Когда Бенедикт вернулся в комнату, Альфи, похоже, уже знал новости и ждал его.

— Если мисс Люсьена не поедет с нами, мисс Джульетта меня не пощадит! Господин, вы хотите разрушить мою семью?!

— Твоя семья уже разрушена.

— Ух, как жестоко! Как только становишься семьей, становишься связан пожизненным долгом.

Судя по всему, он говорил не столько о Джульетте, сколько, вероятно, о Люсьене.

— Не думал, что ты так сильно к ней привязан.

— Думаю, сам господин даже не понял, насколько она ему нравится. Хм.

Обычно Бенедикт ответил бы: "Чепуха какая", — и поморщился. Но сейчас он не смог с уверенностью сказать, что это неправда.

— ...О, боже…

Уловив перемену, Альфи схватил Бенедикта за плечи, развернул его и вытолкал за дверь.

— А теперь внимательно слушайте, господин. Я даю совет не как дворецкий, а как старший брат и образец для подражания.

— С каких это пор я беру с тебя пример?

— Все мужчины слабы. Чтобы стать по-настоящему великим человеком, нужно порой получать пощечины от любимой женщины — это помогает прийти в себя!

— Что за чушь ты несешь?!

Бенедикт слышал, что Альфи сам не мог прийти в себя, несмотря на регулярные удары от Джульетты.

— Ах, и особенно... когда она с испугом на лице замахивается... что-то такое происходит, словно мозг тает от счастья, не правда ли?..

Похоже, мозг Альфи и правда расплавился. Как можно от такого получать удовольствие? Хотя… в музее, когда Люсьена с надутым лицом легонько хлопнула его по руке, Бенедикту это показалось ужасно милым, даже немного волнующим…

— …

— Рад, что вы понимаете.

— Ничего я не понимаю! И вообще, все совершенно не так!!

Бенедикт отчаянно замотал головой, но Альфи продолжал выталкивать его из комнаты, пока не выставил в коридор.

— Если поняли, ступайте к мисс Люсьене, и пусть она вас ударит. Сразу придете в себя! А-аай!

В этот момент раздался глухой звук, и Альфи закричал. Бенедикт обернулся: и увидел Джульетту. Видимо, это она помогла Альфи прийти в себя.

— Ай, больно же… — обняв себя за плечи и извиваясь, Альфи скорчился на полу в коридоре.

И при этом, несмотря на слова, он расплылся в неприлично счастливой улыбке. Кажется, мозг и правда расплавился.

— Господин.

Джульетта, полностью проигнорировав Альфи, что-то протянула Бенедикту. Он с первого взгляда понял, что почерк на бумаге принадлежит Люсьене.

[Я уехала первой. Не нужно искать меня. Прощай. Люсьена.]

Он перечитывал этот короткий отрывок снова и снова.

Уехала?

Уже уехала?!

Что вообще происходит?!

— Когда она ушла? Джульетта, ты ее видела?

— Нет. Когда я вернулась с ужина, осталась только записка.

— А ее вещи? У нее ведь много багажа...

— Все осталось на месте.

— Не может быть...

Сейчас была ночь. Совсем не подходящее время для молодой девушки куда-то отправляться одной. Люсьена это прекрасно понимала.

— Собери всех прямо сейчас и...

— Я против. Завтра нам предстоит отправляться в герцогство, нельзя загонять людей, — решительно заговорил Альфи.

И, честно говоря, Коллин говорил то же самое.

— И к тому же, вот тут же все написано: не искать ее.

Бенедикт уставился на него с укором, но затем с мольбой в глазах перевел взгляд на Джульетту. Ведь именно у нее было лучшее средство, чтобы привести Альфи в чувства. Кроме того, из всех слуг она больше всех любила Люсьену. Наверняка ей тоже хотелось броситься на поиски...

— Я тоже так считаю, — но даже она ответила неожиданно холодно.

— ...Понятно. Тогда я сам ее найду.

— Разумеется, я и это решительно запрещаю! — Альфи вскинул руки над головой и скрестил их.

— С какой стати? — спылил Бенедикт, ведь Альфи действительно встал у него на пути. — Ты же только что сам толкал меня к ней, говоря, чтобы я дал ей себя ударить!

— Это потому, что я тогда еще думал, что у вас есть шанс. Но раз мисс Люсьена уже приняла решение, то, как джентльмен, вы должны уважать ее выбор!

— Но ведь уже поздняя ночь… Эй, вы, прочь с дороги!

Бенедикт юркнул между ними. К счастью, ни Альфи, ни Джульетта не стали силой его останавливать. Он побежал прямо к выходу.

У входа стояла повозка с багажом герцогского дома. Это была повозка, на которой сегодня ночью должны были отправиться первые слуги.

— Подождите!

Бенедикт перехватил поводья лошади, запряженной в повозку, и без седла вскочил прямо на нее.

— Это опасно, господин! — воскликнул слуга, пытаясь его остановить.

Но Бенедикт, не оглядываясь, сразу пришпорил лошадь. Он должен был найти Люсьену. Ему нужно было ей кое-что сказать.

"Как ты могла уехать, оставив всего пару строк?!"

А потом — прощай.

Он снова разозлился, вспомнив легкомысленное письмо. Что это значит?

"Ты всегда пишешь Джуну такие длинные письма, а мне....?"

Хотя дело было не только в этом. Бенедикт верил, что они с Люсьеной увидятся еще хотя бы раз прежде чем расстанутся. Он хотел напоследок попрощаться, помахать ей рукой, пока она не исчезнет из виду. Тогда, возможно, ему бы удалось принять это.

Но если все закончится вот так… если правда вот так… Бенедикт никогда ее не забудет, поэтому он должен был найти ее.

— Люсьена!

Прохожие с удивлением смотрели на него и проходили мимо. Но ему было все равно. Он пришпоривал лошадь сильнее. Его голос становился все громче. Он молился, чтобы где-то во тьме мелькнули эти ярко-белые волосы. Но сколько бы он ни скакал, сколько бы ни вглядывался в темноту — Люсьены нигде не было.

"Ни за что..."

Неужели он правда больше никогда ее не увидит?

От этой ужасной мысли у него все поплыло перед глазами. Горячие слезы скатились по щекам и упали на его руку, сжимающую поводья.

"Я.... был неправ"

Теперь он сожалел обо всем. Хотя понимал, что у него не было другого выбора, сожаление не отступало.

— Люсье... Люсьена! — он кричал, пока не охрип.

Но сколько бы ни звал — ответа не было.

Наконец, он дернул поводья, остановил лошадь и остался вглядываться в кромешную темноту.

***

Когда Бенедикт с опущенными плечами вернулся в таунхаус, Альфи и Джульетта уже ждали его у входа. Он молча спешился и передал поводья Альфи.

— Господин…

Джульетта осторожно подошла, внимательно следя за его реакцией. В ее руках была маленькая сумочка.

— Это украшения, которыми пользовалась мисс Люсьена. Мы ждали вас, чтобы узнать, что с ними делать.

— Ну…

Следовало бы отдать их странствующей труппе. ыБенедикт хотел ответить уверенно, но горло сжалось, и он не смог договорить.

— Может, пока отнести их к багажу? — спросила Джульетта, оглядываясь по сторонам.

Бенедикт не смог отказаться от заманчивого предложения:

— …Да.

Он вовсе не надеялся, что когда-нибудь снова встретит ее и вернет украшения. Просто… ему хотелось сохранить хоть что-то от Люсьены.

— Положим в самый дальний угол… хотя, нет. Дай сюда. Я сам отнесу.

Он взял сумку у Джульетты.

Хотя это была обычная кожаная сумочка, мысль о том, что она принадлежала Люсьене, делала ее особенно дорогой и ценной.

Хотя сейчас, даже если он так думал… ничего ведь уже не изменить.

Бенедикт запрыгнул в повозку. По обе стороны стояли крепко привязанные веревками большие сундуки. Он положил сумку на единственный стоящий отдельно ящик. Но почти сразу снова взял ее и крепко прижал к себе.

— …Люсьена… — он знал, что от вещей ответа не добьешься. — Это я… был неправ.

Он крепче сжал кожаную сумку, принося бесполезные извинения.

— На самом деле… я не хотел говорить это…

Он все еще обнимал сумку, медленно опускаясь вниз, пока не сел, привалившись к ящику. Сдерживаемые с полудня слезы наконец вырвались наружу, и его плечи задрожали.

— Я не хотел… отсылать тебя к странствующей труппе…

И в этот момент…

Теплое прикосновение окутало его сзади. Он почувствовал знакомый запах.

— …!

Бенедикт от неожиданности застыл, потому что белоснежные волосы, скользнувшие по его плечам, без сомнения принадлежали Люсьене.

— …Прости, — сдавленно прошептала она у самого уха.

Бенедикт не мог понять, что происходит. Люсьена вдруг появилась и обняла его сзади… Может, он уже сходит с ума от тоски, и ему мерещится?

— Люсь… ена? — он осторожно произнес ее имя, словно боясь, что она исчезнет.

— …Да, — ее едва заметный кивок стал подтверждением.

И только теперь Бенедикт осознал: прикосновение ее плеча и щеки — настоящие. Он резко обернулся и увидел ее. От удивления вырвался судорожный вздох.

— Ха…

— Прости. Просто… я спряталась в багаже, чтобы тайком поехать со всеми.

Люсьена сидела внутри большого сундука — того самого, к которому он только что прислонялся. Выходит… она соврала.

— Неужели ты думала, что я не буду беспокоиться о тебе, если ты так внезапно исчезнешь? — вопреки чувству облегчения, он вдруг сорвался на крик.

От испуга Люсьена тут же отпрянула и отпустила его.

— Я… я подумала, что если напишу, что уехала первой, ты подумаешь — ах, вот как, — и все...

— Кто тебе это сказал?!

— Сестра Джульетта…

Черт. Меня здорово провели.

Это была первая мысль, промелькнувшая у Бенедикта.

Он и сам чувствовал, что все было как-то странно. Джульетта Маррон, которая души не чаяла в Люсьене, вдруг отнеслась к ее отъезду с таким равнодушием?

Это все была часть плана. Включая вопрос о драгоценностях Люсьены.

— Сестра сказала, чтобы я ни в коем случае не выходила, пока меня не выпустят слуги. Иначе герцог может меня заметить…

Так значит, они запихнули Люсьену в этот чертов ящик?!

— Вылезай. Тебе нельзя здесь оставаться, — Бенедикт подал ей руку и помог выбраться из сундука, а сам с раздражением громко захлопнул крышку.

— Ты сердишься? — Люсьена с беспокойством посмотрела на него, выйдя из ящика.

— Я не злюсь. Я… испугался, — отозвался он немного резко.

Если уж быть честным, он был зол. На Джульетту и на Альфи.

— Извини, что испугала. Я задремала внутри… А потом вдруг услышала, как ты зовешь меня, и...

Люсьена яростно потерла тыльной стороной ладони покрасневшие глаза. Теперь Бенедикт заметил, как опухли ее веки.

— Знаешь… но я все же… — с глазами, полными слез, Люсьена подняла взгляд и с отчаянием посмотрела на него, — я хочу поехать с тобой.

Господи.

Бенедикт почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди.