Симона села у окна, приказав Вере снять с Джули платье. Но перед этим она подозвала ученицу и прошептала ей на ухо:

— Все вокруг, кроме меня и Веры – твои враги. Люди в особняке рады приветствовать принцессу, вернувшуюся после столь долгого отсутствия, однако, если настанет момент, когда они поймают тебя на ошибке, то даже прислуга станет смотреть на тебя свысока.

Простолюдины, работавшие у высшей знати Аустерна, были такими же гордыми и высокомерными, как и их хозяева. Такой уровень преданности варьировался и зависел от того, насколько замечательными и прекрасными считались работодатели.

Они сильно отличались от наивных слуг и служанок территории Тиллии. Властителю поместья не было смысла обращать внимания на прислугу, но для зависимых Симоны и Регины, ещё не подтвердивших своё положение, ситуация вырисовывалась совершенно иная. Тот факт, что герцог Киллини уехал, не дождавшись возвращения своей «дочери», сделал положение Айрис достаточно неудобным.

Джульетта кивнула этому напоминанию и начала осматривать комнату, в какой ей предстояло жить.

Покои принцессы расположились в правом крыле второго этажа и состояли из трёх помещений: гардеробная, спальня и ванна, гостиная и кабинет. Пространства в светло-голубых и белых тонах прекрасно подходили леди, готовившейся к своему дебюту.

Даже если Джули была лишь заменой, она играла роль принцессы, какой полагалось разместиться в таких шикарных покоях как эти. Девушка вздохнула… и всё же, ситуация напоминала переход реки по тонкому льду.

Вера достала из чемодана домашнее платье и начала снимать с Джули дорогой дорожный наряд. Симона внимательно смотрела, как девушку одевают в небольшое платьишько:

— Мы должны подготовить ей больше одежды. Возможно, из-за того, что мы покупали этот наряд в спешке, но он выглядит так бедно... Подобные платья недостойны статуса принцессы Киллини.

Горничные могли начать сплетничать у них за спиной. Пусть их разговоры и пресекали, это не могло повлиять на мнение:

— Придётся поторопиться, но она слишком хорошо развита для постоянно болеющего в прошлом ребёнка.

Они перестали заказывать платья у мадам Луи, но дизайнер узнала о предстоящем дебюте и написала в Тиллию письмо о желании сделать для Айрис самый лучший наряд. Симона не могла этого допустить, ведь Луи отлично знала размеры племянницы — принцесса не могла так разительно изменить свои параметры всего за два месяца:

"Если я свяжусь с ней, то возникнут лишние вопросы…"

Например, куда делись все предыдущие платья Регины? Луи часто присылала девушке эскизы, а та выбирала понравившиеся. Странно, что принцесса, уехав в Дублин, не взяла весь свой гардероб:

"Переделывать платья под Джульетту также не имеет смысла…"

В конце концов, Симона отправила Луи письмо, в котором говорилось, что платье для дебюта будет сшито другим дизайнером. Это должно было подстегнуть женщину ещё больше, но иного выхода не было:

— Гордость Луи, естественно, будет задета, и она станет следить за новым ателье, где делают платья для принцессы Киллини… Мы обязаны найти талантливого дизайнера.

Это также являлось проблемой, раз они отбросили едва ли не лучшего дизайнера Аустерна… Аристократка возмущалась своим скудным связям… Её голова разрывалась от беспокойства; она не могла позволить раскрыть их план, также Симона хотела устроить успешный дебютный вечер, какой привлёк бы всеобщее внимание!..

Чтобы успокоить головную боль, женщина заказала чай:

— Смогу ли я найти преданного дизайнера? – осторожно проговорила она. – Боюсь, что мадам Луи может спросить его о принцессе Киллини и сопоставить различия в платьях.

Развитое тело Джульетты и слабое, почти детское телосложение Регины... Симона вздохнула: пусть цвет глаз и волос были похожи, но рост, размер груди, бёдра, руки, ноги…

— Если мы хотим найти дизайнера, который хорош в своём деле и не взаимодействует с мадам Луи, то нам придётся отправиться в Висерн или другое государство, чтобы заказать одежду.

Вера положила чай на стол и сказала:

— Не кажется ли странным ехать в другое королевство, чтобы пошить платье, когда все модные тенденции берут своё начало в Аустерне?

— Чтобы мы ни сделали в этой ситуации, — обернулась Симона, — это покажется странным… только если платье для дебюта не будет абсолютно невероятным. Вера, отправь кого-нибудь в театр Эйлин и договорись о встрече с Марибель. У неё очень широкие личные связи, она сможет найти подходящего человека для этой роли.

* * *

Когда Киллиан приехал в Аустерн, он вместе со Спенсером решил навести бывшую актрису Эйлинского театра – Лилиан. Принц нахмурился, ведь карета остановилась прямо напротив особняка Бертино на улице Харродс:

— Почему твой дом находится через дорогу от моего?

Услышав жалобу Килиана, кузен наклонил голову:

— Тебе же лучше: никто не скажет ничего подозрительного. И что тебе не нравится?

Принц долго и молчаливо смотрел на Спенсера. Отчего-то мысль, что двое отпрысков императорской семьи могли ехать в карете, а затем выйти и отправиться в особняки напротив друг друга, вызывала некоторую тошноту:

— Я всё равно собираюсь избавиться от него, — пробормотал Киллиан, как будто сдаваясь, — так что мне всё равно, даже если ты переедешь на другую сторону улицы...

— Ты собираешься избавиться от своего особняка? – пролепетал мужчина.

— Он уже бесполезен, — резко бросил пятый принц.

Спенсер проследил за спиной кузена, выбирающегося из приоткрытой кареты, и прошептал себе под нос:

— Ты даже не в курсе, сможешь ли её найти… Или ты не хочешь даже думать об этом?

Покинув экипаж, Киллиан увидел шедшую по саду Лилиан, которая вышла, чтобы поприветствовать их. Бывшая прима даже в скромном платье и без яркого макияжа выглядела красиво. Расставшись с суетливой, вечно бурлящей театральной жизнью, женщина окунулась в тихую и размеренную. Это было ей по душе, однако временами на Лилиан накатывало чувство одиночества.

Любопытные взгляды и извечное внимание утомляли, но она скучала по чувству, что возникало после отыгранного спектакля; о смехе и болтовне с работниками театра…

Лилиан не удивилась внезапному появлению Бертинского князя – женщина проводила мужчин в гостиную и подала чай:

— Почему вы ищете Джульетту?

— Я хочу сделать её своей наложницей.

Во время внушительного заявления Киллиана, актриса сделала небольшой глоток, а затем положила чашку на стол:

— Я не видела её с тех пор, как она отправилась вместе с вами в Бертино. Весьма неловко, что вы спросили именно меня о месте пребывания Джули.

Принц внимательно посмотрел на женщину, отметив, что та не сильно удивилась его словам:

— Вы не удивлены, что я хочу взять Джульетту наложницей.

— Если вы узнали очарование Джули, то это само собой разумеющееся. Кто захочет отпустить такое прекрасное и очаровательное дитя?

Лилиан с осторожностью задалась вопросом, насколько полно принц смог рассекретить маскировку девушки:

— Прекрасное и очаровательное… услышь это мои помощники, и они рухнули бы в обморок.

Актриса тихо улыбнулась, желая скрыть свои мысли:

"Неясно, знает ли принц об истинной внешности Джульетты. Его соратники не считают её привлекательной…"

Но, посмотрев на Киллиана, она решила, что он понимал… её обаяние. Это красивое лицо дворянина тоже ничего не выражало. Как далеко она может зайти?

— Очарование Джульетты исходит не только из её внешности. Теперь, когда вы узнали об этом… скрытом шарме, вы хотите возвысить её?

Принц улыбнулся её словам. Этот ответ не походил на упрёк, но звучал немного нервно.