Прошло уже много времени после назначенного часа, а карета с Джульеттой и Альфи так и не прибыла. Поэтому Бенедикт приказал нескольким рыцарям отправиться на поиски в горы.

К счастью, безумный смех Альфи и его спор с Джульеттой, вывели к нужному месту. Рыцарям удалось найти обоих до того, как случилось что-то действительно опасное.

— Простите, герцог, — тихо произнесла Джульетта, склонив голову, когда они вернулись в особняк.

Она наблюдала, как врач оказывает помощь Альфи. Бенедикт слабо вздохнул, глядя на ее смущенное лицо. Она тоже получила ранения, когда выпрыгнула из кареты, так что ее нельзя было назвать хорошим.

— Сначала сама полечись. С братом все будет в порядке.

— Я сделаю это позже, — ответила она, по-прежнему опустив голову.

Бенедикт произнес в утешение:

— Женщина погибла не по вашей вине.— Но это моя вина. Если бы я только смогла ее успокоить...

— Это было бы непросто. Я ведь даже не объяснил тебе всю ситуацию, — перебил он.

— Но все же!

— Не терзай себя. Даже если бы ты и убедила, преследователи бы все равно не оставили ее в покое. К тому же... нельзя сказать, что все прошло безрезультатно.

Слова женщины перед смертью пролили свет на ее личность. Она оказалась той самой служанкой, которую в свое время обвиняли в убийстве законной супруги в семье графа Сент-Клер. То был скандал, прогремевший на всю столицу.

Судя по ее словам, служанку подставили, и она попала в тюрьму по ложному обвинению. Но затем, с чьей-то помощью, она вышла оттуда под чужим именем — с помощью человека, которого она называла “Высочество”.

“Только троих называют “Ваше Высочество”…” (Прим. пер.: в корейском нет родов, поэтому о поле говорящего приходится догадываться из контекста, отсюда и три человека.)

Король, принц и королева.

Кто бы из них ни стоял за этим — ясно одно: в этом деле каким-то образом замешана королевская семья.

“И выбор именно этой служанки тоже был неслучаен”.

Дело было не только в том, что она хорошо справлялась с обязанностями. Причина крылась в другом.

“Если она выйдет на свободу, семья Сент-Клер расправится с ней сама — даже не придется марать руки.

”Она была идеальной пешкой, чтобы использовать и потом устранить.

Более того, теперь узники северной тюрьмы готовы выполнять любые поручения от королевской семьи. Ведь они своими глазами видели, как заключенный, который должен был провести за решеткой всю жизнь, покидает тюрьму через парадный вход с гордо поднятой головой.

Сплошные преимущества для короны.

— Спасибо, что передала ее слова. Ты с честью выполнила свое задание.

— ...Нет.

— В любом случае, пусть тебя осмотрит врач. Мне нужно ненадолго отлучиться.

— Что? — удивилась Джульетта. 

Уходить в такой момент? Вдруг ее осенила мысль.

Люсьены не было.

Она все еще не вернулась в особняк.

***

Бенедикт сразу вскочил на лошадь и направился к тюрьме.

В его голове копошились запутанные, хаотичные мысли. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие и расставить все по полочкам. Теперь стало ясно: за смертью отца стояла королевская семья. Но почему? В чем причина?

Бенедикт вспомнил оставленные отцом записи.

Слова о том, что он нашел “камень обещания”.

Возможно, королевской семье было все равно, настоящий он или подделка. С того самого момента, как герцог Винфилд начал разрабатывать план по разрушению проклятия, он стал угрозой и подлежал устранению. А затем они дотошно инсценировали его смерть как несчастный случай...

“Чтобы сохранить хорошие отношения со мной.”

На губах Бенедикта появилась усмешка. Они убили его отца, и при этом, изображая доброжелательность. пытались завоевать его расположение. Отвратительно. Но королевская семья допустила одну фатальную ошибку: они собственными руками оставили в живых единственного Винфилда.

Теперь они не смогут убить Бенедикта, по крайней мере, до тех пор, пока у него нет наследника. Именно это давало ему преимущество.

“Пока что я не стану противостоять им”.

Он покажет, что старается быть хорошим герцогом, как и его отец. Будет играть роль брата, примет проклятие как судьбу.

“Но однажды я найду этот проклятый камень…”

Он крепко сжал поводья.

— И разобью его у них на глазах.

То, что это приведет к гибели рода Винфилдов, его уже не волновало.

Бенедикт добрался до тюрьмы. Поскольку с момента амнистии прошло уже немало времени, мрачное серое здание оказалось совершенно безлюдным. Он спрятался недалеко от входа, через который обычно выходили служанки, и стал ждать.

“Почему же Люсьена все еще не вышла?”

Он знал, что служанки, начинавшие работу с рассвета, покидают тюрьму после обеда. Но это время уже давно прошло.

“Неужели ее раскрыли?”

В голове проносились всевозможные сценарии, тревога все росла. Черт возьми, вот поэтому он изначально не хотел отправлять Люсьену в тюрьму.

Зачем же я тогда согласился? Бенедикт корил себя. Он вспомнил, как кивнул, услышав, что у нее есть красный браслет, подумав, что ничего не должно случиться. Он мог бы прямо сейчас войти в тюрьму, прикрывшись титулом, но этим только привлек бы внимание королевской семьи и, возможно, вызвал бы новые опасности. Поэтому все, что оставалось Бенедикту — это ждать.

Время шло.

В голове начали всплывать самые ужасные образы: Люсьена, запертая в камере… или подвергаемая пыткам. Гнев и страх почти сводили с ума.

“Если я действительно потеряю Люсьену…

”От одной только мысли об этом по его телу пробежала ярость, будто кипящая кровь ударила в голову. Этого нельзя было допустить. Ни в коем случае. Перед его мысленным взором пронеслись мгновения, которые он провел вместе с Люсьеной: под деревом кизила, в его темной комнате, на дне рождения, в старой хижине…

Он дорожил каждым воспоминанием, связанным с ней. Нет — не просто дорожил.

— Я...

Прямо перед тем, как осознать что-то важное, перед его затуманенным взором появилась белоснежная фигура девушки. На фоне красного заката, казалось, будто она стоит под огромным деревом кизила. Когда он вышел из укрытия, Люсьена расплылась в улыбке и крикнула:

— Бенедикт!

На ее лбу красовался белый пластырь, и она гордо улыбалась, явно довольная успешным завершением своей миссии. Бенедикт испуганно подбежал к ней и схватил за плечи.

— Почему ты так поздно?! Что это за рана на лбу?!

— Эм... — удивленно моргнула Люсьена, не ожидавшая такого бурного приема. Она слегка потерла лоб и хихикнула. — Да я просто ударилась, пока работала...

— И зачем ты вообще взялась делать то, чего не умеешь?! — срываясь на крик, он тут же осекся.

К счастью, вокруг никого не было. Оглянувшись, он отвел Люсьену в переулок.

— Почему ты вызвалась на такую опасную работу? Это же очевидно, что… — он говорил уже спокойнее, но в голосе все равно звучала горечь. — Я думал, с тобой что-то случилось… Я... я... правда… 

Его голос задрожал. И тут же из глаз полились слезы.

— Ты волновался, потому что я долго не выходила... прости. Я просто задержалась: домывала посуду после всех, — мягко ответила она, словно утешая.

От этих слов Бенедикта прорвало еще больше.

Посуду?!

Если ты уже завершила задание, убегай или хотя бы уходи вместе с другими. Зачем оставаться доделывать грязную работу?

— Ты... злая, Люсьена.

Она ведь даже не догадывалась, что есть люди, которые будут волноваться, если она задержится.

— … Очень злая.

В особняке он делал вид, что все в порядке, но на самом деле был на грани срыва. А как могло быть иначе? Альфи серьезно ранен, Джульетта тоже пострадала. Если бы и с Люсьеной что-то случилось… Бенедикт этого бы не пережил.

Теперь даже один шаг между ними казался невыносимо огромным. Он резко притянул ее к себе. Нормы приличия и необходимость спрашивать разрешения давно исчезли из его сознания. Их тела соприкоснулись. Бенедикт крепко обнял ее, будто собирался больше никогда не отпускать. Только тогда страх в его сердце начал постепенно утихать. И, будто понимая все без слов, Люсьена не оттолкнула его.

Наоборот — аккуратно обняла его в ответ, похлопывая по спине и шепча:

— Все хорошо, все хорошо...

Как заботливая старшая сестра, утешающая маленького брата. Прошло немного времени, и Бенедикт ослабил объятия. Их тела чуть разъединились, но он по-прежнему держал ее и смотрел прямо в глаза.

— Люсьена, я…

Я боялся потерять тебя.

Именно это хотел сказать Бенедикт.

Он бы точно произнес эти слова, если бы не замер в изумлении, когда Люсьена протянула руку и нежно вытерла его щеку.

— ….Когда он так и не сдвинулся с места, Люсьена ладонью вытерла и другую щеку.

— …Можешь еще поплакать, Бенедикт.

И тогда Бенедикт уткнулся лицом ей в плечо. Он вновь крепко обнял ее.

И в этот момент недосказанная мысль, наконец, оформившаяся в его голове, дала отчетливый ответ. Осознание.

“Я… люблю Люсьену.”

Не как друга.

А так, как в романах, когда главный герой любит так сильно, что готов отдать все, что у него есть. Любовь такая сильная, что невозможно сдержать.

Когда же это началось?

Он снова прокрутил в памяти моменты, что всплыли перед тем, как он осознал свои чувства. Точно указать, когда именно появилось это чувство — было сложно.

“Возможно…”

Может быть, все началось в тот самый первый момент, когда они встретились под деревом.

“Что же теперь делать?..”

Он обнял Люсьену еще крепче.

Когда-то он поклялся себе никогда не испытывать таких чувств, ведь он не справится с этим.

“…Не знаю. Но сейчас…”

Сейчас он просто хотел еще немного вот так подержать Люсьену в своих объятиях. Не ведающая ничего о его чувствах Люсьена снова мягко похлопала его по спине. Она не знала, что эта доброта только сильнее раздувает пламя в его сердце.