— Да, это я.

Он наклонился вперед, показывая Люсьене лицо , будто хотел доказать, что это действительно он.

Неужели это и правда принц Алджерон. Удивление длилось недолго.

— Ах! — Люсьена поспешно схватила его за запястье, вспомнив, что его ранили.

Рана, похоже, была довольно глубокой. На тыльной стороне ладони еще оставались следы засохшей крови.

— Со мной все в порядке, — сказал он небрежно. — Конечно, вы, наверное, и так уже заметили.

Он смущенно улыбнулся, кивнв на свою руку. Рана полностью зажила.

— Простите...

Люсьене было неловко, что у нее с собой не оказалось даже платка, чтобы вытереть кровь.

К тому же его одежда была вся в пыли и грязи, и, хоть рана и затянулась, он не решался вытереть кровь.

— Я же сказал, все в порядке. Видите? Даже следа не осталось.

— Но... — Люсьена, все еще держа его запястье в ладонях, встретил его взгляд. — …Разве это значит, что вам совсем не было больно?

Почему-то...

в этот момент принц Алджерон выглядел немного... удивленным.

***

Алджерон уже успел пережить множество мучительных испытаний. На этом пути он бесчисленное количество раз получал смертельные раны.

Но такая боль не всегда была ему привычна. Он и сейчас ясно помнил случай, когда впервые его тело разорвали на части.

Во все времена находились те, кто не признавал власть королевского рода и всегда сомневался в данном ему благословении.

Раны заживают сами собой? Не иначе как ложь, чтобы заставить народ поклоняться династии.

А даже если это правда, говорили они, то сила благословения давно иссякла.

С такими коварными намерениями его похитили: им хотелось проверить свои догадки.

Когда на теле Алджерона появилась длинная рана, они закричали от радости, потому что их предположение подтвердилось. Но рана быстро затянулась. Лицо, побелевшее от потери крови, вскоре вновь наполнилось румянцем. Похитители поняли, что что-то здесь не так.

Неужели это правда?..

Кто-то пробормотал дрожащим голосом. Но тут ворвался предводитель заговорщиков, высокопоставленный вельможа, и с криком приказал:

「Не останавливайтесь! Продолжайте!」

Если бы это случилось с нынешним Алджероном, он бы сам снял одежду, позволив им колоть сколько угодно. Но тогда он был лишь десятилетним мальчиком, и не мог выдержать безумия взрослых. Он плакал и звал отца, умоляя спасти его.

Конечно же, это было напрасно.

Ах, если бы только...

Будучи слишком измученным, чтобы даже кричать, он думал:

"Если бы можно было умереть..."

Сколь же ужасно терпеть бесконечные страдания. Эти пытки закончились лишь благодаря тому, что королевские рыцари ворвались в тайное убежище мятежников.

"Слава богу... отец пришел спасти меня", — подумал Алджерон и даже немного обрадовался.

Даже его суровый отец, несомненно, в глубине души беспокоился о нем. Ему так хотелось броситься к нему в объятия и впервые в жизни позволить себе каприз. Рассказать, что было невыносимо больно. Что даже заживающие раны вновь и вновь вспарывались клинками, и это было мучительно.

Сказать, что только отец может понять весь этот ужас. Что он безмерно счастлив, что его спасли.

「Ваше высочество, вы в порядке?」

Вскоре подошел придворный лекарь. Алджерон был тронут до глубины души тем, что врача вообще вызвали.

「Я... я...」

Он уже пытался пошевелить дрожащими губами, преодолевая остаточный страх, как вдруг...

「Куда уставился!」

Взревел король у входа.

「Не смотри на принца. Сначала этого вытащите с того света.」

Король ткнул носком сапога человека, распростертого у его ног. Это был тот самый вельможа, что недавно приказывал колоть Алджерона. Когда ворвались рыцари, он пытался покончить с собой.

「Мятежнику нельзя дарить легкую смерть. Сделайте все, чтобы спасти его.」

Король цокнул языком и, оглядывая плененных, усмехнулся.

「Ну вот, не зря я дал им время. Ожидание стоило того.」

Алджерон резко поднял голову и посмотрел на отца.

Ждать? То есть пока все заговорщики, похитившие его, соберутся вместе...? А в это время он, Алджерон, медленно умирал, терпя бесконечные муки.

「Что за взгляд, принц?」

「Я... я страдал. Было так больно...」

Его голос дрогнул, но единственным ответом было:

「Не прибедняйся. Ты же не умер.」

***

— Ваше высочество?

Люсьена позвала еще раз, и Алджерон наконец-то очнулся от воспоминаний детства и встретился взглядом с девушкой перед собой.

В ее глазах читалось беспокойство, и от этого легкая морщинка пролегла между бровями. Когда он смотрел в эти алые глаза, казалось, будто все его тело начинало ныть.

Будто исчезнувшие прежде раны, никогда не встречавшие заботы, вдруг оживали и жаждали опоздавшего утешения.

— Все же, вам сильно больно, правда?

— …Да, немного.

Почему-то именно так он и ответил, хотя на самом деле боли не чувствовал.

— Я так и думала. Простите. У вас… случайно нет платка?

Люсьена смущенно добавила: "У меня его сейчас нет…"

— Внутри пиджака должен быть.

— Тогда позвольте, я возьму.

Без всякого колебания Люсьена расстегнула пуговицы его пиджака и сунула руку внутрь.

"Да что ж это за барышня такая бесстрашная!" — Алджерон даже вздрогнул от неожиданности.

Но Люсьена уже вынула из внутреннего кармана идеально выглаженный носовой платок.

— Рана только-только затянулась, поэтому нужно быть особенно осторожным, — говоря так, она крепко перебинтовала его раненую руку платком. — Даже если неудобно, лучше оставить так, пока врач не посмотрит.

— …

Алджерон уставился на свою руку, перевязанную белым платком, словно настоящим бинтом.

— Это немного... странно…

Впервые в жизни его лечили. Он видел, как другим перевязывали раны, но никогда не думал, что кто-то сделает это для него. Ведь, как он считал, это было и не нужно.

— Простите… Я училась перевязывать, но… вам неудобно?

— Нет, неудобно не в этом. Просто… я не привык.

— Хотите, я перевяжу заново? — на ее предложение он поспешно спрятал руку за спину и улыбнулся. — Нет, так даже лучше.

— Но вы же только что сказали, что чувствуете себя странно.

Не зная, что ответить на упрек, он решил сменить тему:

— Когда доставали платок, почему не достали и другое?

Вопрос сработал безупречно. Беспокойство Люсьены сменилось растерянностью. Алджерон почувствовал легкую досаду, но понимал — это естественно. Ведь в том же кармане, где лежал платок, была и то самое письмо.

— Мне показалось, вы знали, что оно там.

— Ч-что вы, конечно нет!

— Но я видел: когда в кармане шуршала бумага, ваше лицо слегка изменилось.

Хотя Люсьена и вела себя безупречно вежливо, достала только платок и "подлечила" его, тем не менее…

— …

Теперь девушка плотно сжала губы, будто боялась, что случайно сказанное слово вызовет политические недоразумения.

— Можете посмотреть.

— Что?

— Ну… вообще-то это немного неудобно, но… — Алджерон слегка наклонился, оказавшись совсем близко к ее лицу. — Если это вы, мисс Люсьена, то Бенни ведь не будет против?

— Бе… Бенедикт?

— Да. Ведь письмо предназначено герцогу Винфилду. Естественно, открывать его должен Бенни.

Красные глаза Люсьена метнулись в сторону. Говорили, что в доме Винфилдов ее долго учили "девичьим манерам", но, похоже, скрывать чувства ее там так и не научили. Все было как на ладони.

И вдруг Алджерон, как какой-то простак, ощутил желание подразнить ее.

— Что? Подумали, что я спрячу письмо и прочитаю втайне?

Губы Люсьены чуть приоткрылись. По побледневшему лицу было ясно, что она подумала: "Что же делать! Он догадался".

— О, боже.

Алджерон не выдержал и расхохотался. Удержать смех было невозможно.

Ему хотелось во что бы то ни стало смутить Люсьену еще больше, еще раз увидеть это выражение лица.

— Вы правда считаете меня настолько бесстыдным? Это жестоко.