Мужчина снял шляпу грубой морщинистой рукой и после слов Амели смущённо покачал головой. Его работа заключалась не в том, чтобы сидеть и распивать чай — он вообще не знал, что такое этот чай! Гибсон постоянно приглаживал тонкие седые волосы, которые всё норовили наэлектризоваться и прилипнуть к шляпе. Наблюдая за сигналами добрых карих глаз, женщина цокнула языком.

Она заварила все сорта чая, имеющиеся в магазине, и поставила чашки перед кучером:

— Сейчас лето, поэтому все напитки холодные, — осторожно проговорила Амели, — пей медленно, может, какой-нибудь тебе придётся по душе.

Пока резкая швея подавала чай, Софи быстро приготовила закуски. Кучер очень долго чувствовал себя неуютно, но затем, когда женщины отвлеклись и начали обсуждать разные вопросы, притронулся к чашке.

С того дня, если Гибсон не заходил в гардеробную, Амели и София выходили на улицу и звали его:

— Мы были бы счастливы, заходи ты сам… — ворчали они.

Тогда мужчина как тень шёл к террасе и ждал Джульетту там. Потом он начал посещать комнату прислуги на первом этаже, где иногда дремал — и Джули могла оставаться в магазине гораздо дольше.

* * *

Девушка быстро взглянула на подавшего платье кучера и, улыбнувшись, ответила Софи:

— Раньше ты имела дело с болтливыми и требовательными актёрами, о чём тут переживать? Если тебе тяжело или думаешь, что не справишься, скажи мне. Магазин одежды «Шартрез» — место мечты, такую гардеробную я хотела открыть. И мы должны уметь также достойно отказывать клиентам. Ко всем, кто будет работать здесь, будут относится с равным уважением независимо от от статуса и рода.

— Такой бизнес не будет процветать, — щёлкнула языком Амели, — кроме того, это элитный магазин одежды, имеющий дела с аристократами и богачами. Дело может принять опасный оборот, если мы станем обращаться с ними таким образом. Нельзя сказать им «больше не приходите в нашу гардеробную».

— Поначалу будет трудно, — кивнула Джули, — но мы будем пробовать, находить пути, разве это не самый уникальный магазин на континенте? Как бы богаты и известны дворяне ни были, они не слепые и могут заметить, когда модельеры и швеи сильно заняты. Со своей стороны я постараюсь изо всех сил, чтобы вы могли свободно отказывать дерзким или прилипчивым клиентам.

Софи взяла платье Джульетты, повесила его на верстак и прошлась по нему рукой, разглаживая мятые места:

— Да, возможно для таких красивых нарядов есть шанс. Все захотят прийти сюда и заказать подобную одежду.

— Я тоже так думаю. Хотелось бы верить в это. Оденем манекен? Сейчас приберу в вестибюле. Я сделаю из железяки произведение искусства — все гости застынут в восхищении!

Благодаря своему успешному дебюту Джули стала довольно легкомысленной. Она быстро направилась в зал.

Особняк, который располагался чуть далее улицы Элоз, ранним утром тонул в тишине. Даже случайного прохожего не виднелось на горизонте. Девушка закрыла витрину и стеклянную дверь, чтобы оградиться от внешнего мира, и вернулась в зал.

Она посмотрела на небольшой постамент:

— Каждый раз проходя ночью мимо этого уродства, я вздрагиваю, — протянула София, указывая на манекен.

— Но если наденем на это платье, будет здорово. Конечно, с лицом выглядело бы лучше, но… Позже украсим голову шляпой!

— Лицо у манекена? — Амели, какая редко удивлялась, распахнула глаза.

— А что такого? Представь, как надеваешь платье и шляпу на статую величественного императора в Чейшейском парке.

Женщины расхохотались:

— Как думаете? Вполне неплохо? — Джульетта нарядила манекен и отступила, чтобы его изучить. — Хотела бы я принести ожерелье, но оно принадлежит герцогству…

— Ничего страшного, и так очень красиво, гораздо лучше, чем просто повесить платье на крючок. А благодаря свету из потолка ещё невероятнее. И откуда же эти идеи? — восхищалась София, пока Амели помогала воспитаннице.

Сверху на сцену изливали свет магические лампы, придававшие постаменту невероятный вид. Женщина так гордилась Джули — раньше этот манекен выглядел ужасно! Однако теперь…

— Джульетта всегда была такой умницей. И так хорошо разговаривала! По сравнению с детьми своего возраста она казалась гением. Хотя наша Джули до сих пор попадает во всякие ситуации…

— Она и правда может быть гением.

— Да, учитывая то, что Джульетта делала до сих, начинаешь сомневаться в её стандартности.

София и Амели встали и начали на полном серьёзе вспоминать детство своей воспитанницы. Девушка лишь улыбнулась и отправилась обратно в швейную студию, чтобы взять ещё одно платье.

Они совсем не заметили, как кто-то заглядывал в окна особняка. Мужчина по имени Барт, нанятый маркизом Освальдом, следил за Джули от поместья герцога Киллини до этого самого дома:

«Принцесса приехала сюда ранним утром и не ведёт себя как гостья, она весьма непринуждённа с персоналом.»

Затем Барт увидел, как она надевала собственное платье на странное нечто по форме напоминающее человека. Чтобы доложить об этом зрелище, шпион тут же вернулся в особняк Филиппа.

* * *

Дебют принцессы Киллини оказал огромное влияние на общественную жизнь Аустернской империи.

Её хвалили как единственную наследницу рода, а также отмечали необычайную красоту, какую ещё не видели страницы истории. Ослепительная зеленоглазая блондинка в необычном платье стала горячей темой для разговоров. Они не утихали несколько дней.

Симона нервничала и думала, к кому же напроситься в гости, но вскоре успокоилась — им начали присылать приглашения. Их сортировка заняла у госпожи несколько суток. И вот — перед ней оказалось письмо маркиза Анаис. Второе. Женщина взволнованно распечатала конверт лимонного цвета:

— Маркиз прислал ещё одно…

После бала во дворце он прислал приглашение уже на следующий день. Симона вежливо отказалась, написав, что Айрис немного устала и чувствует себя неважно. Но сегодня — и недели не минуло! — мужчина прислал ещё одно письмо с вопросом, в порядке ли племянница:

«Если она до сих пор нездорова, я сам прибуду с визитом.»

Симона была полна беспокойства, ведь она не могла найти причин для отказа. Вера поставила перед госпожой, какая схватилась за лоб, лечебный чай от Регины:

— Теперь, когда она в Дублине, мы не сможем помешать ей встретиться с маркизом. Если станем отказываться, не будет ли это выглядеть более подозрительно? — осторожно проговорила служанка.

— Будет. В замке я переживала, что никто не пригласит её на первый танец, и была очень благодарна, когда маркиз нас выручил. Но теперь это чувство прошло. Ведь раньше он совсем не интересовался племянницей, почему теперь произошли изменения? Даже умирая, Айрис не была ему любопытна.

Взглянув на строки, полные искренности, женщина нахмурилась:

— Я не могу этого понять, потому что не имею собственного ребёнка? Это те самые узы крови? Но я ведь не могу позволить им видеться всегда, даже если маркиз — её дядя…

— Помнит ли господин Джульетту, когда та была ребёнком?

— Возможно, он что-то заметил. Но даже если нет, вдруг Роберт соберётся навестить Айрис, когда та «вернётся» в Тиллию?

Герцог был бы ошеломлён. Если бы он знал, что так получится, то не стал бы использовать эту девушку как замену:

— Вера, могу ли я вообще доверять своему брату?