После слов Джульетты Рабан опустила глаза, а затем посмотрела на открытое платье: оно отличалось от тех модных веяний, но казалось таким же красивым. Возможно, её брат не рассчитывал на громкий дебют, однако Джульетта была права: отец не явился на приём в честь его единственной наследницы, а это уже само по себе повод для сплетен. Пусть общественность гудит из-за странного платья, отвлечётся от герцога Киллини хотя бы на несколько дней.

На этом этапе Симона не хотела заходить слишком далеко относительно своих сомнений по поводу брата, однако его истинные намерения ставили женщину в тупик. Рабан решила, что подумает о путях отступления для себя, ведь, по всей видимости, герцог относился к сестре как к жертвенному барашку:

— Да, — кивнула она, — как ты и сказала, семья Киллини станет твоим щитом. Чего же тогда бояться? Сделай всё возможное, чтобы мой брат услышал, какой ты была красивой, ведь он не сможет быть со своей единственной дочерью из-за резкой болезни, что поразила его.

Да, женщина чётко определилась с позицией поведения. Герцог был болен. Зачем ещё ему возвращаться в имение, передав, что произошёл непредвиденный инцидент?

* * *

— О Боги! Миледи, вы так прекрасны!

Джульетта, которой ещё предстояло нанять личную горничную, смогла одеться с помощью прислуги Тилиийского особняка. После ароматной ванны и массажа она, наконец, примерила своё платье.

Девушка приказала распустить милые волнистые волосы и сплести их за спиной, а не громоздить на своей голове одну из тех красивых, но неудобных причёсок. Верх платья был сделан из тёмно-синего атласа и украшен светлой цветочной вышивкой. Чётко акцентированный лиф повторял форму груди и не имел при себе никаких нашивок или шнурков — обнажал стройную шею и хрупкие плечи. Подол изготавливался из мягкой сетчатой ткани, который перекрывался несколькими уровнями небесно-голубого шифона. Поэтому юбка выглядела достаточно пышной, и Джули решила не надевать сковывающие движения кольца.

Джульетта могла передвигаться легко и грациозно, соответствовать своему образу.

Украсить однотонный шифоновый подол решили цветами того же оттенка. Надев на шею простое бриллиантовое колье и браслет в виде лавровых листиков, девушка чувствовала себя прекрасно. Остальные мог ли лишь открыть рот и лестно что-то восклицать:

«Ранее благословение Мэнни казалось таким раздражающим, но ведь сегодня…»

— Я могу стать главной героиней этого бала?

Горничные хвалили красоту госпожи, но это всё равно казалось Джули неловким. Да, она храбро бросилась в бой и сшила платье, которое точно ей шло, однако она не могла справиться с нервозностью:

— Конечно, миледи. Мы уверены, что вы затмите всех сегодня!

Когда Айрис была готова, в покои вошла Симона и ласково прошептала:

— Как красиво… Но тебе не обязательно становиться звездой сегодняшнего приёма — главное показать, что принцесса Киллини здорова и дать понять, что проблем с преемственностью не существует.

Рабан осмотрела девушку с головы до ног, а затем, кивнув, жестом указала горничным отойти в сторону:

— Когда я увидела платье в первый раз, я волновалась, но оно сидит отлично. Что… ты сделала со своей грудью?

Сейчас пышный бюст выглядывал из-под платья лишь едва — платье, тонкая талия и грудь замечательно дополняли друг друга:

— Я сделала специальный корсет, чтобы немного сжать её, — девушка слегка надавила на обсуждаемую область, чтобы объяснить всё женщине.

Глаза Симоны округлились:

— Ты снова ведёшь себя небрежно. Теперь тебе пуще прежнего придётся следить за своими движениями. Чёрт возьми, что ты пытаешься провернуть?

Удивительно, как отношение наставницы изменилось за это время. Начиная от «безрассудного поведения» и заканчивая лишь «небрежным». Джули улыбнулась этой мысли:

— Я буду осторожна. Когда прибудем на приём, я буду нервничать, и оттого сильнее контролировать себя. Фух… — проговорила девушка и решила перевести дух.

Всё-таки корсет давил на грудь, и затруднённое дыхание — это нормально. Заметив это, Рабан тоже вздохнула:

— Не знаю, сможешь ли ты теперь танцевать как полагается. Но это не важно — ты ведь не будешь вальсировать до упаду на своём дебютном вечере.

С леди, которая выходила в свет в зимнем или летнем сезоне, первыми танцевали члены семьи, близкие родственники или избранники, но так как Джули играла роль принцессы Киллини, а не кого-то другого, порождать какие-то новые слухи было не лучшей идеей.

Под определение «не самого мудрого решения» также попадали и танцы.

Из-за этого Симона рвала и метала, ведь подразумевалось, что первый свой танец Айрис подарит своему отцу… который так и не вернулся из Тиллии! Другого близкого родственника мужского пола у принцессы не имелось. Расстроенно покачивая головой, женщина думала о маркизе Анаисе, дяде Регины, однако она не знала, будет ли присутствовать дворянин на вечере и согласится ли танцевать, ведь маркиз до сих пор не проявлял интереса к Айрис, дочери сестры.

Рабан понимала, что Джульетта, даже будучи заменой, захочет нарядиться в прекрасное платье и станцевать тот танец, какой она так долго разучивала. Её сердце разрывалось, и наставница взглянула на девушку, чьи глаза светились так ярко, что могли наполнить светом всю комнату:

— Теперь пойдём, мы готовы.

* * *

Светские сезоны делились на зимние, проводимые в декабре, январе феврале, и летние — июнь, июль, август.

В пятницу первой недели последнего месяца сезона в Императорском дворце устраивались дебютные вечера для леди и джентельменов. Это были единственные праздники, за исключением дней рождения и юбилеев правящей семьи, где могло присутствовать дворянство всех сословий.

В феврале, когда почти все дети аристократов переступили порог семнадцатилетия, состоялся великолепный бал, который демонстрировал все достоинства Аустернской империи, центра культуры и искусства. Многие правители и наследники других королевств и империй присутствовали, чтобы насладиться этим торжеством.

* * *

Кристина также пришла на бал ради встречи с пятым принцем Киллианом.

Так как приём проходил в Императорском дворце, порядок представления гостей был установлен согласно титулу — до тех пор леди ждала в специально отведённом зале. Благодаря положению Первой королевы среди десяти родов, имеющих титул маркиза, семья Анаис была представлена второй, после семейства маркиза Родия.

Пока девушка ожидала своей очереди, её отец, Роберт Анаис, быстро покинул жену и дочь. Казалось, он не хотел оставаться вместе с Иваной и дольше пяти минут. Мужчина сослался на тяжесть в животе и ушёл, оставив женщин в уборной семьи Анаис:

— Ты всё ещё не отказалась от Киллиана? — Кристина нахмурилась из-за холодных слов матери. — Так как брак с принцессой Хеинт сорвался, тебе лучше обратить свой взор на Франциска. Вы больше подходите друг другу. Перестань, наконец, витать в облаках.

"Ты надавила на мужчину, использовала власть своей семьи, и теперь он пренебрегает тобой. Ты и сама пренебрегаешь своей жизнью…" — это хотела бы ответить девушка, но промолчала.

Она посмотрела в зеркало, висящее позади Иваны, и осмотрела своё небесно-голубое платье и сапфировое ожерелье цвета её глаз. Зная, что мать ожидает ответа, Кристина открыла рот:

— Неужели вы считаете, что не принцесса Киллини, какая дебютирует сегодня, является лучшей партией для принца?