— Подожди… присядь здесь, Люсьена, —Бенедикт усадил Люсьену на ящик, а сам опустился перед ней на одно колено.

Она все еще продолжала всхлипывать, и Бенедикт протянул ей носовой платок. Люсьена громко высморкалась.

— Разве ты не должна была пойти в труппу и учиться там?

Бенедикт притворялся равнодушным, но голос его непроизвольно дрожал.

— …Но... — Люсьена пискнула, наполовину уткнувшись в платок лицом. — Ты солгал.

Неужели она поняла? Бенедикт вздрогнул.

— Про то, что ты нашел камень обещания.

— Э-э… как ты узнала?

— …Значит, и правда солгал.

Глаза Бенедикта широко распахнулись.

Вот так просто она заставила его признаться! Почти как настоящий король.

— И еще ты солгал, да?

Обиженно посмотрев на него, Люсьена задала вопрос. Он не смог ответить — потому что это была правда.

— Почему ты не сказал правду? Та служанка… она умерла.

— Это, это…

Бенедикт колебался, не зная, что сказать, но у него не было выбора, кроме как быть честным. Казалось, даже если он солжет, то правда все равно вскроется.

Альфи и Джульетте он сказал: "Хочу, чтобы Люсьена почувствовала, что чего-то добилась".

Но на самом деле истинные чувства Бенедикта были другими.

— Я подумал, что ты испугаешься.

Шок, испытанный при виде человеческого трупа, был немалым. Он заново задумался о смерти. И представлял, что Люсьена, наблюдавшая, как умирает его отец, испытала куда более глубокий ужас.

Поэтому он не хотел напоминать ей о смерти.

— Да… мне страшно.

Он не ошибся, Люсьена чуть съежилась.

— Когда думаю о смерти, неизбежно охватывает страх.

— Это из-за… последнего момента с моим отцом?

— Да, и это тоже, но в последнее время… — Люсьена осторожно взяла Бенедикта за руку, ее пальцы обрели силу. — …Я больше всего боюсь потерять тебя, Бенедикт.

Из ее красных глаз снова скатилась слеза.

— Так же, как ты боишься потерять меня.

— …!

— Прости, я все слышала.

— Так вот в чем дело… — Бенедикт вздохнул.

Он догадывался. Наверняка Люсьена, увидев, как он мучается, сразу распросила Джульетту. Та встала на сторону Люсьены, а Альфи, вероятно, тоже поддержал — в этом не было ничего удивительного.

— Поэтому я и хотела прийти, чтобы защитить тебя, несмотря ни на что. Даже если меня выгонят, может, в герцогстве все равно найдется место, где я смогу жить. Глупо, правда?

— Да… немного.

Ее мысли действительно были странными. Иначе Бенедикт не мог бы чувствовать себя так грустно и одновременно счастливо, ему было так больно и приятно от этих слов.

— Я не знаю, как пришла к такой мысли. Но я точно знала: это чувство было настолько естественным, что, когда я пряталась среди вещей, я ни капельки не сомневалась.

Бенедикт нахмурился, представив Люсьену, прятавшуюся в неприглядном ящике. Ему было больно от того, что он толкнул девушку, которую любит, на такой поступок. Но, возможно, Люсьена истолковала его выражение лица по-другому, она пробормотала:

— Извини… я поступила самовольно.

— Нет, дело не в этом…

Бенедикт хотел сказать, что рад ее словам, но, раздумывая, можно ли это говорить вслух, снова замолчал. Тогда Люсьена заговорила снова.

— …Но раз уж я наконец-то нашла тебя, я не хочу терять.

— Нашла…? — когда Бенедикт переспросил, Люсьена молча кивнула.

Затем она немного отвела взгляд, словно вспоминая о чем-то дорогом. Через время Люсьена заговорила

***

У Люсьены был друг — старый осел Джек.

Каждый раз, когда Джек видел Люсьену, он радостно улыбался, показывая белые зубы, и терся о нее мордой. Так он показывал свою любовь.

Обычно Джек катал клоуна по кругу на арене. Клоун, удерживая равновесие, вставал на одну ногу или даже делал стойку на голове, что вызывало бурные аплодисменты. Еще Джек помогал перевозить вещи, когда труппа переезжала из города в город. Именно тогда и произошла беда.

Однажды, в дождливый день, когда они шли по горной дороге, старый Джек поскользнулся и сломал ногу, не говоря уже о других травмах.

Он больше не мог ни возить груз, ни участвовать в представлениях.

Для осла это означало только одно — стать едой.

Есть животное, с которым ты жил бок о бок… Каждый понимал, насколько это неэтично.

Но в бедной труппе не могли позволить себе просто закопать Джека в землю. Покупка нового осла еще сильнее подорвет финансы, а пока они будут голодать, разве смогут устраивать представления?

Слезы и мольбы маленькой Люсьены не произвели ни малейшего впечатления. Так Джек и умер.

Все, что могла теперь сделать Люсьена — это отказываться от еды и помнить его.

В день смерти Джека Люсьена слегла с высокой температурой. Только поздним вечером жар немного спал, и она очнулась после долгого сна.

Она лежала в спальном фургоне. Со стороны оносился очень аппетитный запах. Люсьена, не осознавая, сглотнула слюну и тут же впала в отчаяние. Ей хотелось плакать.

— Лю, ты как?

— …Джун.

— Дура! У тебя же простуда, зачем ты пошла на арену? — он сменил ей полотенце на лбу и проворчал.

— У меня… простуда?

— Даже этого не знала? Эх, что же нам делать с нашей глупой принцессой, — он сморщился и легонько похлопал ее по щеке.

— Если пойдут слухи, что в труппе гуляет простуда — нам конец. Ты же понимаешь?

— Понимаю, но я… — Люсьена крепко сжала старое одеяло. — Я думала, что у меня болит голова от того, что мне так грустно…

Ворчавший до этого Джун, замолчал. Спустя мгновение он поднял красную миску со рагу.

— Ешь.

— …!

— Ты больна. Если не поешь, умрешь.

Люсьена резко приподнялась, будто хотела убежать с кровати, и обеими руками зажала рот. Она боялась, что Джун накормит ее силой. И действительно, он набрал полную ложку горячего рагу.

— Н-не хочу…

— Люди такие, Лю, — он нарочито демонстративно отправил ложку себе в рот и тщательно прожевал.

Джун ест Джека!

Зрелище было настолько ужасным, что Люсьена снова пожелала потерять сознание.

— Мы едим смерть, чтобы выжить. — спокойно сказал он, видя ее потрясение. — Я не оставлю Джека гнить в земле. Не позволю, чтобы его тело съели бесполезные черви.

Он снова засунул в рот огромный кусок мяса. Люсьена хотелось закричать: "Хватит!", — но она увидела, что в глазах Джуна блестят слезы, и промолчала.

Тут она вспомнила. Джун ведь тоже был другом Джека.

Джун был старше Люсьены на три года и дольше жил в труппе. Их с Джеком дружба длилась дольше.

— Я съем Джека, и он станет частью меня. Мы всегда будем выступать вместе. Часть аплодисментов, которые я получу, будет принадлежать ему.

— …

— Я буду нести ответственность за его смерть до конца своей жизни.

— Я… я… — Джун с глухим стуком поставил миску с рагу рядом с Люсьеной.

— Съешь Джека, чтобы выжить?.. Нет, — он медленно провел рукой по растрепанным волосам Люсьены и заправил прядь ей за ухо, вновь проговорив. — Выживи вместе с Джеком, Лю.

Они обменялись взглядами, полными слез. Затем Джун мотнул головой и поднялся с места.

— Когда доешь, позови. Хорошо?

Оставшись одна, Люсьена уставилась на миску со рагу и вновь вспомнила слова, сказанные Джуном.

Это было тяжело.

Но в глубине души всплыла слабая решимость. Девочка дрожащими руками подтянула к себе миску и зачерпнула немного. Она зажмурилась, поэтому не видела, что именно отправляет в рот.

Она проглотила содержимое ложки, не разжевывая.

Грустно, но еда была вкусной.

Обычно в труппе не готовили такого прекрасного рагу. Она была уверена: его приготовили с особым усердием.

Все ради того, чтобы продолжить жить вместе с Джеком.

Чтобы сделать старого друга частью себя.

Люсьена зачерпнула еще одну ложку и вновь запихнула в рот.

***

— Поэтому… даже когда умер герцог… я подумала: "Я снова выжила, проглотив чью-то смерть".

— …Люсьена…

— Я чувствую ответственность за каждую смерть, которую "съела". Я никогда не позволю, чтобы они были напрасными. Наверное, именно поэтому я решила, что не смогу тебя покинуть.

Говоря о своей непоколебимой решительности, Люсьена сжала руку Бенедикта.

— И знаешь, я кое-что поняла, когда услышала, как ты беспокоишься обо мне в столовой… — лицо Бенедикта отразилось в ее глазах, когда она подняла голову. — Если кто-то и должен будет "съесть" мою смерть… я бы хотела, чтобы это был ты, Бенедикт.