— Бенедикт?

— Нет, это... я...!

Он начал издавать какие-то странные звуки, словно запинаясь, затем его лицо резко стало серьезным, и он обернулся к виконту Сатклиффу.

— ...Благодарю, что помогли моей спутнице, — он говорил, стараясь выглядеть взросло.

Происходящее выглядело немного неестественно.

— Не стоит благодарности.

Виконт Сатклифф, будучи настоящим взрослым, даже не подумал упрекать Бенедикта за его странное поведение. Он лишь вежливо попрощался и удалился. Он был замечательным джентльменом, поистине достойным восхищения.

Люсьена молча проводила его взглядом. Почувствовав на себе ее взгляд, он снова кивнул ей. Люсьена в ответ тоже быстро кивнула.

— ...

Когда она вновь повернулась к Бенедикту, он смотрел на виконта с подозрением.

— Виконт собирался показать мне дорогу, — Люсьена тут же заступилась за него.

Возможно, Бенедикт ошибочно подумал, что виконт заговорил с Люсьеной, чтобы познакомить ее со своей сестрой, ведь Люсьена была связана с герцогским домом.

— Он даже не говорил ничего о своей сестре. Хотя, может, и собирался...

— Что за ерунда... В любом случае, куда ты вообще собиралась?

— Эм... в сад.

Лицо Бенедикта тут же помрачнело. Видимо, он сразу понял, что она собиралась уйти.

— Послушай... — держа за ее руку, он немного замешкался, но тут же заметил, что за ними наблюдает все больше и больше глаз, — пойдем.

Бенедикт повел Люсьену в выставочный зал, соединенный с банкетным.

Сейчас пространство, которое обычно заполняли посетители, пустовало, только висели картины какого-то художника, выполненные в голубых тонах.

Лишь в центре зала он наконец отпустил ее руку.

"Он злится?"

Люсьена опустила взгляд на свое платье.

Для спутницы герцога на приеме ее наряд был слишком прост. Дворяне придавали большое значение уместной одежде, и, выходит, она опозорила герцогский дом.

Если я извинюсь, он примет мои извинения?

Хотя Бенедикт обычно добр, в вопросах, касающихся семьи, он не особо склонен к компромиссам, так что она не была уверена.

Люсьена посмотрела на него.

Но Бенедикт резко отвернулся. Причем уголки его губ были недовольно поджаты.

"Еще минуту назад ты так красиво улыбался..."

Когда танцевал с той девушкой.

"Зря я вообще пришла."

День рождения должен быть счастливым днем, а теперь он ходит с таким лицом...

— ...Это я был неправ!

И вдруг Бенедикт сам извинился.

Почему?

Люсьена не понимала, что происходит, и просто смотрела на него.

— То есть... я не знал, что ты придешь! Нет, не то чтобы я не знал, я просто видел тебя у лестницы, но это было... я... я... — Бенедикт тараторил быстрее, чем когда-либо с тех пор, как они познакомились.

Более того, он не мог стоять неподвижно, поэтому размахивал руками — настолько он казался сбитым с толку. Почему — неясно.

— Знаю, что как ни скажи — все прозвучит как оправдание! Но дело в том, что... ааа, черт! — поток слов вдруг прервался, и он спрятал лицо в ладонях.

— Это мне надо извиниться, Бенедикт.

— Что? Почему тебе?

— Я одета вот так... тебе было стыдно, да?

— ...

Взгляд Бенедикта медленно скользнул с ее плеч к подолу платья. Похоже, до сих пор он даже не обращал внимания на ее наряд.

— Ты... разве не заметил?

— Н-нет!

— Извини. Я знаю, что на такие мероприятия надо надевать что-то красивое, но были обстоятельства...

— ...Красивое.

— А?

Пока Бенедикт яростно мотал головой, пытаясь показать, что все это пустяки, от входа в выставочный зал послышались чьи-то шаги.

Обернувшись, они увидели, как к ним с широкой улыбкой приближается светловолосый принц.

Люсьена вздрогнула и быстро поклонилась.

— Поднимите голову, я ведь пришел извиниться.

Но несмотря на его великодушные слова, Люсьена не посмела поднять голову. Ей было неловко — она и подумать не могла, что в таком виде придется встретиться даже с принцем.

— Я бы предпочел услышать ваше имя, юная леди.

— Ваше Высочество!

К счастью, Бенедикт заслонил Люсьену собой.

— Боже, Бенни! — воскликнул Алджерон удивленно. — Я и раньше догадывался, но ты и правда не даешь Белой Леди даже имя другому мужчине назвать?

— Перестаньте говорить глупости!

— Но ведь совсем недавно, когда виконт Сатклифф заговорил с Белой Леди, твое лицо стало белее мела.

— Это не так!

Люсьена наконец чуть-чуть подняла голову. Из-за плеча Бенедикта она увидела ухмыляющегося Алджерона. Отчего-то он выглядел очень довольным.

И тут их взгляды встретились. Люсьена вздрогнула и тут же отпрянула за спину Бенедикта.

— Рад знакомству. Я Алджерон. Я старший брат Бенни, так что не бойся меня.

— Меня зовут Люсьена... Но... Бенни?

— Пожалуйста, ничего не спрашивай, Люсьена.

Алджерон любезно разъяснил мольбу Бенедикта:

— Это просто мое ласковое прозвище для Бенедикта.

В его голосе звучала теплая привязанность. Люсьена вдруг подумала, что принц, пожалуй, не такой уж страшный.

— Я пришел, чтобы не возникло недопониманий. Почему-то мне кажется, что Бенни сам внятно все не объяснит.

Принц медленно подошел ближе к Люсьене.

— Бенедикт танцевал с мисс Сент-Клер по моей просьбе.

— Ваше Высочество!

Алджерон продолжал говорить, не обращая внимания на слова Бенедикта.

— Благодаря ему я чувствую себя спокойно. Я действительно благодарен Бенни. Хотя, признаться, не знаю, почему он так нежно улыбался во время танца... — Алджерон поднял указательный палец. — Наверное, задумался о чем-то.

— Задумался?

— В любом случае, вот как все было. Так что не мучай Бенни слишком сильно, хорошо?

Люсьена была сбита с толку поскольку думала, что, оказавшись наедине с Бенедиктом, тот начнет отчитывать ее за внешний вид или что-то подобное.

Слова принца показались ей странными. Ведь она и не могла мучить Бенедикта, даже если бы захотела.

Люсьена не могла не кивнуть в знак согласия, потому что ее просил сам принц.

— Прекрасно. Ну, тогда я пойду.

Похлопав по плечу Бенедикта, который исподлобья злобно на него смотрел, Алджерон удалился.

— ...Честное слово... — Бенедикт раздраженно проворчал, когда тот ушел. — Именно это я и собирался сказать.

— Что танцевал по просьбе принца?

— Вот именно, — Наконец он посмотрел Люсьене прямо в глаза. — Конечно, даже несмотря на просьбу принца, это была моя ошибка.

— Ммм... Не понимаю, зачем ты извиняешься передо мной.

— Потому что так и должно быть, — Бенедикт глубоко вдохнул и очень серьезно продолжил. — Потому что это было твое место.

Мое место.

Люсьена уже собиралась сказать, что это не так, но тут же вспомнила, зачем она пришла.

Она пришла завершить свою роль главной героини.

По задумке именно Люсьена должна была танцевать с Бенедиктом. Обязательно.

"Значит, Бенедикт прав. Это... действительно было мое место."

От этой мысли она неожиданно улыбнулась, но в то же врмемя ей было неловко.

— Так значит, Бенедикт отдал мое место другой, и при этом так светло улыбался?

— Что?

Люсьена произнесла слова с легким упреком, будто обиделась. Бенедикт тут же растерялся и снова начал трясти головой.

— Я не улыбался!

— Ложь, я все видела.

— Это... это просто... Бенедикт снова замялся, а потом осторожно ответил, — я... просто представил, как ты наступаешь мне на ногу во время танца.

— Что?

— Эта мысль показалась мне такой мило... нет, забавной.

— Как ты мог такое представить? Я же усердно тренировалась!

— Ну, откуда мне знать. — Бенедикт ответил с притворным безразличием, хотя прекрасно знал, что Люсьена старательно репетировала с Альфи. — Ведь ты... со мной не танцевала.

Он сказал это легко, но Люсьена почувствовала — он расстроен. Хотя именно он танцевал с другой.

"Похоже, Бенедикту и правда жаль..."

На самом деле, Люсьен тоже было жаль.

Тренируясь с Альфи, она надеялась, что когда-нибудь представится особенный момент.

С тех пор как Бенедикт предложил играть в главных героев, особенный момент стал более конкретным.

— В следующий раз я обязательно займу свое место, — Люсьена произнесла это, словно давая клятву. — Если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом. Честно.

В этот момент на лице Бенедикта появилась удивительно теплая улыбка — такая, будто само пространство вокруг него засияло.

Люсьена не могла отвести от него взгляд.

Она услышала звук, будто кто-то рухнул на пол.

Удивленно оглядевшись, Люсьена вдруг поняла: это было не что иное, как ее звук ее собственного замирающего сердца.

Это было похоже на ощущение, когда тебя ловят за чем-то запретным — и лицо тут же покраснело.

Хотя она ведь ничего плохого не сделала...

Бенедикт нахмурился, видимо, заметив, что с ней что-то не так. В тот же миг его сияющая улыбка исчезла.

— Неужели ты еще не поправилась? Может, у тебя хроническая простуда?

— Врач сказал, что это не простуда.

— Этот врач в столице ничего не понимает…

— Но я правда думаю, что сейчас все в порядке.

— Не может такого быть.

Бенедикт схватил Люсьену за руку, явно готовый немедленно тащить ее к врачу.

Но Люсьена в ответ крепко сжала его руку своей второй рукой.

— Подожди, Бенедикт.

— Нельзя медлить! Ты знаешь, насколько опасна лихорадка? Потом начнется головокружение, а потом...

Видя, что он собирается прочитать целую лекци, Люсьена потянула его руку к себе и быстро сказала:

— Я хочу танцевать.

— От высокой температуры начинаются галлюцинации, и сознание начинает... Что?

— Я говорю: хочу потанцевать. С тобой, — Люсьена застенчиво рассмеялась. — Ты ведь не скажешь мне просто идти домой. Правда ведь?