В письме Эмма писала:

[Не знаю почему, но она была бледна и умоляла меня отпустить ее. Она сказала, что ей нужно быстро вернуться на родину.

Похоже, произошло что-то плохое, поэтому я выделила повозку и отправила ее домой.

По его просьбе я посылаю документы с прошением об отставке, но было бы хорошо, если бы кто-то узнал, что именно произошло, прежде чем все окончательно утвердить.

Если Бенедикт все еще болен, обсуди это вместе с дворецким Беллом.

Марон была с нами долгие годы, и мне не хочется просто так выслать ей выходное пособие, даже не выяснив, в чем дело.]

Люсьена обернулась к Альфи.

Было ясно, что они думают об одном и том же.

***

Сразу после отправки срочного письма Люсьене, Эмма наравилась в часовню. Она не была особенно набожной, но время от времени все же заходила туда.

После того как одна дама сказала, будто видела Ее Величество королеву в саду при часовне, Эмма старалась заглядывать туда, как только выпадала свободная минута.

"Может, она ошиблась…"

Та дама утверждала, что королева выглядела очень подавленной. Но младшая сестра Эммы по характеру была совсем другой. Жизнерадостная, очаровательная девушка. Своей почти жестокой детской наивностью она не раз зажигала сердца множества мужчин.

Из-за болезни в последние годы сестра, конечно, могла измениться, но чтобы погрузиться в уныние? Ее сын прочно утвердился на месте принца, и король тоже был предан ей. Она должна быть счастлива.

Сад при часовне утопал в летней зелени. Эмма медленно шла по высокой траве к внутреннему двору, соединенному с галереей. Служба давно закончилась, поэтому людей почти не было. Лишь порыв ветра изредка качал деревья, нарушая тишину.

Шшш-шшш…

Вдруг налетел такой сильный порыв ветра, что Эмма была вынуждена остановиться.

Тяжелые тучи разошлись, и над ее головой пролился яркий солнечный свет. Эмма крепко сжала широкополую шляпу, чтобы та не улетела. Когда ветер стих, наступила удивительная тишина.

Сквозь закрытые веки Эмма ощутила солнечные лучи, и, открыв глаза, заметила фигуру рядом с колонной в галерее. Это была очень худая женщина. Несмотря на дорогой наряд, в ее облике было что-то жалкое…

"Не может быть…"

С тревогой Эмма моргнула. Очертания женщины становились все яснее. Тусклые белесые волосы, глубокие морщины на впалых щеках и голубые глаза.

"Нет…"

Голубые глаза есть у многих. Это вовсе не обязательно Амели, ее младшая сестра… И в этот момент незнакомка повернула голову к Эмме.

— Ах… — Эмма больше не могла отрицать очевидное. — Амели!

Хотя ее облик изменился до неузнаваемости, сомнений не осталось. В юности взгляд Эммы всегда был устремлен на сестру. Она ревновала, завидовала ей, но в то же время восхищалась. Эта ее улыбка, которой она пленяла всех…

Теперь же уголки губ Амели печально опустились вниз.

— Боже мой, ты… — Эмма дрожащими шагами двинулась через сад.

— С-сестра?.. — будто только теперь Амели узнала ее. Безжиненные глаза Амели прояснились.

— Что с тобой произошло? Неужели ты больна?..

— Сестра, помоги! — Амели отчаянно вцепилась в ее руки, тонкие пальцы дрожали без остановки. — Ребенок исчез! Ах, это все из-за меня! Кровь у ребенка никак не останавливается…

Эмма растерянно всмотрелась в осунувшееся лицо сестры, но тут к ним приблизился мужчина. Она вздрогнула, осознав, кто встал между ними.

Это был Алджерон Шевон.

— Ваше высочество…

Он заслонил королеву, пряча ее за своей спиной. Знаменитый своей сыновней преданностью, он и теперь защищал мать.

— Как же такое могло случиться с Ее Величеством королевой? Она ведь не была такой…

Алджерон с грустной улыбкой слегка склонил голову. На первый взгляд это было похоже на приветствие, но выглядело так, будто он извиняется.

Почему сын должен просить прощения за болезнь матери?

Эмма на миг удивилась, но вскоре поняла смысл.

Алджерон поднял руку, дав знак слугам проводить королеву внутрь. Эмма опомнилась и потянулась к сестре:

— П-погодите! Я лишь хочу спросить у нее кое-что…

— Простите, ваша светлость.

Когда Эмма попыталась пройти мимо Алжерона, другой рыцарь вежливо, но решительно преградил ей путь. Его вежливость не оставляла и тени сомнения: он не даст ей и малейшей возможности приблизиться.

— Ее Величеству просто нездоровится.

Эмма в замешательстве посмотрела на Алджерона.

Еще несколько лет назад он был почти одного роста с ней. Но теперь, достигнув восемнадцати, в нем не осталось ничего мальчишеского. Он превратился в прекрасного юношу, унаследовавшего красоту матери в ее лучшие годы.

— Но ведь она слишком исхудала…

— Ваши опасения естественны. Однако именно поэтому я считаю, что встреча с вами сейчас опасна для нее.

— Я всего лишь…

— Вы сказали, что хотите задать ей вопрос, — Алджерон опустил длинные ресницы и медленно покачал головой.

— Она страдает от воспоминаний прошлого. Прошу вас, не бередите ее болезненные раны. Иначе она снова может отказаться от пищи на несколько дней.

— Так значит… ее болезнь…

Неужели все дело в душе? Лицо Эммы стало еще мрачнее.

— Пожалуйста, храните это в тайне. И верьте, что я делаю все возможное.

— Верю, — Эмма увидела в его взгляде искреннюю заботу и любовь.

— Но разве не стоит сообщить об этом семье Риджи?

После того как королева вошла в королевский двор, король довольно благоволил к роду Локридж. Благодаря этому они хвастались, будто

Алджерон, наследный принц, принадлежит их крови.

И все это, даже не зная, что Амели, помогшая им возвыситься, стала такой.

— Не думаю, — Алджерон тихо покачал головой. — Я не хочу говорить о матери с людьми, чья забота неискренна.

— …Ваше высочество.

— Как только она поправится, я непременно приглашу вас. Кажется, вам действительно есть о чем поговорить.

Алджерон поклонился и последовал за королевой в галерею, куда та ушла несколькими минутами ранее.

Эмма осталась одна.

Она вновь вспомнила образ Амели, увиденный только что. В ее глазах отражался рухнувший мир.

И, к несчастью, Эмма знала этот взгляд слишком хорошо. Именно такие глаза смотрели на нее из зеркала четыре года назад — тогда, когда она сама потеряла ребенка.

Это были глаза матери, потерявшей свое дитя.

"И все же…"

Эмма, вежливо попрощавшись со слугами, задумчиво посмотрела вслед Алджерону, исчезавшему во дворце.

Ее сын был прямо здесь.

Он был невероятным красавцем, ведь дети королевской семьи всегда были такими.

***

— Будьте осторожны, — Алджерон мягко, но твердо предостерег служанку своей матери. — Я знаю, что вы заботитесь о ней. Но подобные встречи с посторонними больше не должны повториться. Ради ее чести тоже.

— …Поняла.

Когда служанка отвела Амели в покои, Алджерон сразу же направился в зал аудиенций. На самом деле он уже знал, что там ожидает гость, но, беспокоясь о матери, сперва зашел к ней.

Быстрым шагом он прошел по коридору и, подойдя к высоким зеленым дверям, на миг остановился. У входа стоял королевский камердинер. Пожилой слуга, стоящий ближе всех к монарху порой был его глазами, ушами и даже голосом.

— Я слышал, что прибыл человек с Запада. Его Величество велел мне помогать вам, принц.

На самом деле — скорее следить за ним. Алджерон слегка улыбнулся, стараясь, чтобы на лице не промелькнуло ни малейшего раздражения.

— Благодарю. Тогда войдем?

И двери зала для аудиенций раскрылись.

***

— Долго же.

Король Шевон даже не поднял головы, чтобы взглянуть на слугу, вернувшегося после того, как присматривал за Алджероном.

— Его Высочество задержался, заботясь о Ее Величестве королеве.

— Эта женщина все еще жива. Она уже пережила свой срок, пользы от нее никакой.

Он приподнял голову и слегка покрутил затекшей шеей. Легкая боль быстро исчезла, и он почувствовал себя свежим и бодрым. Благодаря "благословению" он выглядел лет на десять моложе своей супруги.

— Разве это не удобнее?

— Хм, — король криво усмехнулся. — Если вдруг речь зайдет о новом браке, будет накладно. А так… да, пока еще есть от нее польза.

Даже если королева ничего не делала, достаточно было самого ее положения. Желающих занять трон рядом с королем хватало, и как бы ни состарился король, его приближенные не позволили бы оставить место королевы пустым.

Но самому Шевону брак никогда не был в радость. Женщины, как и люди в целом, его мало занимали, и сама мысль о новой женитьбе казалась невыносимо утомительной.

Он женился на Амели по одной простой причине: эта жалкая женщина умудрилась слишком близко подобраться к тайнам королевской семьи.