12. Лучший шпион

Когда Бенедикт вернулся в особняк, Альфи, будто ждавший его, сразу увязался за ним, прислуживая.

— Господин, господин! Вам понравились танцы?

На его сияющее лицо Бенедикт ответил не словами, а холодным выражением лица и встречным вопросом:

— Брат?

— Ой? Почему вы сегодня такой? У вас прям лицо, как у ревнивого мужчины.

— Р-ревнивого?!

— Ни в коем случае! Абсолютно нет!

— А... ну, как скажете.

Альфи пожал плечами, перекинув пиджак Бенедикта через руку.

— В любом случае, было приятно сегодня встретить товарищей, с которыми работал в гильдии наемников. Они все стали гордыми королевскими солдами.

У него были выдающиеся связи.

Стоило Бенедикту сказать: «Нужно бы поговорить с директором и учителями, что угодили в тюрьму», как Альфи тут же ответил: "Пара моих старых знакомых наверняка служат там солдатами" — и почти мгновенно наладил контакт.

Сегодня большинство солдат были отправлены охранять Королевский музей искусств за пределами замка.

Отбирали в основном тех, кто имел ясное социальное положение, а бывших наемников оставили в замке для повседневной охраны.

Иными словами, лучшего дня, чтобы воспользоваться старыми связями Альфи, и быть не могло.

— Все прошло без проблем?

— Да, наемники — ребята с понятиями! Они хорошо помнят, как я немного подправил их расчетные ведомости, чтобы у них получилось подзаработать побольше.

— Это же незаконно?

— Ага. Примерно так же, как тайком пробираться в тюрьму. Незаконные дела — надо решать незаконными методами, верно?

— ......

— В любом случае, директор и учителя сейчас сидят в подземной тюрьме столицы. Им дали по три года за многолетнее насилие над детьми.

Слишком мягкое наказание за такую мерзость.

Так они встретились?

У Бенедикта возникло странное чувство тревоги. И в этот момент лицо обычно игривого Альфи стало серьезным.

— ...По крайней мере, на бумаге это так.

— Что ты имеешь в виду?

— В камерах, куда были заключены сотрудники приюта, остались только окровавленные пряди волос.

— То есть... ты хочешь сказать...

Альфи кивнул:

— Да. Говорят, что они уже мертвы. Все до единого.

— Все мертвы?..

— Такое не редкость, как выясняется.

— Что?

— В конце концов, если позже просто записать, что они умерли в тюрьме — и дело с концом. Нет более надежного способа тихо стереть чье-то существование.

И это действительно так.

Но разве директор приюта и учителя были настолько важными фигурами, чтобы кто-то настолько старался устранить их? И вообще — кто бы вообще интересовался их судьбой?

Не встреть Бенедикт бродячую труппу, то никогда бы не проявил к ним интереса.

— Думаешь, они что-то знали?

— Или могли знать.

И это, пожалуй, все.

— Может быть, это что-то связанное с Люсьеной.

Что же это может быть?

Первая мысль, что пришла Бенедикту в голову, — возможно, тайна ее рождения.

Иногда в аристократических семьях рождались дети, чье существование приходилось скрывать.

Но чтобы в такие дела лично вмешивался принц Алджерон? Если так, то это может быть связано с королевской семьей...

"Бред."

В династии Шевонов по традиции рождается только один наследник. Крайне маловероятно, что были другие потомки кроме Алджерона.

И самое главное, у Люсьены нет признаков благословения — например, мгновенного исцеления ран. Нет, она не из королевской крови.

— А документы, изъятые из приюта?

— Сказали, что после закрытия дела их сожгли. Но я добыл копии из следственного архива. Правда, и они подлежат скорому уничтожению.

Альфи достал из-за пазухи белый конверт и передал его. Бенедикт торопливо взял его и открыл.

Это была запись допросов, проведенных в ходе расследования по делу об издевательствах над детьми — разговоры с директором и учителями. По сути, это были их письменные признания.

Что касается конкретно Люсьены...

[Была девочка, которая постоянно крала еду и вещи. Как же ее звали... Люсьена, кажется.

Она крала, а потом говорила, что это кто-то другой ей дал, врала... Совершенно верно. Мы несколько раз запирали ее в изоляторе.

Да, это... изолятор это такая узкая комната с острыми гвоздями и стеклом, торчащими из стен.]

Бенедикт стиснул зубы.

Он и раньше подозревал, что приют был ужасным местом, но чтобы настолько...

Впрочем, все, что касалось Люсьены, ограничивалось лишь этим. И это показалось Бенедикту странным.

Люсьена не выносила лжи. Даже сегодня, играя с ним в "главных героев", она время от времени делала странное лицо — и это выдавало ее искренность.

Такая Люсьена не могла бы красть вещи и потом отрицать это.

Во всяком случае, все это лишь доказывало, что в приюте не кормили детей должным образом и контролировали их при помощи жестокости.

Но ничего, что указывало бы на какую-то особенность Люсьены, здесь не было.

— Ах, черт...

Бенедикт с беспорядком в голове вцепился руками в волосы. Все путалось, ни одна мысль не укладывалась в логическую цепочку.

Он отложил протоколы допросов и перешел к другим документам. И там, среди бумаг, он долго, очень долго смотрел на написанные там слова.

Это был рапорт о помиловании и восстановлении в должности одного из воспитателей.

В отличие от директора, он якобы не принимал активного участия в насилии и якобы глубоко раскаялся в содеянном. Поэтому его было решено помиловать.

Также было написано, что ему вернут личное имущество, конфискованное до заключения.

— Подожди, разве ты говорил, что все они мертвы?

— Да. Я своими глазами видел, что камера помилованного воспитателя пуста.

— Какой смысл менять приговор и выпускать мертвого? Разве что... они не собираются потом заявить, что он умер в тюрьме, и... А.

Бенедикт осекся.

Улыбка Альфи стала горькой — он понял, что Бенедикт дошел до вывода сам.

— Господин у нас, оказывается, и по темной части неплохо соображает.

— Ха... — Бенедикт отложил документы. — То есть... кто-то выйдет из тюрьмы под чужим именем?

— Да. Почти наверняка. Вероятно, это человек с настолько грязным прошлым, что под своим именем он уже жить не сможет.

— А "возврат имущества" — это...

— Судя по тому, что ему дают еще и деньги на дорогу, он очень хорошо себя вел и слушался приказов.

Так кто же он такой?

Бенедикт закрыл глаза.

— Узнай все, что сможешь, об этом самозванце.

Теперь у них не оставалось иного выбора, кроме как поймать его.

***

На следующий день после бала погода была ужасной.

Под черными тучами непрерывно лил проливной дождь, и, возможно, из-за этого у Бенедикта поднялась температура.

Хотя жар был не слишком сильным, ему все равно пришлось остаться в постели.

Люсьена сказала Эмме: "Я схожу в собор, помолюсь за герцога" — и направилась в главный кафедральный собор столицы.

Погода была отвратительной, да и после утренней мессы прошло уже довольно много времени, так что народу почти не было.

Сойдя с кареты, Люсьена сказала кучеру, что скоро вернется, открыла маленький зонт и осторожно направилась к часовне.

Плеск-плеск

Когда она проходила через сад с божественными статуями и уже была недалеко от величественного входа, то заметила священника в длинной мантии.

— Святой отец! — Люсьена громко окликнула неизвестного ей священника и поспешно побежала к нему.

Но, возможно, из-за шума сильного дождя он не услышал ее и вскоре скрылся в монастырском крыле, на котором висела табличка "Мирянам вход запрещен".

— …Ах, — Люсьена растерянно уставилась на эту досадную надпись.

"Я хотела расспросить о Заклинании Слова…"

Похоже, придется искать другого священника.

Она слышала, что, чтобы получить аудиенцию у архиепископа столицы, нужно заранее договориться о встрече.

Однако Люсьена не была ни религиозной, ни обладала знатным происхождением, так что, скорее всего, ей бы отказали во встрече.

А просить об этом под именем Бенедикта — тоже не хотелось.

Тем более, она до конца и не была уверена, действительно ли это было "Заклинание Слова". А если и было...

— А! Спасение!

В этот момент кто-то резко вбежал под ее маленький зонт.

Испугавшись, Люсьена отпрянула назад и поскользнулась.

— Кья!

— Ах, прошу прощения!

Неизвестный мягко схватил ее за руку и удержал. Из-за этого Люсьена стукнулась лбом о его плечо.

— Мне очень жаль.

Голос, раздавшийся прямо над ее головой, показался ей знакомым. Люсьена удивленно подняла взгляд.

Перед ней стоял Алджерон Шевон, красивый молодой человек с нежной улыбкой и мокрыми светлыми волосами.

— Ох! Ваше Высочество!

— Рад встретить знакомое лицо.

— Но... 

Люсьена с недоумением огляделась.

Он ведь принц, неужели без охраны, без слуг?

Но вокруг никого не было. Только дождь продолжал лить, становясь еще сильнее.

— Я сбежал тайком, — он слегка подмигнул, приложив указательный палец к губам.

Когда Альфи так делал, это выглядело немного глупо, но Алджерон выглядел по-прежнему элегантно.

— Но… разве вам можно вот так тайком выходить?

— Я часто так делаю. Только вот зонт забыл.

С самого утра шел дождь, как можно было забыть зонт?

Люсьена протянула принцу свой зонтик, думая, что он может оказаться на удивление рассеянным.

— Возьмите этот.

Он не стал отказываться и принял зонт.

— Спасибо. Тогда можешь проводить меня только до галереи? Оттуда есть проход к дворцу.

— Что?

Она хотела просто отдать зонт, а не провожать.

— А, да, конечно!

Но если его высочество наследный принц приказывает вам сделать так, то нет необходимости поправлять его.

Люсьена поспешно вышла из-под зонта, чтобы следовать за ним

— О?

Затем Алджерон последовал за ней и сделал шаг вперед. Люсьена вздрогнула и быстро выскочила из-под зонтика.

— Боже мой, мисс Люсьена... — Алджерон, подходя к ней, засмеялся. — Бенни что, даже зонтик тебе не разрешает делить с другим мужчиной?