В импровизированной гостиной, устроенной в музее, Бенедикт с угрюмым лицом смотрел в окно.

Кареты знатных гостей, приглашенных на его день рождения, одна за другой подъезжали ко дворцу.

Почти все они привели с собой дочерей, и каждый раз, когда он смотрел на них, он невольно мрачнел. Не то чтобы он просто ненавидел девочек — в конце концов, его лучший друг тоже был девочкой.

Что он действительно ненавидел...

「Подойди скорее и поприветствуй его светлость! Давай же!」

Это уродливое поведение взрослых, пытающихся любой ценой заставить маленьких девочек быть милыми. А также...

「З... здрав... ствуйте... 」

Эти взгляды девочек, они смотрели на него как на монстра.

"Ну, впрочем, оно и понятно".

Бенедикт вздохнул.

Для этих девочек он, наверное, выглядел как какой-нибудь "кровавый герцог" из романов.

А себя они, конечно, считали трагическими героинями.

Ради выгоды семьи их продавали герцогу, который все равно скоро умрет. Именно поэтому ему и нужна была помощь Люсьены.

Если она останется рядом с ним навсегда, то ни одной девушке не придется так стараться, чтобы произвести впечатление на этого монстра.

"...А Люсьена даже этого не понимает."

Он чувствовал сильную обиду на Люсьены, которая сказала, что больше не будет играть роль героини. Просто из-за того, что их разоблачила бабушка, она так легко отвернулась от него.

С самого начала Эмма, казалось, не была против из игры в главных героев. Она только выразила некоторую............ непонятную обеспокоенность.

「Я знаю, о чем ты беспокоишься. Я также знаю, как страшно, когда тебя принуждают выйти замуж.」

Слова, начавшиеся с сочувствия, вскоре завершились следующим образом:

「Однако я боюсь, что, увлекшись ложью, вы случайно закроете глаза на что-то действительно важное. 」

「 Бабушка, в любом случае все, кто приближается ко мне, сами по себе фальшивы.」

「Я говорю не о них. 」

О ком тогда?

Бенедикт уже хотел спросить, но она продолжила:

「Может, тебе стоит хотя бы день спокойно поразмышлять об этом в своей комнате. 」

К сожалению, он так и не последовал совету бабушки — Люсьена заболела, и он не мог оставить ее одну.

Да и вряд ли он бы что-то новое для себя понял, даже если бы провел весь день, размышляя о правде и лжи.

Потому что факт, что он отчаянно нуждается в Люсьене остается неизменным.

— Бенни, кого ты там так ждешь?

Алджерон подошел к Бенедикту, который продолжал смотреть в окно.

Он по-прежнему звал его ужасным прозвищем "Бенни". Более того, сегодня он даже надел галстук такого же цвета — "знак братства", как он это называл, и был явно доволен собой.

— Я никого не жду, ваше высочество.

— А белая леди точно не придет?

Он уже в третий раз задавал этот вопрос. Вместо ответа Бенедикт просто снова повернулся к окну.

— Если вы поссорились, просто иди и извинись. Парни, которые не умеют извиняться, не пользуются популярностью, Бенни.

— Мы не ссорились.

— Тогда почему все так вдруг изменилось? Барон Риттон говорил, что герцог обожествляет какую-то белоснежную фею, но никто не знает, из какого она рода.

Барон Риттон, как и все остальные, беспокоился, что не сможет познакомить свою дочь с Бенедиктом.

И, вероятно, сказал это принцу Алджерону, чтобы выяснить, не знает ли он, кто такая Люсьена — ведь было известно, что они близки.

— И что вы ему ответили?

Бенедикт посмотрел на него с беспокойством. Его интересовало проговорился ли он о бродячей труппе?

Хотя происхождение Люсьены вовсе не было чем-то постыдным, но давать повод для сплетен и пересудов среди развеселых аристократов точно не стоило.

Он беспокоился, что где-нибудь Люсьена может услышать разговоры.

Аристократы даже к герцогу Бенедикту относятся как к обреченному больному, не говоря уже о том, как жестоко они будут судить Люсьене.

— Конечно, я сказал, что сам точно не знаю.

— Благодарю вас.

— Не за что. Я просто не хочу из-за глупых слов потерять шанс потанцевать с белой леди.

— Только не это! — Бенедикт крикнул от удивления.

И это было вполне понятно.

Когда Люсьена училась танцевать, она держалась поближе к Альфи, и Бенедикта раздражало это зрелище.

А теперь он должен представить, как она танцует с этим прекрасным принцем? Зрелище было настолько ужасным, что не хотелось его представлять.

— Ты такой ревнивый, Бенни.

— Это не ревность!

Его реакция была оправданной.

Ведь Бенедикт — ее самый близкий друг, а ее танцевальная карточка, похоже, целиком заполнена именами других.

Это было ужасно несправедливо. Даже святой бы обиделся.

— И вообще, у меня нет причин испытывать к Люсьене такие чувства.

— Да? Тогда отлично. Можно я кое-что попрошу? Ну, я ничего не жду за помощь в поиске кольца, но...

Похоже, он явно ждал благодарности.

В любом случае, Бенедикт кивнул, поскольку при помощи кольца он смог открыть тайное помещение, использовшееся его отцом.

Прежде всего стоило наладить хорошие отношения с Алджероном.

После этого сумасшедшего бала он собирался расспросить его о причинах интереса к труппе и об приюте Эшдаун.

Альфи, по его приказу, сейчас как раз допрашивал директора в тюрьме — так что пока Бенедикт не собирался раскрывать свои подозрения.

— Сегодня твой первый бал и у тебя на нем главенствующая роль, Бенни. Это событие всегда имеет особое значение. Особенно первый танец.

Похоже, его опять хотят с кем-то свести... Бенедикт с трудом сдержал хмурое выражение. Все же перед принцем нельзя было показывать раздражение.

— Было бы хорошо, если бы ты выбрал молодую леди из семьи Сент-Клер.

— Из-за финансов?

— Да. Отец хочет, чтобы граф с женой были довольны. Но если не хочешь — можешь отказаться. Я сам потанцую с ней.

Хотя звучало как предложение, в словах явно ощущалось давление. Бенедикт немного подумал и кивнул. Все равно не потанцевать сегодня он не мог. Раз уж так, то лучше выбрать партнершу по понятной причине.

"Возможно, потом придется объяснить все это Люсьене..."

Бенедикт на мгновение змер, когда ему в голову пришла эта мысль.

"Почему вообще я должен все это объяснять Люсьене?"

Для этого не было никаких причин. В конце концов, Люсьена никогда не просила его попрактиковаться с ней в танцах.

"Она каждый раз просила Альфи. Хотя я тоже неплохо танцую..."

Так что Бенедикт вовсе не обязан был отчитываться перед Люсьеной за то, с кем он танцует.

— Понятно. Так и сделаю.

***

В украшенном цветами зале галереи собирались знатнейшие семьи столицы.

Этот бал был особенно важен, ведь он мог повлиять на выбор будущей невесты принца. Все семьи старались выглядеть как можно более внушительно и роскошно, даже если это требовало значительных усилий.

А в саду галереи стояли те, кто не получил приглашения, но все же не смог смириться. Они подъезжали на каретах, заглядывали внутрь, пытаясь хотя бы мельком что-то увидеть.

Перед входом стояли стражники, не давая пройти, но люди не сдавались и продолжали слоняться вокруг. Даже если внутрь попасть не получится — они все равно надеялись хотя бы взглянуть на нового герцога.

Среди них как раз оказалась Люсьена.

Джульетта притащила с собой платье, но в тесной карете было совершенно невозможно его надеть. В итоге Джульетта заявила: "Пойдем в галерею, арендем там комнату отдыха!".

— Расступитесь! — Джульетта подняла огромную коробку с платьем над головой, прокладывая Люсьене путь.

Но они не успели поднняться по лестнице к галерее, поскольку их остановили стражники.

— Отойдите. Это не место, куда можно войти просто так.

Джульетта заговорила прежде, чем Люсьена успела что-либо сказать.

— Что вы такое говорите?! Вы вообще знаете, кто перед вами?! Что, не хотите сделать карьеру?!

Стражник пристально посмотрел на Люсьену...

Смысл этого взгляда Люсьена уловила сразу. Она была одета в повседневную одежду, далекую от нарядов, уместных на балу.

Хотя... возможно, дело даже не только в этом.

На самом деле, у Люсьены попросту не было необходимых условий, чтобы попасть на такой прием.

— Где ваш сопровождающий? — как и следовало ожидать, солдат указал именно на это.

Несмотря на то, что на балу собирались юноши и девушки, он все же проводился под покровительством королевской семьи. А значит, несовершеннолетние обязаны были прийти в сопровождении взрослого, который бы за них отвечал.

— Не скажешь же, что служанка — это твой сопровождающий? Хватит шуток. Возвращайся домой.

В этот момент раздался изумленный возглас толпы: "О-о-о!". Все обернулись к высоким ступеням галереи.

Люсьена тоже подняла голову, решив, что там, наверное, происходит что-то важное.

— А...

Там высоко стоял Бенедикт.

Рядом с ним был тот самый светловолосый принц, которого она видела на похоронах. Они непринужденно беседовали и смеялись, но, услышав восторженные возгласы, оба обернулись к толпе.

Принц первым легко помахал рукой.

Бенедикт слегка кивнул в ответ на приветствие. Толпа снова взорвалась аплодисментами и криками.

Это сильно отличалось от тех восторженных возгласов, которые она привыкла слышать во время работы с бродячей труппой. В этих возгласах чувствовались восхищение и благоговение, и она вдруг остро ощутила — насколько высокое положение у Бенедикта.

Люсьена стояла в самом центре этой толпы и просто смотрела на него.

Бенедикт еще немного поговорил с принцем, а затем, оставив того на лестнице, вошел в галерею и исчез.

Он даже не удостоил Люсьену взглядом.

В это мгновение раздался бой часов, возвещающий полдень.