— Что?

Что за чепуха? Подумалось Люсьене, но затем она вспомнила про условия их "игры в главных героев".

Чтобы обмануть королевскую семью, Бенедикт и Люсьена договорились вести себя так, словно были страстно влюблены друг в друга.

— Нет, Бенедикт на самом деле очень великодушный! Просто... странно, что я стою рядом с принцем…

Хотя вчера она танцевала с принцем, это было сделано ради того, чтобы день рождения Бенедикта прошел без проблем.

Люсьена ни на мгновение не забывала, насколько огромна пропасть между ней и принцем.

— Ну, ты так говоришь, что мне аж грустно становится. Тебе, случайно, не неловко?

О... откуда он узнал?

Люсьена поспешила все отрицать, чтобы не выдать своих чувств.

— Конечно же нет!

Она сложила руки вместе и подняла голову, глядя на него. Но, похоже, он ей не совсем поверил. Как бы сказать?

— Вы мне нравитесь!

Слова сорвались сами собой, и Люсьена тут же пожалела об этом. Она поняла, что могла переборщить, и теперь он может заподозрить ложь. Алджерон внимательно посмотрел на нее и чуть заметно усмехнулся.

— Хм-хм.

— А…

— Боже, ну как ты можешь быть такой милой? Неудивительно, что Бенни не хочет, чтобы ты даже под одним зонтом с другим мужчиной стояла. Это я понимаю.

Почувствовав, что допустила серьезную ошибку, Люсьена опустила голову. Лицо у нее вдруг стало горячим.

— Бе... Бенедикт вовсе не такой…

— Может, он и не говорит вслух, но в душе его это точно коробит. Даже я бы на его месте так себя чувствовал. Но все же… давай немного прогуляемся?

Как раз в этот момент дождь пошел сильнее, и Люсьена осторожно пошла рядом с Алджероном, приняв его предложение. Хотя он настоял на том, чтобы они шли под одним зонтом, на деле он держал его так, чтобы в основном прикрывать Люсьену.

"Какой он добрый человек…"

Прямо как Джун.

Внезапная мысль заставила Люсьену украдкой взглянуть на принца снова. Длинные ресницы, высокий нос и, главное, мягкая улыбка на губах — все напомнило Джуна. Теперь, смотря на Алджерона, она поняла, что они схожи не только по ощущению, но и внешне. Она обратила внимание на его прекрасные светлые волосы.

"Если бы Джун не мазал себе на волосы эту странную ваксу для обуви, у него тоже был бы такой красивый цвет…"

Зачем он так старается закрасить их в черный — непонятно. Люсьена твердо решила: в следующий раз, когда увидит Джуна, обязательно спрячет эту ваксу куда-нибудь подальше.

— А что ты делаешь здесь в одиночестве?

— А?.. — погруженная в собственные мысли, Люсьена не расслышала вопрос Алджерона.

Как грубо с ее стороны.

— Я пришла помолиться.

Однако Алджерон не стал ее упрекать и просто продолжил беседу.

— Это потому что пошел дождь. Сегодня мама чувствует себя чуть лучше.

— Ах… — Люсьена с сожалением посмотрела на него. — Наверное, вы очень переживаете…

— Да. Она — самый дорогой мне человек. Моя мама.

Щеки Алджерона слегка покраснел, и Люсьена поняла, что он говорит от искренне.

— Надеюсь, Ее Величество королева скоро поправится.

— Спасибо. Хотя это будет непросто.

— Болезнь... серьезная?

— Угу, — Алджерон немного подумал и кивнул. — Да, на самом деле это болезнь души.

— Болезнь души?.. Что-то случилось?

— Да, это… — Аджерон, до этого отвечавший естественно, внезапно замолчал и неловко улыбнулся. — Нельзя, чтобы об этом узнали другие аристократы… Но почему-то, когда спрашиваешь ты, хочется все рассказать.

— Т-тогда вам не следует отвечать.

— Нет, ничего страшного. Почему-то мне действительно хочется рассказать. Но только если мисс Люсьена умеет хранить секреты.

— Конечно, умею.

— Даже от Бенни?

— Конечно.

— Делиться секретами с невестой младшего брата… звучит как сюжет из какой-то сомнительной новеллы. Даже немного волнительно.

Он слабо улыбнулся и продолжил рассказывать о матери:

— Хм… мама очень сильно по кому-то... скучает.

Люсьена не была уверена, стоит ли спрашивать, кто это, поэтому просто молча смотрела на него.

— Если честно, я и сам толком не знаю, кто это. Даже если спрошу ее… она не ответит. Похоже, я сын, на которого нельзя положиться. — Он говорил об этом с легкой усмешкой, но Люсьена ясно почувствовала скрытую в его словах грусть. Он слегка поправил зонт и сказал. — На этом мои тайны заканчиваются.

— Должно быть, это очень тяжело.

— Да. Иногда мне кажется, мама действительно очень несчастна.

— Ах… конечно, я переживаю и за Ее Величество, но… сейчас я говорила о вас.

— Что? Обо мне? — он удивленно указал на свое лицо пальцем.

— Вы ведь упрекаете себя за то, что не можете быть поддержкой для матери… Я просто подумала, что вы можете чувствовать себя одиноко.

Он не ответил. Люсьене стало тревожно — а вдруг она сказала лишнего? На мгновение единственным слышимым звуком стали капли дождя, барабанящие по зонту.

— Возможно… —он едва слышно прошептал, едва шевеля губами, и Люсьена почти ничего не расслышала.

— Что?

— Нет, ничего. Просто… спасибо.

— Да я же… ничего такого…

— Ты помогла мне дойди сюда.

Алджерон вернул ей зонт и, быстро сделав несколько шагов, запрыгнул под навес галереи.

— Ах да, кстати. Я ведь так и не спросил, зачем ты вообще пришла сюда. С Бенни что-то случилось? Он болен? — Алджерон обернулся и задал ей вопрос.

Люсьена попыталась просто кивнуть в ответ, ведь это было именно то, что она сказала, покидая дом герцога: "Бенедикт заболел, я пойду помолиться".

Но это была ложь. И Люсьена поняла, что совсем недавно Алджерон доверил ей по-настоящему тяжелую тайну. Отвечать на правду ложью — это было подло.

— Я… пришла, потому что хотела спросить священника кое о чем.

— О чем именно? Спроси меня. Я, между прочим, изучал богословие не хуже священников.

— Вы, ваше высочество?

— Потому что королевская семья почитает бога больше, чем кто-либо другой.

Люсьена кивнула, подумав, что это похоже на правду. В отличие от Винфилда, бог действительно благословил их дом.

— В таком случае… — Немного помолчав, она осторожно задала вопрос. — Вы знаете что-нибудь… о Словесной магии?

На самом деле задавая этот вопрос, она не ожидала получить какой-либо ответ. Все это звучало слишком абсурдно.

— Да. Я хорошо знаю.

— Что?..

— Люди говорят, что тех, кто владеет Словесной магией, не существует… но я знаю, что это не так, — он внимательно смотрел на Люсьену и заговорил тихо, обдумывая каждое слово. — Это нереальная, но вполне существующая сила.

Люсьена крепче сжала ручку зонта.

— Сила, с помощью которой можно добиться чего угодно — если достаточно сильно этого желаешь. Получить все, что хочешь. Вот почему у тех, кто владеет Словесной магией, есть одна общая черта, — Алджерон на мгновение замолчал и снова посмотрел на нее. — Их часто принимают за воров. Это и забавно, и печально одновременно.

Казалось, что он говорил прямо о ней. Люсьена почувствовала, как у нее затряслись ноги.

— М-можно ли… избавиться от такой силы?

— Да, — он уверенно ответил.

— Как?

В этот момент дождь усилился, налетел порыв ветра.

— Ааах!

Зонт Люсьены вывернуло наизнанку, и его унесло порывом ветра. Алджерон снова схватил ее за руку и резким движением втянул ее под крышу галереи, в тень. Лоб Люсьены вновь коснулся его плеча. И тогда, сквозь его дыхание у самого уха, она услышала шепот:

— …

Люсьена не смогла ничего ответить. Он отступил на шаг, сказав, что ему жаль.

Вскоре к ним подошел королевский слуга, пришедший разыскать принца. Алджерон протянул руку, и тот подал ему зонт. Принц вложил зонт в ладонь Люсьены и молча прошел мимо. Та молча прислушивалась к удаляющимся шагам, все еще держа в руках зонтик. Она думала о словах, которые он прошептал ей на ухо.

「Еще не время.」

Этот странный голос и интонация липко осели в ее сознании, не желая исчезать.

Что же он имел в виду?..

А дождь все продолжал лить с прежней силой.