На следующее утро во время завтрака Люсьена огляделась:

— А где виконт?

Бенедикт притворился, будто не знает, и ответил:

— Вчера вечером он с поспешло уехал, сказав, что у него срочное дело. Ты будешь молоко?

— Угу, спасибо. Но что за срочное дело?

Люсьена приняла из рук Бенедикта стакан холодного молока.

— Не знаю. В любом случае, жаль, что он уехал, даже не дождавшись, пока высохнет костюм.

— Врешь.

В ответ на замечание Люсьены Бенедикт вздрогнул. Неужели она поняла, что он испытал облегчение, когда виконт уехал?

— Ты ведь рад, что больше не придется слушать рассказы о его сестре?

— Ах... точно.

— Не делай вид, что забыл. Ты ведь знаешь, сколько сил я потратила, чтобы все так получилось.

Осушив стакан молока одним глотком, Люсьена с обиженным видом продолжила:

— Наверное, виконт просто понял, что втягивать между нами его сестру — не самая разумная идея, вот и уехал пораньше.

— ...Ну.

Бенедикт протянул ей чашку чая, заваренного покрепче. Люсьена приняла ее не раздумывая.

— Похоже, он и правда понял, что ему нечего тут делать.

Горько усмехнувшись, он вспомнил события прошлой ночи.

В один момент он вспылил и схватил виконта за ворот, но почти сразу отпустил. Такое поведение больше подходит уличному бандиту.

「Я... не собирался тревожить вашу светлость.」

Но, похоже, виконт слегка испугался, что разъяренный Бенедикт может навредить его семье или владениям.

「Это лишь мои личные чувства. Прошу только не воспринимать все слишком серьезно. Если вы прикажете уехать, я немедленно уеду.」

Когда Бенедикт молча кивнул, тот, прижимая к груди букет, просто вернулся в свою комнату. Спустя несколько часов через он слугу передал сообщение, что вынужден покинуть их.

С одной стороны Бенедикт чувствовал облегчение от того, что тот исчез, а с другой — тяжесть на душе. Он так и не последовал советам редакции.

— Ах, да.

Пока Бенедикт пребывал в своих мыслях, Люсьена как будто о чем-то вспомнив, полезла в карман.

— Я увидела кое-что очень интересное.

— Что именно? — он, подперев подбородок ладонью, смотрел, как Люсьена достает что-то.

"Плечи... сегодня еще красивее."

От неожиданно всплывшей настолько честной мысли сердце снова болезненно застучало.

— Вот это, — Люсьена протянула ему что-то на ладони.

"Черт, даже руки у нее милые."

Сдерживая порыв хоть на секунду задержать ее ладонь, он посмотрел на то, что она ему протянула.

— .... — Бенедикт замер.

Потому что это был… обрывок газеты с ответом на вопрос о безответной любви, который он сам отправил!

— УААААА!!! — забыв о своем образе спокойного джентльмена, Бенедикт с вопслем вскочил со стула.

Щеки загорелись. Кажется, да. Иначе все перед глазами не пошло бы кругами!

"Что... что делать?!"

Люсьена все поняла?

Боже, выходит, он сделал признание всей своей жизни… через желтую газетенку?!

— Лю-Люсьена, понимаешь, это… — почти не дыша, он начал оправдываться.

— Бенедикт.

Люсьена позвала его спокойным голосом. Странно, но она совсем не выглядела взволнованной.

"Неужели…"

Она знала о его чувствах?

Возможно. Даже он сам понимал, что порой слишком выдавал себя.

— Надеюсь, ты не слишком удивился.

— Эм... ну, да. Но все-таки я…

— Я знаю, тебе не нравится, что я читаю желтую прессу, верно?

Что?

— Но это не такая уж плохая газета. Пусть половина статей там и придумана…

Он правда не понимает?

Бенедикт снова тихо сел на место, просто пристально глядя на лицо Люсьены.

— Вот посмотри. Наш ровесник, а уже такие переживания. Разве не удивительно?

Люсьена смущенно протянула ему вырезку из газеты.

Бенедикт, будто впервые видя ее, снова пробежал глазами по этому стыдному признанию. Но все же так и не понял, что тут такого особенного.

— …Мне просто кажется, что это жалко.

— Может ты так и думаешь… — Люсьена мягко погладила вырезку пальцами, словно предлагая взглянуть еще раз. — А мне кажется, что это круто.

Тук.

Сердце Бенедикта снова чуть не выскочило.

— Любить одного человека так долго… это же невероятно.

— Хм.

— Уверена, человек, который отправил письмо, замечательный шестнадцатилетний джентльмен.

Бенедикт неловко отвернулся и сделал глоток холодной воды. Немного стыдно… но приятно.

— …Ты правда…

— Вот почему я подумала, что и тебе было бы хорошо испытать такие чувства. Говорю это как твой личный советник!

— …

— Я понимаю, что сейчас тебе не до того… но ведь такие чувства почти благословение. Было бы жаль пройти мимо, не поняв этого.

Бенедикт всегда считал, что должен подавлять свои чувства и не признавать их. И вдруг Люсьена говорит, что это — замечательно… Он почувствовал гордость и теплоту.

Бенедикт улыбнулся и спросил Люсьену:

— А сама-то ты как?

— А?

— Говоришь, что завидуешь таким сильным чувствам. А сама все в книгах сидишь.

— Ну, я…

Люсьена задумалась и смущенно опустила голову. Похоже, примерять такие слова на себя оказалось для нее неловко — кончики ушей покраснели.

— Даже не знаю. Кажется, я никогда об этом не думала.

— Тогда тебе стоит начать с себя. Прежде чем давать мне советы, покажи пример.

— П… пример?! Это просто смешно, — Люсьена резко побледнела, затем словно исповедуясь, сложила руки. — Я навсегда только за господина Бенедикта. Никакой роман не был лучше него, честное слово.

Бенедикт молча уставился на нее, а потом просто оторвал кусок хлеба и сунул в рот. Ему подумалось, что лучше просто есть.

Если подумать… Люсьена все равно не может любить его по-настоящему. Так что если она задержится с тем, чтобы влюбиться в кого-нибудь реального, — в этом даже есть плюс.

"Так я смогу немного продлить срок этой глупой безответной любви."

Поймав себя на этой мысли, Бенедикт почувствовал себя странно. Радоваться тому, что срок безответной любви продлится…

Еще вчера он был полон решимости прекратить все это и даже собирался познакомить ее с другим мужчиной. И вот всего один комплимент от Люсьены заставил его передумать?

— Ах, точно, — Бенедикт поспешно сменил тему. К счастью, у него и правда был повод. — Я уезжаю примерно на неделю сегодня после обеда.

Из-за приступов лихорадки ему часто приходилось внезапно корректировать свои планы.

— Далеко уезжаешь?

— Да. Думаю, мне лучше самому проверить, как идут работы в зале собраний. Вообще-то собирался поехать еще пару недель назад, но из-за болезни… Уф. Все так неудобно.

Из-за болезни он уже задержал множество дел.

Хорошо хоть, что встречи с другими аристократами в столице за него проводит Эмма, а в герцогстве Альфи берет все на себя, поэтому работа герцога идет без проблем.

— И перед бабушкой ужасно неудобно.

— В последнем письме она написала, что все хорошо. И что сестра Джульетта очень ей помогает.

Джульетта, которая раньше мечтала быть всегда рядом с Люсьеной, в какой-то момент добровольно уехала с Эммой в столицу.

— Наверно, завтра придет еще письмо. Я передам в нем и новости от тебя.

— Спасибо.

Бенедикт был благодарен Люсьене за то, что во время его болезни она активно поддерживала связь с Эммой.

— Что ты, не за что благодарить. Это ведь и есть моя обязанность. К тому же мне это нравится. Когда я пишу госпоже герцогине, она всегда отвечает очень тепло.

— Ну да, бабушка тебя любит.

— Хм. Честно говоря, это правда. — Люсьена широко улыбнулась и кивнула. — В любом случае, не волнуйся и просто поезжай. Мы с дворецким будем охранять дом! Здесь точно ничего не случится!

Люсьена говорила очень уверенно, ведь ей уже не раз приходилось присматривать за домой в отсутствие Бенедикта.

Но это было слишком поспешное заявление.

На следующее утро после отъезда Бенедикта.

Как Люсьена и ожидала, получила письмо от Эммы. Какие радостные новости оно могло принести?

В приподнятом настроении она нетерпеливо вскрыла печать прямо в прихожей. Подошедший сзади Альфи тоже заглянул в письмо вместе с ней.

Но стоило Люсьену развернуть конверт, она увидела, что первая страница была не обычным письмом. На нее ссмотрел официальный бланк, используемый в герцогском доме.

Что…?

Люсьена моргнула в замешательстве, и в тот же момент за ее спиной Альфи вскрикнул:

— Нет!!

И только тогда Люсьена поняла, почему он закричал.

Ведь это было…

заявление на увольнение Джульетты Марон.