После согласия Диан дворянка успокаивающе проговорила:

— Я обязательно отплачу тебе за сделанное.

— Как я должна связываться с вами?

— Отправляйся на почту каждые выходные и передавай письмо женщине по имени госпожа Эльдира. Я пришлю кого-нибудь, чтобы забрать конверт.

Симона решила использовать название улицы, где находился столичный особняк герцога, в качестве вымышленного имени:

— А если нужно будет срочно передать мне магическое послание, то пришли его по этому адресу, а не в поместью герцога в Дублине.

Женщина встала и подошла к своей багажной сумке, откуда достала мешок с золотыми монетами и протянула их вместе с листком, на котором был написан адрес магазина Джульетты:

— Никто не должен знать, что ты пишешь мне, так что будь осторожна.

Диан кивнула, скрывая большое беспокойство.

* * *

На следующий день Рабан покинула Тиллию, так ни с кем не увидевшись. Тиллийский особняк, который был её домом на протяжении десятилетий, теперь виделся ей настолько холодным и колючим, что она не хотела оставаться в нём даже лишнее мгновение. Симона не попрощалась ни с братом-герцогом, ни с племянницей Региной.

Благодаря большой поспешности женщина прибыла в Дублин уже на второй день, переждав сутки на территории Бадена:

— Гибсон, давай сразу же направимся в театр Эйлин.

— Да, мэм.

Аристократка смотрела в окно кареты, раздумывая, как начать разговор с Марибель. Вчера ей всё же казалось, что герцог не сможет отнестись к сестре плохо, однако на душе от беспомощности скреблись кошки. Симона решила поспрашивать хозяйку театра о маркизе Анаисе и попросить совета.

Женщина вспомнила об акте передачи в собственность Джульетте здания гримерки, который Киллини так и не подписал:

«Похоже, брат не собирается отпускать её.»

Она с опаской тряхнула уставшей головой, чтобы прогнать дурные мысли, и пусто уставилась в окошко экипажа.

* * *

Пока дворянка направлялась в Дублин и хотела посетить Эйлинский театр, принц Киллиан осматривал дверь найденного Освальдом магазина:

— Это стеклянная дверь.

— Да, Ваше Высочество, внутреннее убранство прекрасно видно, и если бы улица была чуть оживлённее, она привлекала бы внимание огромного числа людей.

Принц кивнул и заглянул в широкий зал:

— Они заменили только дверь, а выглядит уже лучше любых ярких вывесок. А если поменяют всю лицевую стену, будет ещё эффектнее.

— Верно, Ваше Высочество. Теперь мне легче понять, о каком стеклянном строении говорила Джульетта, когда я вижу это своими глазами. Конечно, всё будет стоить больших денег, но это принесёт огромный успех!

Киллиан осматривал интерьер трёхэтажного здания и оценивал скульптуры в платьях, помещённые внутри зала. Магазин располагался среди тихий улочек, лишь две-три кареты проезжали мимо этого места. Глаза принца, который молчаливо бросал взгляды на особняк, были острыми и хищными.

Филипп обратился к мужчине, ведь тот так и застыл у входа:

— Ваше Высочество, вы не собираетесь входить?

Киллиан заметил карету, проезжающую мимо. Экипаж, приближаясь к ним, замедлился и неспешно проехал мимо входа в здание. Принц проводил повозку без эмблемы взглядом и проговорил:

— Я останусь здесь подольше, чем рассчитывал. Хочу, чтобы как можно больше людей отметило мой приезд. Оставьте карету на дороге, как она есть. Пока я не уеду, не позволяй другим заходить примерочную.

Маркиз с жалостью посмотрел на пурпурную повозку, в которой ехал Киллиан, и окружавшую её имперских рыцарей, а затем взглянул на трехэтажное строение цвета слоновой кости:

— Эх, знала ли принцесса Киллини, что её жизнь сегодня перевернётся вверх дном?..

Освальд не мог не пожалеть ни о чём не ведавшую девушку. Принц ничего не ответил на эти слезливые бормотания:

— Пойдём внутрь. Даже интересно, какой она предстанет сегодня.

* * *

В это время лжепринцесса любовалась куклой, размещённой на верстаке гримерки. Девушка заказала её несколько дней назад, и она сильно напоминала саму Джульетту. Сверху на неё было надето зелёное платье, то самое, в которое «Её Высочество» нарядилась для чаепития:

— О Боже, это совершенство. Она, должно быть, очень искусный человек. Леди согласилась работать с нами? — воскликнула Джули.

— Конечно согласилась. Это ведь лучше, чем перебиваться нестабильными заработками и шить на дому, когда подкинут заказ. Однако она беспокоилась, что не сможет со своими навыками работать престижном салоне. Она не знает ничего о платьях для знати, потому что единственное её занятие — ремонт и изготовление кукол.

— Просто передайте ей, чтобы не переживала. Глядя на эту куклу, я могу понять, что навыки человека, что создал её, достаточно хороши. Пожалуйста, спросите, когда она может приступить к работе и выделите новенькой место на втором этаже.

Получив плату от рода Киллини, Джульетта принялась за реконструкцию и строительство второго этажа.

От лестницы посередине устремлялся коридор и восемь спален, по четыре на каждое крыло. Но поскольку первый этаж задумывался как примерочная, то второй отводился под рабочее помещение. Здесь находились: комнаты портных, швей, помещение для хранения тканей, комната для инструментов и зона отдыха для рабочих.

Также Джули решила обустроить столовую:

«Сначала я планировала сделать столовую и на первом этаже. Гости могли бы приходить туда отобедать, но зал не очень большой…»

Поэтому девушка ограничилась лишь небольшим кафе, где покупателям будут предлагать чай.

Джульетте приходилось всерьёз волноваться — все деньги, что она получила за свои платья, были спущены на ремонт. А ведь требовалась ещё большая сумма… Пора срочно заняться поисками инвесторов.

Осмотрев столовую на втором этаже и кафе на первом, где строительство подошло к концу, Джули взяла куклу и вернулась в главную студию вместе с Амели и Софи. Глядя на девушку, которая измеряла размер головы куклы, Софи поинтересовалась:

— Зачем, ради всего святого, она тебе нужна?

— Трудно надеть перчатки, зонтики и платья на манекенов-детей таких как Виктория, Елизавета, Диана, Мэри и Кейт, но эти куклы смогут нам помочь. К тому же они прекрасно вливаются в интерьер и их также можно продавать!

Женщина была напугана тем, что Джули даже придумала тем гадким штукам имена. И теперь их воспитанница принялась выставлять человекоподобных кукол! Софи решила не выходить в зал ночью:

— Кстати, к нам не приходило других покупателей, кроме того молодого человека, что останавливался накануне. Всё ли в порядке?

Софи озабоченно вздохнула. Конечно, ей было чем заняться, ведь она изготавливала платья для принцессы Киллини, но швею беспокоила эта тишина… разве с дебюта герцогской дочери не прошла уже неделя? Она слышала, что все вещи принцессы вызывали волну разговоров и были горячей темой.

Джульетта рассмеялась, посмотрев на встревоженную женщину, которая недоумевала, почему у них всё ещё нет покупателей:

— Вы же знаете, что дворяне по натуре своей горделивы и замкнуты. Им нужно время.

Амели и Софи кивнули.

Они давно работали в театре и знали, как сильно аристократы любили оперу и актеров, игравших главные роли, однако также сильно знать ненавидела, когда им подражают.

Поэтому платья артисток должны были отличаться от нарядов благородных дам. Это правило распространялось и на актрис, и на возлюбленных дворян из числа простолюдинов. Декольте платья открывало ореол груди, демонстрируя изгибы — все сразу видели, что перед ними не леди аристократического происхождения. Подол юбки не волочился по полу, а открывал обувь, которую носила «не знать».

Тоже самое касалось мужчин: брюки укорачивались, чтобы между ними и туфлями виднелись носки, а галстук должен быть узким, не шире двух пальцев. Богатый галстук и высокий воротник рубашки являлся уникальным признаком истинных джентльменов.

Другими словами, одежда ярко говорила о том, кто простолюдин, а кто - нет.

Пристальное внимание получали даже сценические костюмы. Конечно, дворянские наряды были разрешены при исполнении роли аристократов, но их использование ограничивалось.

Амели и Софи кивнули, размышляя о требовательных привычках людей высшего общества:

— Да, ты права. Дворяне иногда жестоки к тому, что имеет какие-то отличия. Особенно, если это касается их персон.