— Не знаю, я... вдруг.

Люсьена хотела сказать “Мое сердце сильно забилось”, но в последний момент прикусила губу. Она поняла, что что-то не так.

“Сердце вдруг забилось.”

Это звучало так, как будто Люсьена увидела Бенедикта в странном свете.

“Это определенно не так.”

Если бы Бенедикт узнал об этом, то, наверное, в следующие десять лет поддразнивал ее.

“Ты говорила, что сердце забилось? Ну да, я ведь крутой.”

Он бы сказал об этом примерно так. Когда Люсьена представила себе эти нелепые слова, то поняла, что никоим образом не хочет, чтобы об этом стало известно.

— Ты покраснела. У тебя жар?— Э? Что?— У тебя жар. Я знаю это как никто другой. Это раздражает.

Сделав выводы, Бенедикт прикусил краешек перчатки и снял ее. Затем подошел ближе к Люсьене. Ее накрыла тень зонта, или, может быть, это была тень самого Бенедикта.

— Нет.

Люсьена покачала головой и отступила, желая убежать. Но как только холодная рука Бенедикта коснулась ее лба, Люсьена почувствовала, как ее тело плавно погрузилось в это ощущение, поэтому, не в силах сдвинуться, она осталась стоять на месте.

— Ты очень горячая. Почему не сказала об этом раньше? Хотя... это моя вина. Я даже не заметил, что ты больна.

Он провел по лбу и шее Люсьены, как бы проверяя, и, прищурив глаза, с сожалением вздохнул.

Поскольку чаще всего болел Бенедикт, Люсьена удивилась, но одновременно с этим ощутила странную радость. Она не понимала, почему возникло это чувство.

В любом случае, это необычное чувство, когда сердце что-то щекочет, не было неприятным, и Люсьена позволила себе немного насладиться этим ощущением. Возможно, это всего лишь странный эффект от повышения температуры, как говорил Бенедикт.

— Пойдем домой. Ты можешь идти? Тебя понести?

— Я могу идти.

— Тогда держись.

Он протянул руку Люсьене.

— … Эм.

Люсьена положила на его руку свою и немного наклонилась в его сторону, но Бенедикт не произнес ни единой жалобы.

Обычно он бы сказал: “Ты стала тяжелее?” Наверное, с Альфи съели что-то вкусное. Он бы посмеялся над этим, сказав: “Было вкусно, потому что вы ели без меня?” Но сейчас он просто молчал и шёл рядом.

Даже на обратном пути они обменивались случайными приветствиями с другими дворянами. Среди них были и те, кто подходили и пытались представить своих дочерей так, будто Люсьены не было рядом.

Бенедикт, который до этого мягко намекал, чтобы они ушли, теперь уже прямо просил их оставить их.

— Прошу меня простить, моя спутница нехорошо себя чувствует.

— О, извините. Она, наверное, ваша дальняя родственница?

Вероятно, этот вопрос задавался с целью узнать, кто такая Люсьена. Ее привез сам герцог, поэтому вполне резонно было предположить, что она дальняя родственница.

— Нет.

Бенедикт сразу же опровергал их догадки. Люсьена думала, что теперь Бенедикт сменит тему разговора, быстро попрощается, а затем проведет ее к карете.

До сих пор Бенедикт лишь намекал на их отношения, но никогда не говорил прямо. Этого было бы достаточно, чтобы избежать множества неудобных ситуаций. Но Бенедикт ответил неожиданно:

— Я ухаживаю за ней.

Столкнувшись с неожиданным ответом, аристократы немедленно застыли от удивления. Бенедикт, не обращая внимания на их реакцию, повёл Люсьену дальше.

Однако, когда они прошли мимо, остановились на месте. Прямо перед ними кто-то подошёл.

— ...Бабушка?

Это была Эмма Винфилд.

Именно та, от которой Люсьена хотела все скрыть.

11. Превратить ложь в игру

В карете, в которой возвращались Эмма, Бенедикт и Люсьена, было очень тихо.

Эмма была очень мудрой женщиной, и лучше, чем кто-либо другой понимала, что Бенедикт и Люсьена на самом деле просто друзья, которые очень заботятся друг о друге.

Поэтому, когда Бенедикт рассказал ей, что они лгут аристократам, она, вероятно, сразу заметила это.

Люсьена низко опустила голову, держась за подол платья.

Было бы лучше, отругай она их. Эмма же, сидя напротив, не сводила глаз с газеты и ничего не говорила.

“Наверное, она очень сердится…”

В конце концов, Бенедикт, возможно, лишился возможности познакомиться с хорошей дамой. Как опекун, Эмме, наверняка, было неприятно настолько, что она не могла говорить.

“Хочется извиниться.”

Поскольку Люсьена не видела лица Эммы за высоко поднятой газетой, она не могла ничего сказать.

“Ах, вот что…”

Люсьена посмотрел на свои руки. Бенедикт также сидел с бледным лицом, как будто ожидая, что их накажут. Было видно, что Эмма действительно пугающая.

“Почему мы начали такую странную игру!”

Люсьена же упрекал себя за то, что было немного весело. Это было совершенно не то же самое, что весело шалить под кустом кизила.

Они обманывали других аристократов, и, возможно, репутация Бенедикта теперь пострадает.

“... Это из-за меня.”

Люсьена обдумала свое положение. Она была личным советником Бенедикта, и это значило, что она была обязана вмешаться, если тот собирался сделать что-то неправильное.

“Я согласилась, даже не подумав, какое влияние могут оказать наши действия.”

Будто всего этого было недостаточно, она недавно так увлеклась игрой, что ее сердце начало сильно колотиться. Это было жалкое зрелище.

Вскоре карета остановилась перед городским домом герцога. Двери открылись, и Бенедикт собирался выйти первым...

— Герцог!

Его остановила Эмма, и произнесла не “Бенедикт”, а формальный титул. Это было доказательством того, что она по-настоящему рассердилась.

Бенедикт, видимо, подумал о том же. поэтому вернулся на место. Весь его вид выдавал напряжение.

— Люсьена, прости, но не могла бы ты вернуться первой? — Эмма попросила о понимании.

Она собирается отругать Бенедикта?

Люсьена подумала, что тоже заслужила наказание, но Эмма обратилась к ней снова:

— У нас с герцогом важный разговор.

— Да.

Поскольку ее уже дважды попросили, у Люсьены не было другого выбора, кроме как уйти.

“Надеюсь, Бенедикта не будут ругать слишком сильно”.

Подумав об этом, Люсьена вернулась в дом, где к ней сразу же подбежала Джульета и схватила ее за руку.

— Должно быть, вы и сегодня прокладывали свой путь.

Обычно на эту шутку Люсьена отвечала улыбкой, но сегодня она не могла сдерживаться.

— Думаю, я ошиблась, сестра.

— Почему? Вы что, действительно почувствовали, что твоё сердце забилось? Не переживайте, это совершенно нормальная реакция.

— Нет, нет, это не так!

Люсьена быстро покачала головой.

Причина, по которой ее сердце колотилось, заключалась в том, что она была нездорова. Разве Бенедикт не говорил того же. У нее был жар.

К счастью, после встречи с Эммой жар прошёл.

— А разве господин не пришёл с вами?

— Это...

Люсьена хотела было сказать: “Бенедикта сейчас ругают” — но она замолчала.

Складывалось ощущение, будто она рассказывает о делах Бенедикта посторонним.

— У него кое-какие дела.

— Слава богу

Отчего-то Джульетта была очень рада тому, что Бенедикт не вернулся.

— Что случилось?

— Пришел гость. У него не была назначена встреча.

Большинство гостей Бенедикта составляли родители с детьми. Обычно родители знакомили их и просили подружиться.

“Бенедикту не очень нравится, когда к нему обращаются”.

— Ты сказала гостю, что встретиться может быть сложно?

— Да. Однако она сказала, что подождет. Такая странная юная леди. Сказала, что желает встретиться с герцогом, но пришла с одной служанкой.

Люсьена немного удивилась. Неужели это та самая леди, о которой говорил Бенедикт?

Вскоре Джульетта побежала вниз по лестнице, потому что ее позвали другие служанки.

Проходя мимо частично открытой двери гостиной, Люсьена не смогла сдержаться и заглянула внутрь, хоть и знала, что это было невежливо.

На диване сидела дама с голубыми волосами, рядом с ней стояла молодая горничная.

Судя по тому, что даже в пустой комнате она сохраняет прямую осанку, эта леди была воспитана в аристократической семье.

Точно такой же, как и семья Бенедикта.

Люсьена невольно наклонилась вперёд и осторожно прошла мимо двери.

Ее сердце болезненно сжалось.

***

Люсьена не стала ужинать, ссылаясь на плохое самочувствие. Вместо этого она лежала в постели до самой ночи.

“Интересно, Бенедикта сильно наказали?”

Почему-то ей казалось, что именно так.

“Хотя было весело.”

Вид Бенедикта с кружевным зонтом был очень забавным, и он продолжал развлекать Люсьену своими остроумными замечаниями.

Точно так же, как это делал мистер Бенедикт.

“О чем я думаю?”

Бенедикта отругали за этот случай, а она вспоминает об этом с улыбкой.

Люсьена задвинула воспоминания подальше в сознании и перевернулась н другой бок.

“Интересно, встретился ли Бенедикт с той молодой леди?”

Почему то ей казалось, все да.

Бенедикт — джентльмен с хорошими манерами. Он бы не сделал вид, что не заметил смелость леди, пришедшей в гости в одиночестве без родителей.

Тук. Тук.

В это время послышался негромкий стук в дверь.

Люсьена поднялась с кровати.

Ответа не было, но дверь со скрипом открылась, и кто-то быстро вошел, пытаясь протиснуться в узкую щель.