— Простите, никаких проблем нет, вы можете проезжать. Вы едите домой без эскорта?

Беспокойство рыцаря заставило Симону нахмуриться:

— Охрана скоро прибудет. Спасибо за заботу.

На холодный ответ женщины Хосе без дальнейших промедлений уступил ей:

— Надеюсь, ваша поездка сложится благополучно. Проезжайте.

Когда окно закрылось, и экипаж, наконец-то, тронулся, Рабан цокнула языком:

— Ты привлекла внимание прежде, чем мы смогли покинуть Рикарен. Будь осторожна, никто не должен увидеть твоего лица, пока не прибудем в Тилию.

— Да, мэм, - проговорила Джульетта, аккуратно поправляя вуаль на шляпе.

Девушка сделала так, чтобы ткань полностью закрыла её лицо.

* * *

Через месяц после отъезда группа смогла добраться до Тилии. Джули изучающе смотрела на тёмно-серый замок, пытаясь успокоить вырывающееся из груди сердце.

Теперь начинается её новая жизнь.

Пусть она являлась заменой, однако девушка смогла сбросить свою уродливую маскировку. После этой работы она вернётся к личности «Джульетты». Несмотря ни на что, девушка хотела воспользоваться предоставленной возможностью. Без сомнения, это будет новая ступенька, чтобы жить вдали от проклятия Мэнни.

Маркиза Рабан взглянула на ученицу, которая пряталась под вуалью, и понимала, что ей не по себе.

На протяжении всего пути Джульетта проходила строгое обучение, и это значительно изменило её поведение. Наставница с самого начала признала красоту девушки, но теперь, когда уверенность речи и отточенность манер были при ней, девушка выглядела великолепно без всякого сомнения.

Симона покачала головой, отгоняя от себя зловещие мысли:

"Если Айрис будут угрожать, то герцог не сможет сидеть сложа руки. Однако и я не допущу того, чтобы что-то мельтешило на пути к её будущему."

В беззвёздную ночь процессия прошла через ворота. Джульетта вышла из экипажа и ступила на длинную подъездную дорожку. Навстречу ей шагал дворецкий замка:

— Вы хорошо себя чувствуете?

Симона кивнула камергеру, который вежливо поприветствовал её:

— Что на счёт Айрис?

— Она ожидает вас.

— С ней же всё было хорошо, не так ли?

— Да, к счастью, госпоже не стало хуже. Вчера, пусть немного, но она прогулялась. Надежды на будущее, должно быть, положительно влияют на её здоровье.

Женщина кивнула:

— Я пойду первой, а вы приготовьтесь и следуйте за мной.

Тьерри посмотрел на Джульетту, стоявшую позади Симоны, и обратился к Вере:

— Я приготовил самая дальнюю комнату на втором этаже.

* * *

Когда дворецкий и маркиза открыли дверь и отправились на второй этаж, горничная отвела Джули в её новую комнату. Покои лжепринцессы выглядели сдержанно, но достойно – интерьер цвета слоновой кости порадовал девушку. Когда Джульетта села за туалетный столик, Вера сняла с её парик и начала расчёсывать светлые волосы:

— Какая же - леди Айрис?

На этот вопрос горничная ответила молчанием.

Это было пухлая женщина с морщинистыми глазами и прямыми волосами коричневого цвета. Казалось, она родилась в тёплом и словоохотливом районе, но вела себя служанка как немая.

Однако за пятидесятидневное путешествие они успели поговорить множество раз.

Не рассчитывая услышать ответ, Джули вздохнула, но затем услышала голос Веры:

— Госпожа прекрасна, умна и милосердна. Если бы не здоровье, то она была бы совершенна.

"Думаю, этот так. Девушка выросла в идеальной среде, поэтому не думаю, что Айрис не соответствует ей. А если её родители герцог Киллини и сестра маркиза Анаиса, то она, должно быть, и в самом деле хорошенькая. Было бы здоровье – и ей не осталось бы чего-то желать."

Девушка, забыв о собственном положении, сочувствовала слабой принцессе:

— Не становитесь её врагом, не жаждите того, что вам не принадлежит, не забывайте о своей действительности – это всё, что я могу вам сказать.

Это был искренний совет. К счастью, Вера не выстроила вокруг себя стену, в отличие от Симоны, какая, казалось, возненавидела Джульетту.

Джули осознавала свою реальность – в этом она была абсолютно уверена:

"Я сделаю всё, что в моих силах, для того, чтобы приблизить день, когда я смогу свободно взлететь…"

* * *

— Ты милая.

Девушка, сидящая у белой кровати, выглядела хрупкой как хрусталь. Светлые волосы, бледное лицо. Тусклые глаза смотрели на Джульетту с невыразительным спокойствием:

— Тётя, мы похожи? – она, наконец, оторвала взгляд от Джули и обратилась к маркизе. – Это смешанная кровь, поэтому различия будут едва различимы... Верно? – не дожидаясь ответа женщины, заключила принцесса. – Завтра я переезжаю в отдельный дом. Как бы я ни пряталась, трудно скрываться от работников, которые приходят и уходят из замка. Возможно, это наша первая и последняя встреча. В действительности у нас нет веских причин видиться, ведь так?

Девушка говорила пылко и смотрела на блестящие волосы, сверкающие зелёные глаза и алые губы, которые служили доказательствами жизни Джульетты. Айрис не сказала, что ей было приятно познакомиться с двоюродной сестрой, не бросила даже этих ничего не значащих слов.

Это просто подмена. Девушка, которая покинет Тилию, чтобы вместо неё дебютировать в высшем обществе:

"Вот только испытает все чувства радости и трепета не я…"

Айрис притворится мёртвой, но до тех пор, пока эта лжепринцесса не вернётся на своё место. Тогда она станет той, о существовании которой никто не должен узнать:

— Меня зовут Айрис Регина Киллини. Ты Джульетта, так?

— Да, миледи.

Дворянка спокойно посмотрела на Джули и объявила:

— Теперь тебя зовут Айрис Киллини. Используй это имя, но затем верни. Тётя, теперь зовите меня Регина. Пусть это и на некоторое время, но я не хочу, чтобы меня путали с ней.

* * *

— Давай же, Спенсер. Как прошла твоя поездка?

Утром этого дня для участия в охотничьих состязаниях прибыл принц Франциск, а за ним последовал кузен Киллиана, маркиз Родий Спенсер:

— Немного ошибся с датой начала. Чувствую я себя не очень, ведь во время путешествия я постоянно натыкался на Франциска, - пожаловался он, убирая с глаз светло-каштановые волосы.

— Так почему вы не ехали вместе?

Спенсер фыркнул:

— Хочешь, чтобы мы закололи друг друга? Будь у меня хотя бы призрачный шанс на победу, я бы притворился сумасшедшим и набросился на него с кинжалом!

Родий не был копией Освальда, но принадлежал тому же сорту людей: любил искусство, восхвалял прекрасных женщин, ненавидел кровь и насилие. Он мог бы жить жизнью, не связанной борьбой за трон, однако в политическом споре встал на сторону Киллиана. Всё из-за семьи Дадли и Франциска. Спенсер боялся, что мирному существованию Аустерна с приходом их к власти придёт конец.

Даже сейчас никто не мог подсчитать, сколько Дадли потратил, чтобы Франциск оставался для него «удобным принцем». Он должен был действовать согласно воле герцога – таков был секрет, известный лишь тем, кто знал личность второго возможного претендента на Аустернский трон.

Сейчас Францис сдерживался себя в глупых поступках, но что случится, если бразды правления перейдут к нему? Родий тревожился об этом. Такой правитель мог довести Аустерн до кровавых времён. Франциск – плоть и кровь императорской семьи, какой тогда будет расплата за его необдуманные действия? Смотря на кузена под таким углом, было естественно, что Спенсер ненавидел его:

— Ну и что там Франциск? – спросил маркиз, полагая, что Киллиан мог с ним столкнуться.

— Пока не видел его. Слышал, что он сначала заскочил во внешнюю резиденцию.

— Навестить леди Анаис? Сильно же он торопится.

— Вполне разумное поведение с его стороны, ведь брак с принцессой Хеинт провалился. За исключением принцессы Киллини, которая, как всем известно, рано или поздно отойдёт в мир иной, среди дам с высоким статусом и достигших возраста замужества осталась только леди Анаис.

— Франциск всё ещё думает, что брак с самой влиятельно женщиной сможет помочь ему стать императором?

— Он прёт как бык – брат не остановится, даже скажи ему, что это ложное пророчество или оно недействительно, потому что у ведьмы закончился срок лицензии. Они же ведь все родственники, поэтому семья Анаис и так поддержит его, если надо. Будь я на его месте, то женился бы на ком-нибудь другом, чтобы укрепить свою власть.

— О той гадалке заботилась сама Императрица, Киллиан. Она много чего предсказала, поэтому и эти её слова считают истинными. Не нужно так громко смеяться.