Рокуту отвели вглубь замка, в помещение глубоко под вершиной. Где-то у основания горы Рё Юн открылась дверь и показалась женщина, стоявшая по другую сторону от металлических решёток.

– Тайхо…

– Риби.

Риби была императорским наместником, отправленным в провинцию Ген. Наместник исполнял надзорные функции за деятельностью провинциального лорда и вместе с тем подчинялся непосредственно императору. Так как полномочия провинциального лорда и премьер-министра были ограничены, наместник удерживал истинные бразды правления как исполняющий обязанности генерал-губернатора.

За исключением провинции Сей, где провинциальным лордом служил Рокута, наместники вместе с личным составом были направлены в восемь оставшихся провинций. Наряду с Итаном, Сюко, Сейсю и их подчинёнными, они составляли костяк доверенных лиц Сёрью среди его наименее благовидных подданных.

Железные решётки подняли. Коя сопроводил Рокуту внутрь помещения.

Тайхо вздохнул:

– Риби, и тебя тоже схватили. Похоже, что ищейкам Сёрью указали на их конуру.

– Как и Тайхо.

– Что ж, придётся с этим смириться. Как ни посмотри, а Сёрью это заслужил.

– Ты же это не серьёзно!

– Если ничего не воспринимать всерьёз, то не стоит удивляться, когда дело принимает дурной оборот.

Риби сказала Коя:

– Тебе нужно обращаться с Тайхо подобающе.

Коя ухмыльнулся:

– Разумеется. С его головы не упадёт и волоска. Но пока что, Рокута, ты будешь нашим пленником.

– Да, я это уже понял.

– Иди сюда.

Коя жестом указал на себя, и Рокута исполнил его просьбу. Коя достал из кармана катушку красных ниток и белый камешек, после чего придавил камень ко лбу Рокуты.

– Перестань.

– Потерпи немного. Не забывай о ребёнке.

Рокута взглянул на йома, сидевшего у входа подземной тюрьмы. Зверь насмешливо раскрыл клюв, позволяя увидеть крошечную руку ребёнка.

– Я не противлюсь, но мне не нравится то, что ты делаешь.

– Это из-за рога. Его нужно запечатать. Иначе твои сиреи воспользуются малейшей брешью в нашей защите.

Рокута не был человеком по своей природе и по желанию мог принимать свой истинный облик. В обличии единорога у него посреди лба находился рог, который, как поговаривали, служил источником силы кирина. В человеческом обличии, ему было неприятно, когда кто-то дотрагивался до этого места.

Запечатанный рог ограничивал силу кирина, особенно когда дело касалось призыва и повелевания сиреями.

– Это весьма неприятно. Даже не неприятно, а скорее – отвратительно.

Рокута неохотно поднял голову. Это место словно выступающий обнажённый нерв, столь чувствительное, что любое касание вызывало боль. Когда прохладный камень и нить соединились, ему потребовалось всё самообладание, чтобы справиться с врождённым рефлексом, вынуждавшим его бороться или бежать.

– Больно. Эта боль пронзает меня до желудка.

– Просто потерпи.

Коя обвязал нить вокруг камня, чтобы зафиксировать его положение. Закрепив нить на голове Рокуты, он прошептал заклинание на узел. Неожиданно боль утихла, сменившись чувством пустоты.

– Всё ещё больно?

– Нет. Но ощущения смешанные.

– Ты не сможешь призвать сирея или обратиться в кирина, а значит, не сможешь улететь. Не пытайся взобраться ни на какие возвышенности.

Коя улыбнулся и повернулся к йома. Он слегка похлопал его, и зверь раскрыл клюв. Ребёнок всё ещё лежал на его красном языке. Коя продел красную нить вокруг шеи ребёнка и завязал её слабым узлом. Он прочёл ещё одно заклинание, и свободные концы нити отпали.

– Это называется «красная линия». Разрежешь нить, и она обезглавит ребёнка.

– А ты не слишком далеко заходишь? Я же сказал, что не собираюсь убегать.

– И я говорил тебе: в данный момент ты наш пленник, и обращение будет соответствующим, – он кивнул в сторону Риби: – Она тоже связана.

Рокута посмотрел на Риби. Похожий белый камень был закреплён на её голове при помощи красной нити. Правительственные чиновники её ранга числились в регистре Бессмертных и не старели. Когда человек становился жрецом, у него открывался «третий глаз», невидимый для внешнего мира, но представлявший собой своего рода дополнительный орган.

Если его запечатать, то же произойдёт с магическими способностями, которые им обусловлены, как в случае и с рогом Рокуты.

– Если она разрежет свою нить, то ребёнок будет обезглавлен. Если разорвать нить ребёнка, то же самое произойдёт с ней. Как и с нитью Рокуты. В отличие от жреца она, возможно, не отсечёт голову кирину. Но я уверен, что это весьма болезненно… хотя бы просто разрубить рог.

– Понял.

– Снаружи камера обвита нитями, которые разорвутся, если ты попытаешься бежать.

– И тогда пострадают Риби и ребёнок.

– Верно.

– Но, когда всё закончится, ты вернёшь этого ребёнка?

– Конечно.

– Ты хорошо осведомлён о киринах.

Обычному человеку ничего известно о роге кирина.

– От РОКУТЫ… То есть Большого. Оказывается, у йома и божественных созданий гораздо больше общего, чем можно предположить.

– Мои сиреи всегда держат такие знания при себе.

– Как и Большой. Но когда ты в тесных отношениях с йома, тебе известны все любопытные подробности.

– О.

Коя взял ребёнка и передал его Риби.

– Я оставлю её на твоё попечение. Присмотри за ней. Я прослежу за тем, чтобы вам предоставили всё необходимое.

– Ты – чудовище, – с ненавистью выплюнула Риби.

На что Коя лишь улыбнулся:

– Если вам что-нибудь ещё понадобится, просто дайте мне знать.

Риби ничего не ответила, только с презрением посмотрела на него. Коя не обратил на неё внимание и перевёл взгляд на Рокуту.

– Мы будем хорошо себя вести. Но могу я рассчитывать, что мы будем видеться с тобой, хотя бы время от времени?

– Естественно. Я буду тебя проведывать.

Рокута кивнул:

– Я предпочёл бы встретиться при других обстоятельствах.

– Как и я, Рокута.