Из-за приглушенного света лампы был виден лишь силуэт фигуры напротив. Но, разумеется, это ничуть не мешало Люсьене узнать человека.

— Бенедикт?

— Ага, — ответил тихо, выглянул в коридор и облегченно выдохнул, — Фух, меня не поймали.

— Не поймали? О чем ты вообще?

Он был владельцем этого дома. Не было причин красться и прятаться от кого-то.

— Просто...

Бенедикт откинул с лица черные волосы и подошел ближе.

Он был в той же одежде, что и днем — наряд для выхода. Правда, волосы были растрепаны, а воротник рубашки расстегнут и выглядел небрежно.

— Бабушка сказала мне сегодня остаться в комнате и спокойно все обдумать.

— Ого, похоже, тебя здорово отругали.

Люсьена посмотрела на него с сочувствием.

— Да нет, совсем нет.

— А?

— Честно говоря, я тоже ожидал, что меня отругают, но ничего такого не было.

Бенедикт без спроса плюхнулся на кровать Люсьены.

— Зато выслушала меня очень внимательно.

— И ты рассказал ей, почему устроил эту "игру"?

— Ага. Она сильно смеялась.

— Смеялась? — удивленная неожиданной реакцией, Люсьена подошла поближе, — Серьезно?

— Угу. Я сам был в шоке. Честно, я уже думал, что меня накажут, и был готов все принять со смирением.

Похоже, Бенедикт действительно раскаялся. Ведь после такой безумной лжи трудно было бы не сожалеть.

— И что она сказала?

— Она смеялась довольно долго, а потом, немного успокоившись, спросила: "А если бы можно было вернуться в прошлое — ты бы поступил так же?"

Он бы не сделал больше такой глупости! Так подумала Люсьена и была уверен, что Бенедикт ответил точно так же. Теперь он, должно быть, раскаялся.

— Поэтому я сказал, что поступил бы так же.

— Что? — Люсьена не смогла скрыть удивления, — Но ведь это все было...

Ложью.

Люсьена не смогла договорить, казалось, что-то ее останавливало.

— В общем, после этого она снова засмеялась.

— Засмеялась?

Люсьена никак не могла понять, что творится в голове у Эммы. Почему она только смеется, когда ее любимый внук врет аристократам?

Вспоминая ее обычно серьезный характер, произошедшее казалось еще более непонятным.

— А потом мы еще немного поговорили, и она посоветовала мне остаться одному и все спокойно обдумать.

— И несмотря на это ты пришел ко мне в комнату?

— Я не мог иначе.

Бенедикт тут же приложил руку ко лбу Люсьены. Так же самовольно, как и когда без разрешения открыл дверь.

— Потому что ты больна.

— Я не больна.

— Но у тебя же лицо горячее.

Нет же.

Люсьена была здорова. Когда она вернулась домой, то чувствовала себя нормально.

Но поскольку Бенедикт сказал, что у нее горячее лицо, похоже, это действительно так.

Люсьена покачала головой, убрала его руку и немного отодвинулась.

— Нет, я в порядке.

— Если пренебречь температурой, потом точно пожалеешь.

Так как Бенедикт снова и снова говорил только о болезни, Люсьена поспешила сменить тему:

— Кстати, ты встретился с той девушкой?

— Девушкой?

Бенедикт прищурился, будто не понял, о чем речь.

— Ну, с той очень красивой девушкой, что приходила в особняк.

— Красивой...? Ну, не знаю насчет "красивой", но какая-то девушка точно была.

Похоже, он все-таки с ней встретился.

— Ну и как она тебе?

— Да нечего особо рассказывать. Сказал, что занят, и отправил ее обратно.

— Что? Ну и жестоко!

— Жестоко? Она сама должна была понимать, что так может получиться, раз пришла без всякой договоренности.

— Но ты же сам изначально ни одного приглашения не принял. У нее просто не было другого выбора, как прийти вот так.

— Ты, — Бенедикт развернулся и сел прямо напротив Люсьены, — Разве ты не сказала, что собираешься меня любить?

— …Эм.

— В прошлый раз ты сама это сказала. "Я тоже буду относиться к Бенедикту по-особенному, когда мы будем в столице", — помнишь?

Люсьена только моргнула в ответ.

— Я что, ошибся?

— Нет, ты прав… просто я думала, что игра уже закончилась.

Люсьена ответила, запинаясь. И тут она вспомнила, что Эмма не сильно отругала Бенедикта и тот мог подумать, что она одобрила эту дерзкую затею.

— А с чего ты взяла? Все только начинается. По крайней мере до моего дня рождения — относись ко мне по-особенному. Если ты меня не спасешь, я окажусь в аду брака!

Бенедикт с улыбкой пошутил, но Люсьена не могла даже натянуто улыбнуться в ответ. Как можно продолжать все это, если ты уже осознал, что эта игра была ошибкой?

— Я… я… — Люсьена сжал пальцами край одеяла, собираясь с духом. И твердым голосом сказала, — Я думаю, нам нужно прекратить врать, Бенедикт.

— Почему?

— Ты ведь сейчас отталкиваешь людей, которых даже толком не знаешь. А вдруг среди них есть те, кто и правда просто хочет с тобой подружиться…

— Не может такого быть! — он резко перебил Люсьену — что случалось с ним крайне редко. А потом, будто пожалев о вспышке, опустил голову, — Прости… Просто… здесь не может быть таких чистых людей.

— Почему ты так уверен? Даже та девушка, что пришла сегодня… она ведь знала, что это может быть воспринято как грубость, но все равно нашла в себе смелость прийти.

— Да эти девушки…

Бенедикт попытался что-то сказать, но замолчал и прикусил губу. Похоже, он не хотел обсуждать это. Он встал с места, плечи его бессильно опустились.

— У аристократов уже сложилось определенное мнение о доме герцогов Винфилд.

— Бене… дикт?

— В любом случае, ксли ты действительно решил прекратить эту игру — я ничего не могу поделать. Делай как хочешь.

Он на мгновение оглянулся на Люсьену. Из-за полумрака его лицо выглядело особенно мрачно.

— …А я буду думать о тебе по-своему.

И с этими словами он вышел.

Даже после того как он вышел, Люсьена все еще сидела, глядя в пустое место, где до этого сидел Бенедикт.

В душе осталась какая-то неприятная тяжесть.

Означали ли его слова, что теперь он будет злиться на Люсьену за то, что она разрушила игру? Если нет, то, возможно...

Люсьена покачала головой и снова легла

***

Королевская семья приложила все усилия к подготовке дня рождения Бенедикта.

Прежде всего, место проведения было совершенно необычным — они превратили Королевскую художественную галерею, гордость Шевона, в великолепный банкетный зал.

Построенное с использованием знаний и времени лучших архитекторов и художников, это место было настолько величественным и священным, что его смело называли храмом искусства.

Накануне дня рождения Бенедикт зашел в комнату Люсьены. Ты правда не придешь завтра на бал? Когда он спросил, Люсьена ответила утвердительно.

Бенедикт выглядел так, будто хотел возразить, но в итоге лишь помялся и тихо ушел к себе.

По какой-то причине Люсьена почувствовала, что, похоже, он тоже начал жалеть, что "играл героя".

И правда.

Не сделай ои этого, она могла бы спокойно посетить бал и занять какой-нибудь тихий уголок.

Но теперь ее уже заметили некоторые дворяне. Из-за своей внешности ей не удастся смешаться с толпой, так что ее точно бы узнали.

Если бы она просто стояла в углу, не общаясь ни с кем, могли бы начать распространяться странные слухи. Похоже, герцог больше не интересуется деревенской барышней.

И тогда у Бенедикта будут неприятности. Возможно, именно поэтому он и не настаивал сильнее.

И вот наступило утро его дня рождения.

Бенедикт рано уехал во дворец по зову королевской семьи — нужно было многое подготовить к дневному приему.

Большинство слуг, оставшихся в особняке, получили выходной. Обычно в день рождения хозяина в доме хлопот не счесть, но сегодня все устраивалось королевским двором, так что делать было нечего.

Тем временем ближе к полудню Люсьена надела широкополую шляпу, закрывающую лицо, и вместе с Джульеттой направилась в ателье мадам Эмили.

На самом деле, она совсем забыла об этом, но как только утром увидела доставленное платье, сразу осознала одну вещь.

Нужно срочно пересмотреть те чрезмерные заказы, которые она сделала, пока «играла в главную героиню».

Как бы теперь отказаться от броши и шляпки, чтобы не обидеть мадам Эмили?

Размышляя об этом, они уже подошли к ателье. Люсьена вышла из экипажа и с удивлением огляделась по сторонам:

— Джульетта, почему перед ателье так много людей?

Перед лавкой, напоминающей чайный домик, стояло множество роскошных карет. Каждый раз, как из магазина выносили большой ящик, толпа слуг перед дверью вытягивала шеи, надеясь, что это их заказ.

— Просто дамы и барышни, не получившие еще своих платьев, в панике. Ведь бал вот-вот начнется.

Люсьена продолжала осматриваться, с интересом изучая окружение.

Некоторые люди, устав ждать, сами выбегали к лавке, но продавщица у входа почти никого не впускала.

— Я точно заплатила больше! Мы договорились, что платье будет готово к сегодняшнему утру!

— Однако это означает, что молодая леди в одностороннем порядке оставила деньги и сбежала... Нет, разве вы не вернулись домой? Деньги отправили обратно в тот же день, поэтому, пожалуйста, проверьте. О боже! Мисс Люсьена? Проходите!

Продавщица, умело справлявшаяся с клиентами у дверей, узнала Люсьену и тут же приветливо к ней обратилась.

Внезапно все взгляды обернулись к ней.