— Я так не могу...

— Наступи. Только так я не окажусь в положении, где буду на коленях мазать твои раны.

Это было еще хуже!

Выбора у Люсьены не было, поэтому она поставила грязный, липкий ботинок на дорогую одежду герцога. Бенедикт же не выказал никакого недовольство. Более того, он схватил ее лодыжку и крепко зафиксировал.

"Рука... теплая..."

Наверное, из-за холодного дождя, тепло от его прикосновения ощущалось особенно отчетливо. Бенедикт прищурился и аккуратно нанес мазь на рану, видимо, опасаясь, что снова сделает ей больно.

— Готово, — закрыв баночку с мазью, он поднял голову и прямо посмотрел на Люсьену. — Оставайся так, пока немного не подсохнет. Иначе все потечет.

Так?

То есть — стоять вот так: с ногой на его бедре, пока он держит ее за лодыжку... и не двигаться? Это...

"Странно..."

Неудобно. Хотя она точно не могла сказать, что именно было таковым...

— А теперь скажи мне...

А.

Люсьена поняла, в чем источник ее беспокойство.

— Почему ты попала в неприятности здесь, когда должна быть в герцогстве?

Когда ее спрашивали вот так, она не могла лгать. Если она хоть немного дрогнет, он сразу поймет. Люсьене ничего не оставалось, кроме как рассказать ему все, что произошло за последние три дня.

— Так вот, в итоге я и оказалась там.

— О правда. Когда вернусь, Альфи первый от меня получит.

Поскольку Бенедикт явно злился всерьез, Люсьена слегка тронула его руку.

— Нет, пожалуйста, не надо. Я же говорила, я его шантажировала!

— Это, должно быть, была серьезная угроза...

— С самого начала ты был неправ, Бенедикт. Мы же договорились — когда ты уезжаешь далеко, я должна помогать тебе...

На слове "помогать" Люсьена немного замялась и понизила голос. Ведь в итоге помощь получила она, а не он. К счастью, Бенедикт не стал заострять внимание на этом.

— Я не забыл об этом обещании.

— Тогда почему не сказал мне?

— Ну...

Он на долгое время отвел взгляд, прежде чем снова посмотреть на нее.

— Почему-то казалось, что это опасно.

— Тем более тогда ты должен был сказать!

— И... на самом деле я дал себе обещание, — он грустно улыбнулся. — Я пообещал себе, что не причиню тебе вреда.

— Мне? Почему? Когда и кому ты дал такое обещание?

— Просто клятва, которую я дал сам себе. В тот день, когда ты вернулась. — он ненадолго замолчал, а потом осторожно продолжил. — После того пожара, когда ты пострадала.

— А...

Только теепрь Люсьена поняла, что Бенедикт воспринял события того дня близко к сердцу. Возможно, даже больше, чем она сама.

"Вот почему у домика он спросил, смогу ли я войти. Ведь тогда все случилось именно в заброшенном домике в лесу."

Она была благодарна ему. Но...

Бульк.

Люсьена собиралась сказать что-то серьезное, но ее ыживот предательски заурчал. Боже мой, почему так громко! Люсьена опустила покрасневшее лицо.

— Ты голодна? Я схожу в деревню...

На улице такой дождь — она не могла отпустить его. Люсьена яростно замотала головой, но ее живот снова громко заурчал.

Видимо, Бенедикт решил не медлить и пошел к выходу.

Что же делать?!

Растерянная Люсьена выдала первую пришедшую в голову фразу:

— А! Там... в моем седле должно быть немного провизии. Кажется, внутри, под седлом!

— Опять? Я смотрел, там ничего не было.

— Посмотри еще раз! Точно есть!

— Ты просто притворяешься.

Когда Бенедикт вышел, Люсьена зажмурилась. И, как и прежде, в хорошо знакомом ей стиле, стала просить еды. Утром она же собиралась отдать ребенку узелок с пайком. Наверняка он где-то свалился на склоне.

— В твоем седле ничего нет! — вскоре вернулся Бенедикт, ворча.

Люсьена поспешно раскрыла промокший платок с едой и показала Бенедикту. Когда он снова посмотрел на нее с подозрением, она поспешно придумала разумное оправдание:

— Оно было... в кармане штанов, я просто забыла!

Видимо, объяснение не слишком убедило.

Бенедикт подозрительно посмотрел на ее брюки.

***

На следующий день дождь закончился.

Бенедикт и Люсьена без проблем отправились на север и теперь стояли перед огромными воротами.

Вот тут-то и возникла проблема.

— ... Невозможно подтвердить вашу личность.

Бенедикт заранее подготовил фальшивые документы, чтобы использовать их здесь. У него были подозрения, так что раскрывать свою настоящую личность не имело смысла.

Но вместе с украденным багажом он потерял и документы.

— Теперь, когда вспомнила… У меня тоже нет.

Люсьена тоже потеряла удостоверение личности, которое подготовил для нее Альфи. На самом деле, возможно, она могла бы вернуть его с помощью заклинания, но не могла с уверенностью сказать: "Оно точно было в моем кармане".

Они остановились вдалеке, откуда были видны ворота замка.

— А если честно сказать, что нас ограбили по дороге?

— Тогда, может, и помогут. Но и моя настоящая личность раскроется.

Пожелай он пройти обычным путем, ему было бы проще воспользоваться кольцом герцога, которое он носил на шее под одеждой. Но ведь Бенедикт прибыл сюда, стараясь не попасться на глаза ни королевской семье, ни дворянам, поэтому он не хотел раскрывать себя.

"Как бы то ни было, мы должны попасть в замок сегодня."

Ведь транспортировка заключенного была назначена на эту ночь. Но как? Бенедикт нервничал, но Люсьена вдруг хлопнула в ладоши.

— А!

Бенедикт повернулся с надеждой: неужели она что-то придумала? Люсьена весело улыбнулась и указала куда-то пальцем.

— …?

Он повернул голову в ту сторону — там, высоко, развевался флаг с изображением шута.

***

К счастью, Бенедикт знал, как растопить сердце главы бродячего цирка. Ключ был прост — деньги.

Хотя у него их и не было под рукой, он передал ему свои часы. Директор внимательно осмотрел их со всех сторон, лицо его тут же озарилось радостью. Он откинул штору и закричал в окно:

— Джун, отдай одежду герцогу!

— Одежда не нужна, — отказался Бенедикт.

Директор лишь покачал головой:

— Мы не носим одежду из такой дорогой ткани. Герцог, вам нужно естественно слиться с нашей труппой.

Раз уж так, выбора не оставалось. Бенедикт вышел из кареты… и тут же застыл.

— Ах, правда!

Джун сильно наклонился и прижался лбом ко лбу Люсьены. Именно с того момента, как Джун начал наклоняться, Бенедикт наблюдал за происходящим — и сердце его буквально сжалось:

"Они… что, собираются поцеловаться?!"

Нет, как мне в голову могла прийти такая абсурдная мысль. Невозможно, чтобы застенчивая Люсьена сделала нечто подобное с таком людном месте. Нет, даже будь это не так, Джун и Люсьена были друзьями, так что подобное не могло произойти.

"Но Джун…"

Бенедикт смотрел на красивое лицо юноши, который смотрел исключительно на Люсьену. Нетрудно было вспомнить день, когда это прекрасное лицо искривилось от боли и злости.

「Не прикасайтесь к ней!」

Слова, которые он произнес, держа Люсьену в своих объятиях, вероятно, были не только об этой ситуации. В груди заныло. Маленькая заноза, оставшаяся с того дня, время от времени продолжала его мучить.

Сопровождаемый Джуном, Бенедикт дошел до багажной повозки и переоделся в одежду, которую тот одолжил ему. Ширина в плечах подошла, но рукава и штанины оказались немного длинноваты.

— …Великоваты.

Это было не жалобой на одежду — скорее, просто раздражение. Было очевидно, что Джун будучи старше, выше него ростом.

— Люсьена тоже всегда носила платья на размер-два больше, они висели на ней мешком. Конечно, без сомнений…

Без сомнений?

Бенедикт с любопытством ждал продолжения, но Джун, как назло, не стал делиться своими мыслями и крепко сжал губы. Определенно, он был ему неприятен.

— В любом случае, спасибо, что одолжил одежду. Наверняка это было неожиданно, — сказал Бенедикт, собираясь выйти из повозки.

Бах! Рука Джуна преградила ему путь.

Когда он обернулся, Джун полностью загородил ему выход, расположив руки по обе стороны.

— …?

Бенедикт вспомнил, что когда-то читал о подобной сцене в старом романе. То был любовный роман. Джун подражал занудному главному герою, и делает это с ним?

— Ты с ума сошел?

На резонный вопрос Джун мягко улыбнулся и кивнул:

— Почти.

Каким-то образом ему удалось подавить ярость в голосе. Возможно, потому что знал, что Люсьена ждет к двери.

— Разве Лю не ранена?