Похоже, Освальд очень торопился. Странно было видеть, как криво свисал его галстук, а воротник пиджака замялся вовнутрь – обычный лоск павлина исчез в одно мгновение.

Киллиан смотрел на эту печальную сцену, задаваясь вопросом, что бы сказал слуга Филиппа, увидеть он его… Однако обсуждаемый дворянин отчего-то в оцепенении смотрел в окно. Освальд внезапно вскочил и захлопал в ладоши:

— Ваше Высочество, посмотрите туда. Какая невероятная леди! У Освальда идеальный эстетический вкус… я потрясён! Она безупречная красавица.

Валериан, желая разделить восторг товарища, тоже выглянул в окно:

— Разве это не карета герцога Киллини?

Филипп, казалось, был озабочен лишь красотой девушки и даже не взглянул на эмблему повозки. Но, когда мужчина добрался и до неё, воскликнул:

— Действительно, знак семьи Киллини! Значит, эта леди?..

Освальд не мог ошибиться, ведь соседями Бадена были Тиллийские территории. Вид двух мужчин, цепляющихся за окошко кареты и отчаянно глазевших, стоил внимания. Принц тоже бросил взгляд, но увидел лишь светло-зелёную карету:

— Похоже, новости в некоторой степени правдивы – принцесса выходит в свет. Если отправимся в Дублин, то сможем встретиться с ней ни один раз, поэтому сядьте на свои места. Боюсь, что кто-нибудь увидит ваши… некорректные действия.

Аристократы, смутившись, быстро вернулись на сиденья. Несмотря на разные слухи о принцессе Киллини, князь Бертино относился к этому спокойно. Филипп посмотрел на Киллиана и покачал головой. Ему впервые в жизни стало жаль господина с такими непостижимыми вкусами:

— О, это мадам Рабан. Она совсем не изменилась, хотя я видел её ещё ребёнком. Думаю, она отправится в столицу вместе с принцессой.

Принц едва выглянул в окно и заметил серебристоволосую даму в неярком сером платье – женщина покидала гостиницу и скрылась в карете:

— После смерти герцогини Киллини она растила принцессу как дочь, поэтому я уверен, что она также поедет в Дублин.

Принц вспомнил об отношениях между нынешним главой семьи Рабан и герцогом Киллини:

— Он метит на место герцога…

Неожиданно занавески повозки, что стояла через дорогу, дёрнулись, и принцесса показала себя.

Сев в карету, Симона ощутила давление в области груди и попросила Джульетту открыть занавеску.

Киллиан, который незаинтересованно наблюдал за этим действием, наткнулся на глаза принцессы. Его лицо слегка исказилось, заметив ярко-зелёные дужки, сияющие в лучах утреннего солнца:

— В чём дело, Ваше Высочество? – покосился на мужчину Освальд, ожидая прилива восхищения.

Но вместо это он заметил лишь хмурый взгляд своего повелителя:

— Вы сказали, что принцесса ни разу не появлялась в столице с тех пор, как уехала в Тиллию?

— Именно так, Ваше Высочество. Именно поэтому это стало такой горячей темой, ведь до дебюта её никто не видел!

— Тогда почему эта леди, заметив меня, испугалась, словно увидела призрака?

— Быть может, она удивилась, когда увидела пятого принца Аустернской империи?

— У неё чуть глаза из орбит не вывалились.

Филипп наклонил голову, хлопнул ладонями по коленям и проговорил:

— Быть может, потому что вы удивительно красивы? У нас тоже, увидев принцессу чуть ранее, чуть сердца не выскочили.

Валериан кивнул:

— Как здорово, что вы попались одинокой принцессе на глаза! – продолжил Филипп. – Ох, но у Освальда есть опасения… Что, если принцесса Киллини захочет выйти за вас замуж? Как делить вас между леди Анаис и леди Киллини? Не приведёт ли это к раздору?..

Никто из девушек не захотел бы отдавать кусок торта в виде пятого принца противнице – Филипп, который думал наперёд и иной раз чрезмерно фантазировал, задумался:

— Этот конфликт легко разрешим, — вставил принц, — жениться на дочке герцога выгоднее, чем на леди Анаис.

Никто из аристократов не удивился горделивому и расчётливому ответу Киллиана, ведь все знали, какими падкими были женщины по отношению к нему. Принц тоже не ожидал критики от своих добродушных советников, поэтому никто в карете не ощутил себя странно.

Пятый принц внутренне подсчитал преимущества брака с принцессой Киллини:

"Если я намереваюсь создать самую большую, безопасную и невидимую клетку для Джульетты, мне нужна очень большая сила, что могла бы осветить мой путь и сравнять недоброжелателей с землёй. А раз сам герцог в Киллини выразил мне свою поддержку, то он будет лучше маркиза Анаиса, имеющего родственные связи с Франциском."

* * *

В то время, пока принц просчитывал свои шаги, Джульетта быстро опустила занавески и глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце:

— Что ты делаешь? Открой окно.

Ей пришлось подчиниться гневному приказу Симоны. К счастью, их повозка тронулась, а карета Его Высочества осталась позади:

"Он никак не мог бы меня узнать!.."

Девушка покосилась назад, желая убедиться, не едет ли принц следом. Удостоверившись, что всё спокойно, она прислонилась к мягкому сиденью и неловко улыбнулась внимательно следящей за ней Вере.

Горничная мельком посмотрела на ничего не замечающую хозяйку:

"Кто бы в той карете? Почему она так удивилась?"

Вера не знала принца Киллиана в лицо, и поэтому почувствовала беспокойство за Джули, какая сильно испугалась, заметив этого мужчину в окне противоположной кареты:

"Кажется, они знакомы. Какие между ними отношения?.."

Горничная снова окинула взглядом блестяще красивую леди. Пройдет ли всё по плану Его Превосходительства и мадам? Она всем сердцем желала, чтобы ничего не случилось, и они безопасно завершили эту миссию.

* * *

На следующий день Джульетта прибыла в особняк Киллини на улице Эльдира, что находился напротив Императорского дворца. У входа стояли жители дома, приветствующие принцессу, какая поправилась спустя долгие годы и, наконец, вернулась.

Экипаж остановился.

Джули взглянула на бесконечную очередь людей и попыталась сдержать своё неудобство. Несмотря на то, что это была просто их работа – встретить давно отсутствующую хозяйку – девушка не могла не ощущать вины. Ведь именно Регина, настоящая принцесса, должна получить эти искренние и радостные приветствия:

— Подними голову. Отныне ты – Айрис Киллини, — напомнила Симона разволновавшейся девушке.

Эти наставления заставили Джули понять, что занавес на сцене, наконец, поднялся. Удивительно, на землях Тиллии Рабан была её противницей, но здесь, в Дублине, она стала союзником, которому можно доверять и на которого можно положиться. Кто знает, сколько ещё будут длиться эти симбиотические отношения, однако Джули решила держать ушки на макушке, чтобы вовремя покинуть этот спектакль.

Девушка кивнула сидящей напротив Симоне и сделал глубокий вдох. Скоро откроется дверь:

— Выходите, миледи. Добро пожаловать в Дублин, — её поприветствовал пожилой дворецкий, и с помощью рыцарской руки Джульетта вышла из кареты.

Работники глубоко поклонились:

— С возвращением, миледи.

Теперь к ней относились как госпоже, а не горничной.

Даже в Тиллии она не ощущала себя благородной дворянкой. И число слуг, которое отправилось с ней в столицу, было очень малочисленным.

Такое невероятно вежливое обращение заставляло чувствовать себя странно.

Сама Джульетта так и осталась Джульеттой, но разница между уродливой служанкой и красавицей-принцессой была… шокирующей. Совершенно иное отношение...

— Благодарю за гостеприимство.

Она решила забыть о беспокойных мыслях, ответила на приветствие и двинулась дальше. Когда Джули прошла свой неловкий путь и приблизилась к великолепной резной двери с гербом Киллини, то услышала раздавшийся голос Симоны:

— Где мой брат? – Рабан посмотрела на дворецкого, какой следовал за ними, и указала на пустой дверной проём:

— Его Превосходительство отправился в Тиллию, он получил срочное сообщение. Уехал прямо перед вашим прибытием.

Выражение лица женщины сделалось гневным. Её руки задрожали. Поведение герцога было недопустимым! Он, очевидно, отправился домой, чтобы избежать встречи с Джульеттой. Симона пребывала в ярости:

"Именно брат придумал этот план, и теперь он сбежал, бросив всё на меня!"

Герцог Киллини, уехав из Бертино после охотничьего фестиваля, даже не заскочил в Тиллию, и теперь снова исчез. Рабан никогда не думала, что он начнёт вести себя таким образом. Симона, едва успокоившись, проговорила:

— Должно быть, брат уехал, чтобы решить все вопросы до дебюта… Я бы не смогла с этим разобраться. Нам нужно отдохнуть. Даже если Айрис и выздоровела, мы проделали долгий путь… Сопроводите её в покои.

Женщина умело выкрутилась из неудобного положения. Она вошла в особняк и приблизилась к Джули:

— Я скажу слугам принести ужин в твою комнату. Раз моего брата всё равно нет, тебе будет удобней трапезничать в покоях.