Дом Хатикудзи был достаточно типовым частным домом, рассчитанным на одну семью, слабо отличающимся от других домов, однако Хатикудзи — редкая фамилия, поэтому казалось маловероятным, что мы найдём другой такой дом с такой же фамилией на табличке.

Когда мы до него дошли, была уже середина ночи (несмотря на всё моё бахвальство, в конце концов, мы всё равно заблудились), и весь жилой район находился в полной тишине.

В окнах практически нигде не горел свет.

Лишь ярко горели уличные фонари.

— Я надеялся увидеть саму Хатикудзи, но думаю, что уже слишком поздно.

— Ммм. Судя по погасшему свету, я рискну предположить, что и потерянная девочка, и её отец уже легли спать. То есть, мы можем быть вполне уверены, что они живут вдвоём, так?

— Да. Я не думаю, что у неё есть братья или сёстры, и я никогда не слышал о том, что её отец снова женился… Может быть я просто прослушал эту деталь, но если бы это было на самом деле так, думаю, я был бы в курсе, — это было бы логично. Конечно, была вероятность, что с ними жили бабушка или дедушка, но если и так, это бы ничего не поменяло. — Я почти уверен, что они живут вдвоём. И даже в худшем случае — если её отец снова женился и у его новой супруги будет собственный ребёнок, и даже если это будет девочка примерно того же возраста, что и Хатикудзи, я ни за что ни с кем не перепутаю её.

— Даже, если бы они были близнецами?

— Э-э…

— Возможно, я уже надумываю, однако при плохом, или даже при наихудшем сценарии, мы ничего не потеряем, если проявим бдительность везде, где только возможно.

«Ибо мы не знаем, какие препятствия могут возникнуть на нашем пути», — предупредила Синобу.

Сама она, наверняка, не верила в то, что нам придётся настолько лезть из кожи вон, но и не дать подобный совет не могла.

Ведь она сама некогда была вынуждена лезть из кожи вон.

Чтобы чудесным образом.

Оказаться в своём нынешнем состоянии.

— Хорошо, — сказал я. — Давай тогда проведём ночь, обдумывая все возможности, а затем сосредоточимся на том, как будем справляться с непредвиденными обстоятельствами. Синобу, который час?

— Сейчас гляну, — Синобу посмотрела на свои часы на правой руке. Они были мужскими и не очень подходили её тонкому запястью. Больше походили на браслет. — Одиннадцать вечера.

— Хмм.

— Час, когда закрываются «Севен-Элевен», да?

— Мы переместились не настолько далеко в прошлое.

— Кстати, господин мой. Большинство людей считает, что «Севен-Элевен» изначально открывали свои двери в семь утра и закрывали их в одиннадцать вечера, отсюда и название. Но знал ли ты, что эту легенду придумали уже позже?

— Что?

— По правде, это название сначала принадлежало футбольной, созданной основателями магазина. И поэтому "Севен" в течение первых пяти лет писалось иначе.

— Вау, правда?

Я понятия не имел!

Ничего себе, от футбольной команды.

Тогда, тогда, тогда, тогда, как оно по-другому писалось?!

— Ну, я всё это выдумала.[1]

— Зачем же так нагло лгать!?

— Мне стало интересно, смогу ли я обмануть тебя.

— Не надо обманывать меня ради экспериментов!

Как бы то ни было, сейчас действительно было уже одиннадцать часов.

Почему, чёрт возьми, на то, чтобы узнать время, потребовалась целая страница текста?! Именно из-за таких вот моментов моя роль рассказчика и находится под угрозой в лице Ханэкавы.

Давай просто попробуем сделать так, чтобы всё прошло быстро и безболезненно.

— Знаешь, «безболезненно» в каком-то смысле можно понять, как «бессердечно». Потому что «воспринимать всё болезненно» это то же самое, что «воспринимать всё чувствительно», значит «безболезненно» по сути то же самое, что «бесчувственно», а значит «бессердечно».

— Перестань уже цепляться к каждому слову, иначе такими темпами мы никогда не закончим разговор, сколько бы страниц это не заняло. Давай лучше подумаем, где будем ждать. Не будем же мы стоять здесь всю ночь.

Рядом был телефонный столб.

Очень подходящий телефонный столб.

Он был настолько идеален, что я подумал, не является ли он местным божеством (шутка в том, что «столб» является счётным суффиксом для божеств, как например «один столб», «два столба» и так далее. Наверное, сложная шутка, да и не смешная, и даже немного опрометчивая).[2]

Но мы не собирались, устраивать здесь лагерь на ночь.

Учитывая обстановку, казалось, что провести здесь одну ночь не будет проблемой, но этот тихий, тёмный как смоль жилой район не казался подходящим для засады — я это нутром чувствовал.

Вот если бы он был чуть более разнообразным.

Да, будь он более разношёрстным, то даже ёкаев мог бы привлечь.

— Хорошо, — сказал я. — Давай попробуем найти место для ночлега, как и планировали.

Я решил ещё раз проверить именную табличку перед домом, просто чтобы убедиться, что там написано «Хатикудзи», а затем уйти оттуда.

Всё ещё неся Синобу на себе.

Подождите, раз я её всё это время носил на себе, то разве не должен ощущать хоть какую-то тяжесть?

— Наверное, — пробормотал я. — Ощущение этих рёбер, трущихся о мою грудь, облегчает бремя…

— Господин мой, осознаёшь ли ты, что твои сокровенные мысли, выходящие за рамки дозволенного, просачиваются наружу?

— У маленьких девочек всё дело в ключице и рёбрах. Ой. Это определённо не те слова, которые можно произносить в наши дни.

— Ни в наши дни, ни в период Эдо.

— Но разве та эпоха не была более терпима к лоли? Брачный возраст был безумно низким, да и к сёта тоже терпимо относились. Были же «пажи», или как их там?[3]

— Ну… — Синобу кротко кивнула. — У каждого века свои нравы.

— Было бы лучше, если бы мы нашли хороший парк, вроде того, с непроизносимым названием, чтобы мы могли провести там ночь, не причиняя никому неудобств и дискомфорта.

— Хм. Ну, как вампиру, мне было бы комфортно спать хоть в канаве у дороги, потому что она чем-то даже похожа на гроб, однако, ты намекаешь, что было бы неудобно побеспокоить почтальона или кого-нибудь другого, кто можешь наткнуться на нас утром?

— … Да, примерно так.

Синобу, я, конечно, рад, что ты демонстрируешь такое понимание тонкостей человеческого общества, но спать в канаве не очень-то по-человечески…

Это, конечно, тоже убежище, но слишком уж в буквальном смысле.

К сожалению, рядом с домом Хатикудзи такого парка не было, а если и был, мы плохо знали местность, чтобы найти его (если бы я предвидел это, то спросил бы ту женщину-полицейскую).

К тому времени, как мы нашли парк, отвечающий нашим требованиям, было уже далеко за полночь.

Другими словами, настал тот день.

День матери.

— Настало время для «викторины Синобу-тян». Знала ли ты, что День отца на самом деле появился раньше Дня матери?

— Чушь собачья.

— Чёрт, неужели это было так очевидно?

Что ж, поиски заняли больше времени, чем планировало, в том числе из-за нашей болтовни (в том числе «Псевдовикторины Синобу-тян»), хотя на самом деле мы не так уж и далеко ушли от дома Хатикудзи.

Если бы я мог использовать функцию GPS на своём телефоне, то смог бы определить наше текущее местоположение… Мы часто говорим о том, насколько в прошлом было лучше, но вернувшись на одиннадцать лет назад, понимаешь, что многие вещи были гораздо более неудобными.

Прошлое было не таким уж великим.

Верно.

Но не всё так плохо.

В этом парке (название которого читалось легко, в отличие от того другого) было полно различного инвентаря на детской площадке, который вызвал во мне ностальгию. Большинство из всего этого в наше время уже давно было демонтировано?

Ух ты, вращающаяся сфера!

На самом деле, теперь, когда вспомнил о ней, она действительно кажется довольно опасной…

— Как же круто! Я так взволнован! Синобу, давай посоревнуемся, у кого ботинки дальше улетят!

— Разве не из-за подобного дурачества они и были демонтированы по всей стране?

Старшеклассник, играющий на детской площадке, которого, судя по всему, отчитывает восьмилетняя девочка.

Ну, скорее всего, на меня бы донесли в полицию, за то, что я развлекаюсь в парке посреди ночи, так что даже если бы Синобу согласилась, лучше было бы оставить эту затею.

— Ой, да ладно, — простонал я. — Я хочу сделать оборот назад в упоре. Я не делал его с начальной школы. Интересно, у турника всё ещё остался вкус крови, если лизнуть его?

— Вкус крови? — глаза Синобу загорелись. Казалось мои слова задели струны её вампирского сердца; никогда не знаешь, что привлечёт её внимание. — Ну, в крови содержится железо, так что… В голодные времена я могла и железом перекусить, чтобы выжить.

— Какие мрачные времена…

Мне кажется, что обычная питьевая вода и то больше похожа на кровь.

Возможно.

В любом случае, мы были не настолько глупы, чтобы забыться в игре, но тот факт, что в этом парке было много оборудования для детских площадок, оказался нашим спасением.

Мы смогли провести ночь, лёжа внутри сооружения, похожего на большую водосточную трубу, которое хотя бы обеспечило нам крышу и стены.

— Но здесь очень узко. Мы тут как сардины в банке. Не могу решить, должна ли я быть твоим футоном или наоборот.

— Вообще-то, ни то, ни другое. Если тебе слишком тесно, то почему бы тебе не вернуться в мою тень?

— Не будь таким бессердечным, господин мой. Позволь и мне в ответ пощупать твои рёбра.

— …

Даже не знаю.

Хотя, с точки зрения Синобу, которой шестьсот лет, я в свои восемнадцать всё ещё должен подходить под категорию сёта.

Моя ключица и рёбра были в опасности!

Охотник стал добычей!

Ну или как-то так.

Я поставил на телефоне будильник на утро (поскольку часы были настроены на настоящее время, то мне пришлось учесть этот фактор) и лёг спать.

Мне было неудобно, что я перевернул вампирский образ жизни Синобу с ног на голову, но я всё же хотел, что завтра в течение дня она составила мне компанию.

[1] Первоначально название сети магазинов «7-Eleven» действительно означало часы работы — с 7 утра до 11 вечера, что было беспрецедентно для 40-х годов (хотя сеть магазинов была создана в 20-е, но данное название придумано в 40-е). Но уже в 60-х в качестве эксперимента некоторые магазины сети стали работать круглосуточно. Сегодня магазины этой сети, как правило, работают 24 часа в сутки.

[2] В японском языке все объекты имеют соответствующий счётный суффикс. В русском языке роль таких суффиксов выполняет универсальное слово «штука» (за редкими исключениями), которое зачастую опускается за ненадобностью. В японском счётные суффиксы обязательны. Для богов используется счётный суффикс hashira (柱), который также означает «столб».

[3] 稚児 (chigo) — ранее так называли мальчиков-прислужников на буддийских процессиях. В наши дни так могут называть детей, которые принимают участие в детских храмовых фестивалях. Впрочем, этим же словом в период Эдо называли мальчиков, которые работали в борделях.