Из-за того, что вчера мы засиделись допоздна — слушали старую музыку до глубокой ночи, — я проспал и теперь изо всех сил бежал по дороге к станции. Рядом со мной парила в воздухе Мисао, положив руки на живот и наслаждаясь остатками сна.

— Ну серьёзно... Хоть бы сделала вид, что со мной бежишь, — негромко пробурчал я, а она слегка приоткрыла один глаз.

— До отправления осталось 4 минуты 27 секунд. Если не успеем на перрон — опоздаем. При текущей скорости нам не хватит двадцати секунд.

— ...

Я промолчал и ускорился. Низкое солнце пробивалось сквозь холодный утренний воздух и, отражаясь от поверхности дороги, слепило со всех сторон. Казалось, день выдастся ясным.

Я бежал, словно иголка с ниткой, пробираясь сквозь густеющий по мере приближения к станции поток людей. Подскочив к пустым турникетам, я пальцем дотронулся до сенсорной панели и проскочил. Затем, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз по эскалатору. Высокоскоростной монорельс проходил вдоль нижней части Нью Лэйера, поэтому мне предстояло спуститься на целых двадцать метров — его толщину, — чтобы достичь перрона.

Когда я достиг середины эскалатора, безжалостно прозвучал сигнал отправления.

— Чёрт, Мисао! — отчаянно я взмолился, а она, легко скользя вниз, балансировала на одной ноге на поручне эскалатора.

Хотя в моей школе строгих правил не было, да и я был отличником — поэтому мне и удавалось скрывать множество тайных дел, — всё же я крайне не хотел портить свои академические данные ненужными пятнами.

— Ну что с тобой поделать... — Мисао пожала плечами, ускорила спуск и, опередив меня на несколько секунд, достигла платформы, затем щёлкнула пальцами правой руки в сторону закрывающихся дверей вагона.

В тот же миг двери с глухим стуком остановились, а сотрудник станции на платформе в панике начал оглядываться вдоль состава. Мисао взломала управляющий монорельсом процессор и заблокировала закрытие дверей.

«Спасибо, сестрёнка», — мысленно поблагодарил я её, обошёл сотрудника и протиснулся в вагон через вот-вот готовую исчезнуть щель. Сразу же после этого двери с тихим жужжанием снова закрылись, и вагон монорельса глубокого синего цвета, словно пластиковый, плавно тронулся с платформы.

— Фух...

Прислонившись к углу между дверью и сиденьем, я тяжело дышал. Рядом Мисао, надув губы, сказала:

— Ну серьёзно... Если кто-то проверит логи, взлом обнаружат!

«Всё потому, что ты никак не просыпалась».

— Даже мне иногда надо поспать!

Вокруг было много людей, поэтому мы лишь мысленно перебрасывались колкостями. Хотя даже так, вести беззвучный диалог на уровне сознания, не озвучивая фоновые мысли, надо было уметь.

«Понял, понял. Сегодня тоже тебя отведу в библиотеку».

Услышав это, Мисао просияла, словно солнце. В такие моменты она выглядела настолько мило, что я ею невольно очаровывался, несмотря на то, что она моя сестра, — осознавать, что такие мысли кто-то может узнать, было весьма проблематично, и я попытался принять невозмутимый вид, но по оплошности не успел...

— Над чем это ты так глупо ухмыляешься с самого утра, юнец?

Услышав неожиданное обращение, я поспешно посмотрел налево.

Там стояла девушка в той же форме, что и Мисао, — то есть, в форме моей школы. Однако, судя по цвету галстука, она была на год старше — то есть, первогодкой старшей школы. Глянцевые прямые чёрные волосы ниспадали ей на спину, а чёлка была убрана красным ободком на лбу. На ней были очки, столь же изящные, сделанные из красного кристаллического материала, а за ними сверкали властные острые глаза с приподнятыми внешними уголками. Хотя скрещённые руки и поднятый подбородок придавали ей довольно игривый вид, в ней также чувствовалась ослепительная, заставляющая замереть жизненная сила.

Я нарочно кашлянул и наконец произнёс:

— А... Да так. Доброе утро, Хуан-сэмпай.

Услышав это, девушка в очках с быстротой молнии протянула правую руку и ущипнула меня за уголок губы.

— Юнец, ты что, забыл, что я ненавижу?

— Ф-Формальное обращение по фамилии, Сяньхуа...

— Отлично, — она улыбнулась и наконец разжала пальцы.

Её имя — Хуан Сяньхуа. Эта красивая, но странная девушка была моим старшим на год сэмпаем в школе при УТЛ, и с тех пор, как два с половиной года назад я по случайности вступил в «Клуб компьютерных исследований», она, будучи его президентом, постоянно со мной общалась. Когда я только вступил, ходили слухи, что, кроме президента, в клубе не было никого, — позже я узнал, что было ещё три более укомплектованных и крупных клуба по компьютерам, — и в итоге я стал завхозом, часто вынужденным забрасывать учёбу ради каких-то странностей. Изначально, кажется, в клуб хотели вступить многие положившие на Сяньхуа глаз парни, однако все они терпели поражение на вступительном испытании. Но, раз уж на то пошло, им следует благодарить судьбу, что они избежали этой участи.

«Исследования» клуб компьютерных исследований проводил лишь для вида. По сути мы все были мастерами, решавшими проблемы с компьютерами и мозговыми чипами. Поскольку мы получали запросы не только из школы, но иногда и за весьма солидные вознаграждения, работа была напряжной. Конечно, я получал свою долю, но, как ни крути, такая деятельность для школьного клуба не то чтобы подходила.

В этом году, когда Сяньхуа перешла в старшую школу, я поначалу вздохнул с облегчением, надеясь наконец от всего этого избавиться, но даже без особых дел, поскольку этаж старшей школы находился прямо над средней, мы были вынуждены вот так по разу в день встречаться. Я не мог стерпеть, чтобы она, как раньше, часто появлялась в клубе, где оставался только я, и отдавала мне различные приказы.

По какой-то причине Мисао очень интересовалась Сяньхуа, но, тем не менее, с радостью решала все её странные просьбы. К счастью или нет, перед особыми способностями Мисао такие проблемы были сущими пустяками. Конечно, Сяньхуа не знала о существовании Мисао, и для неё я был невероятно крутым уничтожителем проблем — ну, всё же, в некотором смысле мы с Мисао были одним целым, — однако в последнее время поступало множество запросов, которые вполне могли нарушить школьные правила или даже законы Японии. Хотя мы ещё не дошли до взлома глобальной сети или незаконной модификации оборудования, если бы учителя узнали правду, они бы стали смотреть на меня — ученика с отличной успеваемостью и безупречным поведением — с осуждением.

— Ах, да, Такэру-кун...

Опередив Сяньхуа, собиравшуюся с невинным лицом что-то сказать, я бросил на неё косой взгляд и заявил:

— Если просьба о помощи, то нет, Сяньхуа. Может, ты забыла, но я выпускник, а на дворе уже зима.

— А ведь ты не особо-то и учишься.

Услышав подколку хихикающей Мисао, я мысленно ответил: «Не придирайся».

Сяньхуа усмехнулась и ткнула меня в локоть.

— Что это ты такое говоришь, отличничек? Разве с такими оценками, как у Такэру-куна, не достаточно просто сдать вступительные в старшую школу?

— Никто не говорил про нашу школу. Может, я поступлю в школу на поверхности.

— А... Правда?

Увидев, что Сяньхуа неожиданно озаботилась, я поспешно замахал руками и заотрицал:

— Ну, это ещё не точно... Так что в этот раз? Если чересчур хлопотно — нет.

— Не торгуйся, юнец, — Сяньхуа снова ткнула меня в локоть, в этот раз сильнее, и, с облегчённым видом скрестив руки, прислонилась к металлическому поручню. — Подробнее расскажу после уроков в комнате клуба. Сегодня просьба довольно милая — найти пропавшего питомца. Котёнка, если точнее.

— А?

И какое это имеет отношение к клубу компьютерных исследований? Я уж было хотел потребовать объяснений, как вагон монорельса с грохотом въехал на платформу станции Син-Икэбукуро. Положив руку мне на плечо, парившая Мисао просияла и воскликнула:

— Пропавший котёнок! Звучит интересно!

Нью Лэйер поддерживался бесчисленными опорами разного размера, стоявшими по всей территории старого Токио. Колонна в Икэбукуро была одной из шести самых толстых «Хекса-бейс Тауэр»* диаметром двести метров, полностью окружавших станцию Икэбукуро на поверхности, пронзавших Нью Лэйер и уходивших ввысь на восемьсот метров. (Прим. пер.: "Башня на шести основаниях") Место соединения башни-колонны с Нью Лэйер и было станцией Син-Икэбукуро, крупным узлом в паутине высокоскоростных монорельсов под ним.

Кстати, остальные пять колонн Хекса-бейс Тауэр были в Сибуе, Ариакэ, Касай, Ёцуги и Ниси-Арай, образуя правильный шестиугольник. Об этих странных башнях-колоннах ходилло много странных слухов — например, что на самом деле это гигантское космическое оружие или магический символ. Мисао тоже когда-то этим интересовалась и безрассудно пыталась взломать главный сервер Строительного управления Токио, но в итоге, преследуемая множеством антивирусов, с воплями сбежала. Пугало то, что её самолюбие, похоже, сильно от этого пострадало и она всё ещё готовилась к мести.

Монорельс, вошедший на расходящиеся от башни-колонны платформы, остановился без секунды опоздания, и пассажиры стали по очереди выходить. Большинство растворилось на эскалаторах, ведущих к их рабочим местам на поверхности Нью Лэйера, но мы и другие ученики школы при УТЛ направились к центру колонны. Поскольку школа располагалась высоко внутри базовой башни, чтобы до неё добраться, нужно было воспользоваться центральным лифтом.

Ученики приветствовали Сяньхуа, по разным причинам известную в старшей школе, и та каждому отвечала с улыбкой, но из тех, кто со мной, кроме пары девушек, никто не здоровался. Более того, большинство парней бросало на меня полные неприязни взгляды, и я мог лишь возмущаться несправедливостью судьбы. Это был один из недостатков общения с ней. Сяньхуа же получала удовольствие от моего замешательства. Однажды мы ненадолго взялись за руки на платформе, и я получил лавину звонков и писем от старшеклассников. Тогда я, конечно, ответил, но в тот день настроение было ужасным и у Мисао, и для меня это было более серьёзной проблемой.

Турникеты на станции Син-Икэбукуро были оснащены сканерами новейшей модели, позволявшими людям с имплантированными ID-чипами проходить без касания панели. Неподалёку от турникетов, на изогнутой стене главной оси башни-колонны, располагалось более двадцати дверей центральных лифтов. Мы с Сяньхуа стояли перед дверями красного скоростного лифта, и через несколько секунд тот остановился перед нами. Двери открылись под спокойный голос автоматического объявления, и шумные ученики все вместе вошли внутрь. Когда двери закрылись и прозвучало предупреждение о возможном толчке, лифт на линейном приводе резко ускорился и устремился вверх, к школе при УТЛ, расположенной на семьдесят восьмом этаже башни, на высоте 400 метров.