?! Не до смеха! Я против развода! Рёта ещё маленький!

— Хи-хи, не волнуйся, мы никогда не разведёмся. Я уже давно не люблю папу, — мама прервалась, отпила ещё глоток чая и, словно объясняя мне, медленно произнесла: — Я не люблю Сюити-сана. Я его обожаю.

— …Обожаешь?

— Да, обожаю, — повторила мама и улыбнулась.

— А в чём разница с «люблю»?

— Похоже, но немного по-другому. И это небольшое различие — на самом деле очень большое.

— Мам? Ты меня опять дразнишь?

— Нет, я абсолютно серьёзна, — на мой подозрительный взгляд мама ответила с материнским выражением лица.

— Ты знаешь поговорку «любовь — это эгоизм, а обожание — искренность», Аяка?

— Нет, впервые слышу.

— В иероглифе «любовь» (恋) сердце (心) находится внизу, верно? То есть, это эгоизм. В любви ты всегда ждёшь чего-то взамен. Если ты стараешься выглядеть красиво, ты хочешь, чтобы тебе сказали: «Ты милая». Если ты даришь подарок, ты хочешь, чтобы тебе сказали: «Спасибо» и обрадовались. Если ты любишь, ты хочешь, чтобы тебя любили так же сильно. Называть это эгоизмом, может быть, не совсем правильно, но в любви ты всегда чего-то ждёшь от любимого человека.

Я кивнула на слова мамы. Влюбившись в Харуто-куна, я очень хорошо её понимала. Когда я встречалась с ним, я всегда смотрела в зеркало и думала: «А скажет ли мне Харуто-кун, что я милая?»

— А в иероглифе «обожание» (愛) сердце (心) находится в центре. То есть, это искренность. Ты ставишь себя на второе место. Если человек, которого ты обожаешь, счастлив, этого достаточно. Это бескорыстное чувство. Это и есть обожание.

— …Значит, ты вышла замуж за папу, потому что твои чувства к нему из любви превратились в обожание?

— Да. И сейчас я обожаю не только папу, но и Рёту, и тебя, Аяка.

— … — от маминых слов мне стало немного щекотно.

— Ради счастья Рёты и Аяки я готова отдать свою жизнь.

— Жизнь? Это не слишком преувеличено?

— Когда говоришь об обожании, лучше немного преувеличить.

С этими словами мама подмигнула мне.

— Но даже если ты кого-то обожаешь, разве тебе не хочется, чтобы тебе говорили: «Ты милая» или «Ты красивая»?

— Да. Но это немного по-другому, когда ты влюблена и когда ты обожаешь. Это сложно объяснить словами, но когда ты влюблена, ты хочешь быть красивой для себя, чтобы привлечь внимание другого человека. Поэтому, когда тебя хвалят, ты очень радуешься, и сердце твоё трепещет.

Мама, кажется, вспоминала время, когда встречалась с папой, и говорила со мной, глядя куда-то вдаль.

— Но когда это превращается в обожание, ты хочешь быть красивой и оставаться такой ради другого человека. Чтобы всегда быть рядом с ним, чтобы быть достойной его. Поэтому, когда тебе говорят: «Ты красивая», ты, конечно, очень радуешься, как и в любви, но сердце твоё успокаивается. Оно наполняется теплом. Ты чувствуешь, что это твоё место.

— Вот как… но… я немного, совсем немного, кажется, понимаю, о чём ты говоришь, мам.

Когда мы «практиковались» в отношениях, я всегда думала, как привлечь внимание Харуто-куна. Но сейчас я начинаю думать, что хочу быть девушкой, которой не стыдно быть рядом с ним. Я хочу быть достойной его, такого привлекательного парня.

— Вот как? Тогда, возможно, и твоя любовь, Аяка, начинает превращаться в обожание, — с этими словами мама посмотрела на меня нежным взглядом.

— Может… быть?

— Хи-хи, но это всего лишь мой опыт, моя история любви и обожания. У тебя, Аяка, будет своя, другая любовь и другое обожание. Так что не торопись, просто прислушивайся к своим чувствам.

— Да… спасибо, мам.

— Пожалуйста.

Я отпила глоток чая и улыбнулась маме.

— Но, как я уже сказала, «любовь — это эгоизм, а обожание — искренность» — это отчасти игра слов, так что не всё так однозначно.

— Мам, ты испортила такой хороший разговор.

— Любовь и обожание — это такие сложные и запутанные вещи, что их нельзя выразить одним словом, — с этими словами мама весело рассмеялась.

После этого я ещё немного поговорила с мамой и вернулась в свою комнату. Лёжа в кровати и глядя в потолок, я тихо прошептала:

— Любовь — это эгоизм, а обожание — искренность…

«Где сейчас моё сердце?»

Но в тот момент, когда я услышала от мамы слово «обожание», мне показалось, что оно идеально легло мне на душу. Мои чувства, которые я не могла выразить словом «люблю». Если это «обожание»…

«…Это, наверное, слишком тяжело? Мы ведь встречаемся всего несколько дней».

Я горько улыбнулась и закрыла глаза.

* * *

На следующий день, после вчерашнего ливня, было ясное, летнее небо. Я пришла в дом Харуто-куна.

— Добро пожаловать, Аяка-сан, — когда я вошла в дом вместе с Харуто-куном, его бабушка встретила нас у входа.

— Здравствуйте. Вот, это вам, хоть это и мелочь.

— Ох, спасибо, что позаботилась. Проходи в гостиную, я сейчас заварю чай.

— Спасибо.

Я передала бабушке печенье в качестве подарка и прошла в гостиную.

«Хм-м, в этом доме действительно пахнет Харуто-куном, так уютно. Хочу забрать этот воздух с собой в пакете…»

— Прости, Аяка, что заставляю тебя каждый раз так утруждаться.

— Ничего. Не переживай.

Сегодняшний визит имел важную цель — сообщить, что я стала официальной девушкой Харуто-куна. Поэтому я должна была проявить уважение к семье Оцуки. С такими мыслями я села рядом с Харуто-куном за стол.

— …Не жарко?

— Всё в порядке.

Даже если бы в комнате была адская жара, я уверена, что смогла бы сидеть рядом с Харуто-куном.

В этот момент вернулась бабушка с подносом, на котором стояли сладости и чай.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

Я взяла чай у бабушки и отпила глоток.

— Очень вкусно.

На мои слова бабушка, углубив морщинки на лице, улыбнулась, а затем, став серьёзной, поклонилась.

— Аяка-сан. Простите, пожалуйста, за беспокойство, которое доставил вам мой внук.

— А? Нет-нет! Пожалуйста, не переживайте! Это я должна извиняться за то, что обманывала вас! — я в панике поклонилась бабушке.

— На самом деле, это я предложила Харуто-куну притвориться парой. Он хотел сразу же признаться вам в этом, но я его остановила. Это я виновата.

На мои отчаянные попытки защитить Харуто-куна бабушка подняла голову и с мягким выражением лица посмотрела на него.

— Харуто, у тебя очень хорошая девушка.

— Да, Аяка — лучшая девушка, которую я мог бы желать.

— Харуто-кун… — от его слов у меня на глаза навернулись слёзы.

«Харуто-кун, это ты лучший парень, которого я могла бы желать!»

— Аяка-сан. Харуто однажды солгал вам. У него есть и такие слабые стороны, но он добрый и заботливый мальчик. Я уверена, что он будет вас очень ценить.

— Да! На самом деле, вчера он пришёл ко мне в сильный дождь, и я почувствовала, что он меня очень ценит!

— Вот как, вот как.

Даже сейчас, вспоминая вчерашний день, я невольно расплываюсь в улыбке. Я с воодушевлением рассказала о вчерашнем домашнем фестивале, и бабушка слушала меня с очень радостным видом.

— Харуто. Цени Аяку-сан, — сказала бабушка Харуто-куну, с радостной улыбкой слушая мой рассказ.

— Да, конечно. Я всегда буду её ценить.

Харуто-куну, казалось, было стыдно, что бабушка говорит о вчерашнем, и он слегка покраснел.

«Хи-хи, смущённый Харуто-кун такой милый…»

— Эм, если можно, я бы хотела послушать о детстве Харуто-куна.

На мою просьбу лицо бабушки засияло.

— Ох, вот как! Конечно, я с удовольствием расскажу. А, кстати, я ещё не показывала вам один альбом, может, посмотрим его?

— Хочу! Обязательно, пожалуйста! — на предложение бабушки я ответила с энтузиазмом.

— Тогда подождите минутку. Я сейчас принесу альбом.

— Бабушка, не рассказывай ничего странного, ладно?

— Да-да, — бабушка легко отмахнулась от слов Харуто-куна и вышла из гостиной.

«Я столько всего узнаю о детстве Харуто-куна~»

Пока я с нетерпением ждала, Харуто-кун рядом со мной горько улыбался.

— Тебе так интересно моё детство?

— Да! Ведь это естественно — хотеть узнать как можно больше о своём парне, правда?

— …Ну, да.

— Я ещё так мало о тебе знаю, Харуто-кун, поэтому хочу понемногу узнавать тебя.

— Когда ты так прямо говоришь, мне становится неловко… — сказал Харуто-кун и почесал затылок.

Мне и самой было стыдно говорить это, но я всё-таки должна была выражать свои чувства словами, чтобы он их понял.

— Вот, Аяка-сан. Я принесла альбом.

— Вау! Спасибо!

После этого я, слушая разные истории от бабушки, смотрела альбом вместе со смущённым Харуто-куном. Это было такое весёлое и счастливое время, что я не заметила, как оно пролетело, и уже почти наступил вечер.

— Ой, уже столько времени. Спасибо за альбом! И я так рада была послушать разные истории о Харуто-куне.

— И вам спасибо за такое приятное время. Приходите к нам в любое время, не стесняйтесь.

— Да! — я энергично кивнула на добрую улыбку бабушки.

— А, и ещё, прежде чем уйти, у меня есть одна просьба…

— Что такое? Говорите, что угодно.

— Эм, можно ли мне сообщить о том, что я стала девушкой Харуто-куна, его родителям и дедушке?

На мои слова Харуто-кун и бабушка удивлённо посмотрели на меня. Но их удивление тут же сменилось радостными улыбками.

— Конечно. Мой муж и дети, я уверена, будут рады. Спасибо.

— Аяка… спасибо.

После того как они поблагодарили меня, меня проводили в комнату с буддийским алтарём.

— Эм, это мои папа и мама, а это дедушка, — Харуто-кун показал на фотографии, стоящие перед алтарём.

Я поклонилась фотографиям, а затем села на колени и сложила руки в молитве.

«Здравствуйте… Я, Аяка Тодзё, теперь я встречаюсь с Харуто-куном. Эм… Харуто-кун — очень замечательный, добрый и привлекательный молодой человек, которого я не заслуживаю».

«Я тоже постараюсь быть достойной девушкой такого замечательного парня, как Харуто-кун, поэтому… пожалуйста, примите меня».

Закончив мысленно своё приветствие, я опустила руки.

«Фух, это было немного волнительно…»

Но я была рада, что смогла поздороваться с родителями и дедушкой Харуто-куна.

— …Харуто-кун, ты похож на маму, да? — сказала я, посмотрев на фотографии, стоящие на алтаре.

— А? Правда?

— Да. А, но глаза, может быть, от папы.

— Сам я не знаю.

— Хи-хи, вы очень похожи.

Сегодня я так много узнала о Харуто-куне, это был счастливый день.

* * *

На обратном пути из дома Харуто-куна я шла, держа его за руку, и вспоминала рассказы бабушки.

— Харуто-кун, ты в детстве хотел стать водителем автобуса, да?

— Ну, да, — он смущённо улыбнулся и ответил:

— В детстве водители, которые так свободно управляют большим автобусом, казались мне очень крутыми.

— Хи-хи, ты был настоящим мальчишкой.

— А ты кем хотела стать в детстве, Аяка?

— Я? Я, кажется, хотела стать кондитером.

— А, понятно, — сказал Харуто-кун и хихикнул.

— А! Ты сейчас точно подумал: «Она хотела стать кондитером, чтобы есть пирожные сколько влезет», да?!

— Вот как, значит, маленькая Аяка так думала.

— Н-но ведь пирожные такие вкусные… — я сама вырыла себе яму.

— Это точно, — согласился Харуто-кун.

— М-м-м… а какая у тебя сейчас мечта, Харуто-кун?

— Сейчас мечта? Хм-м, дай подумать… — на мой вопрос Харуто-кун поднял взгляд на закатное небо.

— У меня ещё нет чёткого представления о том, чем я хочу заниматься… но, по крайней мере, я хочу, чтобы бабушка была спокойна за меня. Хочу найти такую стабильную работу, чтобы она думала, что я могу справиться один, наверное?

Сказав это, он с лёгкой самоиронией улыбнулся: «Может, это слишком приземлённая мечта?» Его улыбка, освещённая закатным солнцем, показалась мне такой грустной, что я невольно крепко сжала его руку.

— Харуто-кун…

— И сейчас у меня появилась ещё одна мечта.

Харуто-кун встретился со мной взглядом и крепко сжал мою руку в ответ.

— Какая мечта?

— Делать тебя счастливой.

— А?!

В тот миг, когда слова Харуто-куна достигли моих ушей, моё сердце забилось так сильно. Его лицо, озарённое закатом, покраснело. Но его серьёзный взгляд окутывал меня. Я была очарована им, но его выражение лица тут же сменилось смущённой улыбкой.

— Ну, может, я немного переборщил с пафосом? — он смущённо рассмеялся.

Я, чувствуя, как моё сердце бешено колотится, отвернулась от него, чтобы скрыть своё лицо, и тихо пробормотала:

— Ну… дурак…

В этот момент я вдруг вспомнила слова Саки:

«Теперь тебе предстоит узнать Оцуки-куна по-настоящему».

Саки говорила, что любовь начинается после того, как вы начинаете встречаться. Что пришло время, проводя вместе время как пара, понять, является ли Харуто-кун моей судьбой.

Но… я, кажется, уже поняла…

Потому что мои чувства с тех пор постоянно кричат мне: «Это он! Это он!». Они взывают ко мне из глубины души, так, что сердце болит.

Харуто-кун — моя первая любовь, и я никогда никого другого не любила.

«Могу ли я на этом основании судить, является ли он моей судьбой?» — спросила меня моя рациональная часть. Но в то же время возникла мысль: «Смогу ли я когда-нибудь в своей жизни встретить человека, которого полюблю так же сильно?»

Сейчас я без памяти влюблена в парня по имени Оцуки Харуто. Такой замечательный, привлекательный, который так дорожит мной, и которого, что самое главное, я сама так люблю. Я думаю, что такого человека в моей жизни больше не будет.

Когда Саки пришла ко мне в гости после барбекю, она спросила, влюбилась бы я, если бы вместо Харуто-куна по дому помогал другой парень. Тогда я сказала ей, что не влюбилась бы, но, честно говоря, не была уверена. Я не могла представить себе, чтобы вместо Харуто-куна был кто-то другой, поэтому ответила, что не влюбилась бы…

Но если бы тот человек был таким же добрым, заботливым и умелым по дому, как Харуто-кун. Я не могла полностью отрицать вероятность того, что влюбилась бы в него.

Но сейчас я могу с уверенностью сказать. Я влюбилась в него, потому что это был Харуто-кун. Я не могу представить себе никого другого. Я люблю только одного человека в мире. Только Харуто-куна.

Я хотела передать ему это чувство, это огромное чувство, которое, казалось, вот-вот разорвёт мне грудь, и я крепко сжала его руку.

— И моя мечта сейчас… это всегда смеяться вместе с Харуто-куном.

— …Вот как.

— Да.

От его немногословного ответа мне стало щекотно.

«Хорошо, что сейчас закат, как бы я ни покраснела, закатное солнце всё скроет».

Я посмотрела на наши длинные тени на земле. И, чтобы стереть промежуток между ними, осторожно прижалась к Харуто-куну. Увидев, как наши тени слились в одну, я подумала:

«Настанет ли когда-нибудь время, когда я перестану „любить“ Харуто-куна?»

Размышляя об этом, я вспомнила вчерашний разговор с мамой. Моя любовь, начавшаяся вместе с летними каникулами. Моя драгоценная, моя первая любовь. Может быть, это была не просто первая любовь…

Я прижалась к тёплой руке Харуто-куна, которая крепко сжимала мою.

«Моё сердце, наверное, всё ещё на стадии любви-влечения. Но мне кажется, оно хочет подняться выше».

«Когда-нибудь, проводя с ним время и накапливая воспоминания, если оно сможет переместиться в центр…»

Надеясь на это, я прошептала. Так, чтобы он не услышал, но с надеждой, что он услышит. Тихо, тихо…

— Харуто-кун… я тебя обожаю.

Впервые в жизни я произнесла эти слова с чувством, вложив в них все свои эмоции.

— М? Ты что-то сказала?

— Нет, ничего.

На нынешнем этапе моего сердца я ещё не могу сказать это ясно. Но если я и дальше буду его девушкой, и положение моего сердца изменится. Тогда я хочу сказать это как следует. Глядя ему в глаза, вложив в это всё своё сердце.

«Я тебя обожаю».