Как только Бенедикт собрался подойти ко мне, Люсьена пришла в ужас.

— Не подходи, Бенедикт! Это опасно.

Склон был довольно крутым. Если бы он, не привыкший к горным тропам, попытался спуститься, пострадавших могло бы стать двое.

— Я знаю, — но, сказав это, Бенедикт ловко спустился по крутому склону.

Остановившись прямо перед ней, он сначала осмотрел царапины на ее руках и ногах.

— Ты сильно поранилась. Давай сперва поднимемся, — затем он развернулся и присел.

Люсьена уставилась на его спину. Неужели он всерьез собирается нести ее на себе по этому крутому склону.

— Почему ты не залезаешь?

— Ну, знаешь... Бенедикт...

Люсьена понимала, что сейчас не время настаивать на своем, но одну вещь она все же должна была сказать.

— Опасно нести кого-то на спине по такому склону.

Можно было легко упасть назад и покатиться вниз вместе.

— Ты правда думаешь, что я не смогу тебя унести?

— Да, — Люсьена уверенно кивнула, думая, что это очевидно.

Конечно, в последнее время Бенедикт действительно резко вырос, они были одногодками, и Люсьена тоже хорошо ела, так что весила немало.

— Я часто была в горах, так что знаю, что делать

— Понятно, тогда давай быстрее, если начнется дождь, то я точно не смогу тебя нести, — Бенедикт поторопил ее, указывая на постепенно темнеющее небо.

Люсьена осторожно пошевелилась с мыслью: "я еще пожалею об этом". Но другого выхода у нее не было.

Вскоре она осторожно прислонилась к его спине.

"Сзади есть большое дерево: даже если мы и упадем, вниз не скатимся".

Но она все равно переживала, что Бенедикт может пострадать.

Наблюдая за Бенедиктом последние три дня, она поняла, что он совсем не привык к горным тропам.

— Держись крепче.

— Угу, — Люсьена зажмурилась от страха.

Она почувствовала, как ее тело слегка приподнялось. В страхе упасть она еще сильнее обняла его за шею.

"А?"

Что это за чувство надежности?

Бенедикт так легко взобрался по склону с ней на спине. Все произошло настолько быстро, что Люсьена стало даже неловко из-за всех ее переживаний. Он аккуратно опустил ее под деревом.

— Спа... спасибо.

— Раны?

Люсьена снова осмотрела руки и ноги, попыталась пошевелить ими. Было больно, но чувствовала она себя определенно лучше, чем раньше. Возможно, поначалу было сложно двигаться из-за шока от падения.

— Кажется, все нормально.

— Почему ты вообще была здесь?.. Нет, точнее, как ты туда упала?

На обеспокоенный вопрос Бенедикта Люсьена кратко рассказала, что произошло — она пыталась помочь ребенку и стала жертвой грабителя. Выслушав все, он тяжело вздохнул и поднялся.

— Сейчас принесу бинты и лекарства. Они были в сумке, что Альфи дал мне...

Однако, встав, Бенедикт вдруг замер, стоя спиной к ней.

— Ха... — он опустил голову со вздохом.

— А, — Люсьена с запозданием поняла, в чем дело. Сумка, висевшая на лошади, исчезла. Похоже, мелкие воришки, знавшие, что она упала с откоса, решили поживиться и утащили рюкзак.

— ...Прости, — Люсьена тихо извинилась.

Она почувствовала себя полной неудачницей. Небеса, должно быть, почувствовали это. В темных подступающих облаках прогремели раскаты грома.

***

Две лошади, часы, карта и фляга — это было все, что у них осталось.

Повезло, что остались лошади. Они направились к ближайшей хижине лесника, отмеченной на карте.

На самом деле Люсьена настаивала на том, чтобы сразу дойти до следующей деревни. Из-за нее Бенедикт потерял багаж, а теперь еще и нарушил свое расписание.

— Нам нужно укрыться от дождя.

Этой одной фразой Бенедикт полностью ее убедил. Бенедикт с детства слышал, что если он промокнет, то у него начнется лихорадка. Они оба поскакали на лошадях, повернувшись спиной к уже темному небу.

Найденная хижина имела потрепанный вид. Краска на крыше и стенах облезла, ступени выглядели так, будто вот-вот развалятся — у здания не было никаких признаков ремонта. Хоть на карте она значилась как "хижина лесника", на деле она оказалось, скорее, заброшенным домом.

Бенедикт первым слез с лошади, проверил хижину изнутри и вышел.

— Следов людей особо нет... Хм. Зайдем?

Вопрос показался странным — они ведь и так пришли сюда. Что могло бы им помешать войти?

— Я не боюсь грязи.

— Дело не в этом, но если не возражаешь — иди сюда, — он естественно протянул руки к сидящей на лошади Люсьене.

— А?

— Ты же ранена. Быстрее, дождь начинается.

Вот это уже было неудобно. Люсьена решила не упираться и с благодарностью приняла его заботу.

— Хорошо.

Он подхватил ее с лошади, как маленького ребенка, после чего привязал поводья под навесом.

— Осторожно на ступеньках.

Когда вернулся, то поддержал ее под руку, чтобы она не оступилась. Так они и зашли внутрь. Как и говорил Бенедикт, признаков присутствия других людей не было. Было ясно, что тут никто не живет.

Мебели почти не было. Только перед камином стоял маленький деревянный ящик. Послышались первые капли дождя, и вскоре он усилился. Бенедикт поспешно закрыл дверь.

— Садись сюда, — он накрыл ящик своей одеждой и посадил на него Люсьену.

— Похоже, ты сильно поранилась.

Он с тревогой смотрел на ее голень, потом сказал: "Подожди немного" — и подошел к двери. Люсьена испуганно вздрогнула.

— Ты куда?!

— В деревню, — за его спиной лил проливной дождь. — Если продам часы, смогу купить бинты и лекарства.

Господи. За золотую цепочку на часах можно купить несколько коробок бинтов. Но была и более серьезная проблема.

— Идет дождь!

На это Бенедикт поднял бровь, явно не понимая, в чем дело.

— Ну и что?

— Как это "ну и что"?!

Разве не ты только что убеждал меня укрыться от дождя?

— Здесь, конечно, старовато, но крыша, кажется, не протекает.

— Нет, я не о об этом!

— А, — похоже, только теперь он понял, что она имела в виду. — Ты что, и правда веришь, что я заболею, если промокну?

Люсьена кивнула в недоумении. Тем более, дождь шел такой, что "немного промокнуть" было бы мягко сказано. Он насквозь промок бы.

— Да нет же. Это просто няня преувеличивала, — он ответил упрямо.

Что бы ни говорила Люсьена, он все равно отправится в деревню.

"Что же делать?"

Если Бенедикт простудится из-за дождя, Люсьена не сможет смотреть в глаза доверившемуся ей Альфи. Она же с таким рвением уверяла, что защитит неопытного в путешествиях Бенедикта.

— А! — тут ей пришла в голову идея. — Слушай, кажется, в моей сумке на лошади есть аптечка. Вроде бы она была прикреплена с внутренней стороны седла.

— ...Что? — Бенедикт явно не поверил.

Честно говоря, сама Люсьена в это не до конца верила. Но все равно продолжила:

— Так что... не мог бы ты просто проверить еще раз?

— Ладно, хорошо.

Бенедикт, сомневаясь, все же вышел за дверь, а Люсьена зажмурилась и крепко сложила руки в молитвенном жесте.

— Пожалуйста, умоляю... — она молилась, как в тот день, когда просила вернуть кулон Альфи. Как в тот день, когда мечтала о крошечной искре.

Хотя даже сейчас в ее душе оставались сомнения. Правда ли она обладает магией слова? Из-за страха перед этой силой она до сих пор ни разу не решилась проверить это по-настоящему.

Но сейчас выбора не было. Если она не добудет бинты и лекарство, добрый Бенедикт не раздумывая побежит под этот ливень. Люсьена в мельчайших деталях представила себе, как выглядят бинты, каков у них на ощупь материал, как пахнет мазь — пряный запах трав.

И вскоре в ее сложенных ладонях вспыхнул маленький свет.

Из света постепенно начала проявляться четкая форма, и это, несомненно, был бинт. Люсьена подпрыгнула от удивления:

— Их же не было!

И в тот самый момент Бенедикт вернулся, недовольным тоном бросив:

— Нет там ничего.

Люсьена удивленно посмотрела на бинты и мазь в своих руках, а потом неуверенно протянула их Бенедикту. Он тоже замер в шоке.

— Где ты их взяла?

— А… ну, эм... — Люсьена замялась, а потом все-таки выпалила. — В-видимо, в кармане штанов было... я просто забыла!

— Вот это вот огромное было у тебя в кармане? — он посмотрел с подозрением, но… что уж тут поделать? Главное — бинты и мазь нашлись. — Ну… повезло, что у тебя как раз нужное осталось.

Бенедикт усадил Люсьену обратно на деревянный ящик и сам опустился перед ней, поставив одно колено на пол. Он осторожно подвернул ее штанину. После падения кожа местами опухла, покраснела, кое-где были ссадины.

— Хорошо хоть, что я не сильно поранилась.

— "Не сильно поранилась", говоришь… — Бенедикт нахмурился — ему явно не понравились ее слова.

— Должно быть, больно.

— Сначала да… А теперь вообще не… Ай! — Когда мазь коснулась ранки, Люсьена невольно дернула ногой.

— Сильно болит?!

— Эм… не очень… все нормально.

— Нормально… Дай ногу сюда. Мне же нужно нормально видеть, куда мазь наносить.

С этими словами Бенедикт легонько похлопал себя по бедру.

Даже если они друзья, почему он просит поставить ногу на бедро герцога?!