Я решил мыслить позитивно.

Контроль маны или что там ещё — в конце концов, нет такой характеристики, повышение которой пошло бы во вред.

Тем более резкий рост контроля маны дал мне целых три преимущества.

Во-первых, теперь при каждом запуске внутреннего контура не нужно вытаскивать громоздкий Баффе.

Раньше всякий раз, когда я запускал контур, приходилось насильно вытаскивать Баффе, чтобы избавляться от безумного количества вырабатываемой откатной энергии. Теперь её можно было просто разложить обратно в ману.

Конечно, внутренний контур я почти всегда использовал в бою, но иногда…

Например, когда жутко хочется в туалет и нужно срочно куда-то добежать, но вокруг полно людей и, если вытащить Баффе, кто-нибудь может пострадать.

Вот в такой ситуации это давало преимущество.

Боже мой.

Какое же огромное преимущество.

Во-вторых, теперь я мог устроить внутри собственного тела вечный двигатель.

Если подать во внутренний контур немного магической силы, он вырабатывает крохотное количество откатной энергии.

Если затем разложить её в ману, а после снова синтезировать из неё магическую силу, на выходе получится больше, чем было вложено изначально.

Получается самый настоящий вечный двигатель, которому плевать на второй закон термодинамики.

Конечно, имелась одна совсем-совсем незначительная проблема: если заставить этот вечный двигатель работать вечно, моё хилое тело просто не выдержит.

И третье, последнее преимущество.

Теперь я мог свободно синтезировать откатную энергию из маны.

Иными словами, мог ходить и излучать её, словно какое-нибудь сильное магическое чудовище.

Если отправиться в лес, кишащий монстрами, там я, наверное, даже смогу изображать царя зверей.

Вот уж действительно полезно.

— Ха-а…

Меня то и дело пробивало на нервный смешок.

И это всё, что я получил, разом спустив двадцать шесть монет?

Зато урок я усвоил как следует.

Запретное зелье нельзя покупать, если только монет магазина у тебя не настолько много, что их уже некуда девать.

Тем более теперь оно стоило целых девять монет.

Ситуация сильно отличалась от тех времён, когда оно стоило одну монету и я покупал его, особо не задумываясь.

Конечно, если когда-нибудь мне позарез понадобится хотя бы одно очко характеристики, выбора может и не остаться.

Но в ближайшее время пить эту дрянь я точно не собирался.

Ещё и вкус у неё отвратительный.

— Что такое? Нервничаешь?

— Похоже на то.

Шурх.

Мне на голову словно накинули петлю.

Эмилия с игривой улыбкой встала передо мной и принялась завязывать галстук.

Я прекрасно понимал, что вся эта самоотверженная забота нужна ей лишь для того, чтобы добиться моей симпатии как наблюдателя.

Прекрасно понимал и то, что Эмилия видит во мне замену Хертлокеру.

И всё же в какой-то момент поймал себя на том, что пытаюсь разглядеть во всём этом хоть немного её искренних чувств.

Будто они там вообще могли быть.

А даже если и были, с чего бы им проявляться наружу?

— Я пошёл.

— Подожди…

Я уже собирался уйти, напоследок грубо потрепав Эмилию по голове, но она ухватилась за мою руку.

— Ещё немного подзарядись перед выходом. Чтобы хорошо сдать экзамен.

— Чем мне заряжаться?

— М-м… Моей энергией? Мне обычно везёт.

— Правда?

Времени ещё хватало.

Я мягко гладил Эмилию по голове, и её глаза постепенно закрылись.

Но вдруг мне показалось, что этого маловато.

Я убрал руку.

— М? Уже всё?

— Нет. Просто подумал, что для подзарядки вот так будет лучше.

— А…

Я развёл руки в стороны.

Эмилия заметно растерялась.

Похоже, всё-таки перебор.

Я уже собирался опустить руки и сказать, что пошутил, когда…

— Ух!

— …

Эмилия вдруг бросилась прямо мне в объятия.

Я крепко прижал её к себе.

Настолько крепко, что даже подумал, не сломаю ли ей рёбра.

Тяжесть, лежавшая на душе, словно спала, и мне стало спокойнее.

Неужели Фелайн чувствовала себя так же, когда обнимала меня?

Всё-таки в объятиях и правда заключалась удивительная сила.

— Спасибо. Сил прибавилось.

— Угу… Хорошо тебе сдать экзамен.

Я оставил позади Эмилию, которая покраснела и теперь неловко переминалась с ноги на ногу.

Ну и актёрская игра.

Кто со стороны увидит, ещё подумает, что она действительно разволновалась.

Я вышел из резиденции председателя.

И сам не заметил, как огляделся, словно ожидая увидеть где-нибудь Эрику.

Разумеется, её здесь не было.

Во время промежуточных экзаменов у меня действительно хватало врагов, представлявших угрозу, но теперь, когда я стал личным рыцарем императора, мало кто осмелится меня тронуть.

Разве что госпожа Лихтенбург, у которой смелость уже все разумные пределы перешла.

Но сейчас и она находилась в положении, где была практически моими руками и ногами.

Так что во время экзаменов можно было хотя бы не опасаться нападения по заказу какого-нибудь дворянского рода.

«Любой ценой доберусь до правильной концовки и выберусь отсюда».

Она ведь ясно сказала.

Если я увижу концовку, какой бы та ни оказалась, смогу покинуть этот мир.

Наверняка сюда входит и плохая концовка, в которой человечество погибает.

Но это не значило, что я мог просто сдаться.

Ведь это был последний шанс, который она мне подарила.

Если опущу руки даже здесь, то, вернувшись в реальность, уже никогда не смогу писать.

Значит, остаётся только биться изо всех сил.

Мне надоело беспомощно сидеть сложа руки.

— Чего тебе? Я и так по уши занята, зачем опять вызвал?

Пока я шёл по тихой дороге, Эрвин вскоре как ни в чём не бывало подошла и пристроилась рядом.

Раньше даже внутри академии после моего вызова она могла тащиться целый час.

Но после того, как несколько раз серьёзно получила за подобные выходки, стала куда расторопнее.

— Волосы немного отросли?

— Правда? Я не замечала…

— Накрасилась?

— Немного… Я вроде старалась, чтобы не бросалось в глаза.

— Ага. Если особо не всматриваться, можно и не заметить.

— …

Похоже, она наконец решила отказаться от постоянного мужского образа.

Благодаря деньгам, которые я ей давал, ей больше не приходилось выдавать себя за мужчину ради тяжёлой работы.

Из-за этого теперь иногда можно было видеть, как проходившие мимо студенты удивлённо оборачивались.

Мол, ассистент Эрвин в последнее время всё больше похожа на девушку.

Впрочем, студентки, наверное, уже почти все догадались.

— Итоговый экзамен первого курса по боевой магии в этот раз письменный, верно?

— Ага. Именно так и объявили.

— Достань мне экзаменационные вопросы. Желательно ещё и ответы.

— …

Эрвин посмотрела на меня так, словно перед ней был какой-то мусор.

Что?

Чего ты так смотришь?

— Насколько же низко ты ещё собираешься пасть?

— Я с самого начала никогда не гнушался никакими средствами. Теперь у меня появилась власть, так почему бы ей не пользоваться?

Мой подход никогда не менялся.

Просто раньше у меня не было силы, поэтому моя беспринципность не так бросалась в глаза.

— Ни чести, ни совести, ублюдок…

— Заткнись и неси экзаменационные вопросы.

— Не могу.

— Наконец захотелось проверить на себе, насколько хорошо умеют пытать в следственном отделе Императорской Академии?

— Н-нет! Я не отказываюсь, я правда не могу! Я сама вообще не знаю экзаменационных вопросов!

Эрвин, которая ещё секунду назад говорила со мной грубо, мгновенно побледнела и отчаянно замахала руками.

Несколько дней назад она попыталась мне перечить и чуть не оказалась в руках имперской полиции.

После этого стоило ей почувствовать хотя бы малейший намёк на опасность, как она тут же поджимала хвост.

А уж нюх на неприятности у неё был поразительный.

— Ты разве сейчас не идёшь помогать профессору Сергею с экзаменом?

— Иду… Но вопросы профессор составляет один, так что я их ещё даже не видела.

— Бесполезная.

— Не хочу слышать это от человека, который просит меня украсть экзаменационные вопросы.

С Эрвин ничего не вышло.

Теперь мне действительно оставалось только полагаться на собственные знания и удачу и сдавать экзамен в лоб.

«Трие я точно обойду».

Стоило Трие сесть за письменный экзамен, как её оценки тут же летели вниз.

С ней проблем не будет.

Настоящей проблемой был Айнц.

Да, на промежуточных экзаменах Айнц получил низкие баллы, но во всех остальных испытаниях показывал хорошие результаты.

Если сейчас он займёт первое место, а я провалюсь, лучшим студентом семестра вполне может стать он.

— Есть какой-нибудь гениальный способ?

— Ты ведь понимаешь, насколько, блять, жалко сейчас выглядишь?

— Ага. Понимаю. Так способ есть?

— Откуда мне знать! Я во время экзамена всё равно буду ходить между рядами. Если хочешь, подключись к моим глазам и списывай.

— О. Ты гений?

— …

А ведь точно.

Я же мог пользоваться глазами Эрвин.

Во время экзамена она будет ходить по аудитории, следя, чтобы никто не списывал.

Если в этот момент разделить с ней зрение, я смогу увидеть ответы всех студентов, сравнить их и выбрать правильный.

Гениально же?

Я восхищённо захлопал в ладоши.

Эрвин смотрела на меня с неприкрытым презрением.

— И этот человек — личный рыцарь императора. Будущее страны мрачно…

Мрачно, не спорю.

Если всё продолжится в том же духе, фанатики сожрут человечество, и оно окажется под властью маджинов.

Нужно как можно быстрее сменить императора и создать условия, в которых я смогу действовать как захочу.

Иначе увидеть правильную концовку будет почти невозможно.

«Меня больше ничего не держит в этом мире».

После того как я собственными руками отпустил её, вся привязанность словно исчезла разом.

У меня больше не осталось ни единой причины задерживаться здесь.

Как можно быстрее уничтожить Асайлум и увидеть правильную концовку.

А потом вернуться в реальность.

Вернуться и дописать собственный роман до конца.

Ради этого я был готов на что угодно.

***

— Ха-а… Ну и дела…

Читая доклад, присланный адъютантом, Роман не удержался от смешка.

В нём рассказывалось о недавних действиях командира Первой дивизии.

Пьянство на службе, оскорбления солдат, избиения, неподобающее поведение…

За всё это командир Первой дивизии успел получить целую россыпь мелких взысканий.

За одну неделю он заработал столько наказаний, сколько обычному генералу было бы трудно собрать даже за целый год бесчинств.

Уже ходили слухи, что такими темпами его скоро с позором уволят из армии.

— Похоже, у него старческий маразм. Говорят, императорская семья уже подумывает избавиться от него и ищет следующего командира Первой дивизии.

— Маразм… Да. Вполне можно будет списать всё на маразм.

— ?..

Скрип.

Роман отложил доклад и откинулся в кресле.

Старческий маразм.

Идеальное оправдание.

Что, если престарелый командир Первой дивизии, окончательно свихнувшись, внезапно прикажет атаковать граждан Империи?

Это будет всего лишь несчастный случай.

Достаточно повесить одного выжившего из ума старика — и больше не останется никого, с кого можно было бы спросить.

Просто несчастный случай.

«Что же они собираются устроить?..»

Роман напряжённо пытался представить ход мыслей императора, когда его глаза внезапно широко раскрылись.

Точно.

У Первой дивизии был воздушный корабль.

А главным орудием этого корабля являлась Пушка уничтожения.

Изначально её разработали как осадное орудие, а теперь продолжали совершенствовать, стремясь превратить в абсолютное оружие для убийства маджинов.

— Чёрт. Назначь учения наших противовоздушных подразделений.

— Что? Так внезапно?

— Да. И сделай их настолько жёсткими, чтобы они максимально походили на настоящий бой. Чтобы, даже если завтра королевство Труд вдруг поднимет в воздух корабль, мы смогли его сбить.

— Э-э?..

Адъютант даже не сумел скрыть растерянности от столь неожиданного приказа.

Поскольку ни одно государство, кроме Империи, вообще не располагало воздушными силами, противовоздушные подразделения Третьего корпуса считались экспериментальными и практически не получали поддержки.

Адъютант совершенно не понимал, зачем Роман вдруг требует за один день превратить это существующее почти лишь для вида подразделение в силу, способную вступить в настоящий бой.